Вечнозелёный пень или как не опоздать на Новый Год! (часть пятая)

5

- Настасья Савишна, это я - Ксеня, - услышала Савишна дробное теньканье по оконному стеклу и голос Груниной племянницы Ксеньи.

- Иду, иду, - ответила она, выгребая кочергой золу из печи.

Через минуту Савишна, накинув тулупчик, открыла дверь. Перед порогом стояла русская красавица: русые волосы ровными прядками выбивались из-под шерстяного в синих тонах платка с шёлковой бахромой, глаза словно яркие изумруды испускали на Настасью светоносные струи тепла, вся её, Ксении фигура, в тонкой меховой дублёнке казалась пришедшей из сказки про снегурочку. Савишна широко улыбнулась.

- Ой, баба Насть, какая ты румяная. Здорово живёшь! Тётка послала сказать, что ждёт тебя днём, типа, опять собираемся всем бабьим деревенским обществом. И что на повестке дня в этот раз?

- Здравствуй, Ксеньюшка! – перебила её Савишна. Женщины по-русски расцеловались. – Радёшенька твоему приезду. Не многонько вопросов-то, но все не пустяшные. Всё потом, потом. Вы как приехали, на рейсовом автобусе до разъезда? На машине-то нонче к нам не проехать.

- Да! Электрички сюда не ходят. А жаль. Мы с Ванюшкой вчера вечером от разъезда по снеговому бездорожью целых полтора часа добирались. Устали очень. Так он ещё спит.

- Ну, пущай отсыпацца. Ты Грунюшке, скажи: буду, как дела-то приделаю.

- Хорошо. А Тимофей Трофимыч здоров ли? Не видать его что-то…

- Да, Ксюшенька, спасибо, Тимоша слава богу здоров. Зима нынче пышная, так он каждо утро без роздыху снежны горы разгребат, седня у Матвеича упражнятся. За этими горами и не видать его. А как Ванюшка-то? Как первый класс прошёл, как во втором учицца?

Ксения взглянула в сторону дома Максима Матвеича, действительно, на той стороне улицы из-за огроменных снеговалов с лопаты рассыпались в разные стороны новые комья снега. Поняла, Трофимыч трудится.

- Да, баб Насть, у Ванятки то же всё хорошо, здоров, не разу не болел в году, грамоту первого класса освоил легко. И во втором классе нравится ему, отличник. Всё благодаря памяти его хорошей и твоей сказочно-сердечной речи. В классе всем про твоего «Колобка» рассказал, теперь и они сказки любят читать и размышлять над прочитанным. Ладно, пойду Ваню будить. Пора. Будем тебя ждать, Степановну и Варвару я уже уведомила. До встречи! – Ксения не смотря на снежные горы быстро стала перебираться к дому.

По деревне ехал трактор. На окнах домов зашевелились занавески, и в отогретых оконных проталинках показались заинтересованные лица. Всем было любопытно, что за шум такой непривычный появился?! Оказывается, местная администрация приказала почистить перед праздником и трассу, ведущую к городу, и все деревенские дороги от снежных наносов. И все старики, как колобки, выкатились в своих тулупчиках, шубах и полушубках из домов воочию посмотреть на это событие.

Зимние каникулы ещё не закончились. Когда трактор выехал из Прокопьева, Ваня пошёл чистить от снега горку, решил не мешать женщинам вести свои женские разговоры. Он же мужик. Жаль никого из ровесников не отпустили в эту зиму в деревню. А было бы весело…

В четвёртом часу у Грунюшки собрались бабы обсудить деревенские проблемы.

- Ксень, а вот скажи мне, ты с этим своим нотабуком сильно дружишься, рассказы печаташь, стихи. Он, што очень нужон-от для работы? Раньше машинкой пишущей обходились, - начала расспрашивать Настасья Савишна Ксению, пока остальные бабы приготавливали стол для совместного чаепития.

- Баб Насть, ну как тебе сказать? Если у человека работа связана с компьютером, то нужен. Машинкой не обойтись, компьютер и ошибки исправить может, грамматические, конечно, и информацию получить нужную для работы. Машинка – это прошлый век. При современном образе жизни человек уже не может обходиться без этого инструмента. Но детям до школьного возраста я запретила бы им пользоваться. Баловство одно. Только психику портить, такую неустойчивую в этом нежном возрасте. Но и вообще, много и взрослому человеку от него вреда, если без понимания сути им пользоваться.

- Понятно. Раз так, то пущай этот Темий сколь хочет трудицца на своём компьюхтере, только бы клавой его не называл, деду голову не морочил.

- Не поняла, какой Темий, какая Клава? – спросила Ксения.

- Ну, хватит балаболить об одном и том же… Ближе к насущному, Насть, переходи! – остановила их Агриппина Егоровна.

- А што, я баю как раз о нём, о Темии – о внучке Матвеичевом. Скоро тридцать пять, а всё холостым ходит. В таком возрасте не токмо о себе любимом должон уметь позаботиться, но и семью создать, о родных людях ответственность должна проснуться, забота. И к тому о продолжении рода подумать надоть. Нет, я не говорю, што плохой. Нормальный! Но с клавой своей заигрался. Работа-работой, а дом-домом. А то моду взяли, да с кого? Вместо дитёв кошек или собак пестуют, шапочки, свитерки им вяжут. Боязно им семьёй-то обзаводицца. Ответственность! А кошка, не то собачонка да вдруг помрёт, так жалко, но себя, видать, сильне жалеют. Сколько сил и средств надобно, чтобы ребятёнка поднять. А кошке много не надо, связала шапочку с кофточкой, накормила и выгуливай. А деточку-то роди да вынянчи, вынянчи да воспитай. А воспитать надо нормальным человеком. Ох, не просто. Ответственность! Конечно и животину не плохо в дому-то держать, но точно не заместо дитяти.

- Савишна, ты к чему клонишь? Никак не пойму што с чем связать! Кто кому чего нарожать должен? – решила поучаствовать в разговоре Варвара Стафеевна.

- Ладно, согласна, про дитёв апосля. Сейчас важне всего познакомить Темия с женщиной, чтобы Матвеича в трудную минуту не оставили. Один он не должен оставаться, да и женска рука в дому-то ой, как нужна. Дак вот, што мы собрались, думаю и у вас такие мысли в головах бродят: либо мы должны брать ответственность на свои старые плечи о совсем пожилых наших соседях, либо молодежь привлечь. Родные всё-таки люди, неправильно это бросать на произвол старого человека. Ох, неправильно.

- Да, Настён, верно баешь. У всех нас есть молодые уже взрослые, даже серьёзного возраста дети, либо племянники. А ведь редко когда проведать приезжают. Гостинцы привезут, день-другой и отвалят. Нашей старой «экзотикой», как они говорят, подышат и быстрёхонько в город за цивилизацией своей мчацца. А ведь могут спросить, у кого в чём конкретно нужда есть. Погостили бы, присмотрелись к жизни родного человека, сами может заметили, чем пособить надо, не спрашивая. А нет, так и спросить не грех. Не про всех-то так баю. Но в общем так и есть, - поддержала Настасью Савишну Мария Степановна.

- Да, вы, сердешные, ополоумели што ль? Ага, щас поедут они к вам вашу стариковскую жизню подпирать. Им бы до себя времени хватало. А нас, время придёт, рассуют по богадельням и опять к г-атжитам возвернуться. Не обольщайтесь, - громко возразила Варвара.

Бабы расшумелись и не сразу услышали топот на крыльце. Кто-то обстукивал от снега сапоги.

- Я открою, - Ксения поставила на самовар заварник и побежала в сенцы.

Некоторое время спустя в избу вошёл Артемий, а за ним, чуть приотстав, Ксения. Увидев сразу пять женщин в одной комнате, Артемий, покраснел, но сумел преодолеть свою робость и заговорил:

- Здравствуйте, дорогие соседушки! Дед прислал спросить: нет ли у вас, Агриппина Егоровна, горчичников, поясницу свою никак не вылечит. Змеиной мазью весь дом провонял, а толку пшик. Не знал, что у вас сегодня собрание, пришёл бы попозже, - не очень уверенно говорил Темий, а сам нет-нет да взглянет, такими же, как у деда, глазами-самоцветами на Ксюшу. И лицо его расцветает, будто маков цвет посреди лета.

Тут бабы опять загомонили, одна другую перебивая, чем надо лечить болящему Матвеичу спину.

- Кончай, бабы, раскардаш! – сказала Настасья Савишна, как отрубила и все притихли. - Наши-то болячки застарелые, токмо заботой да вниманием лечацца. Микстурой разной не вывести, а мазями-кремами тем паче. А ты гляжу, совсем оправился от простуды-то. Хорошо говоришь, не гнусавишь. А горчичники дедусе твому Ксеня поставит, а ты, Темий-Темя – отцово семя, бери Ксеньюшку нашу под ручку, веди к дедову дому. Она полечит старика, а ты стол накрывай, чай, ужин дед не приготовил. Ксения у нас хозяюшка – што надо, пособит. Вот вместе-то и откушаете.

Ксения застеснялась, от слов Савишны свои слова все куда-то подевались, но быстро сообразила, как исправить неловкую ситуацию: ушла в маленькую комнату и принесла горчичники. Пунцовощёкий высокий Артемий и разрумянившаяся, ставшая ещё красивей, Ксения вышли в сени.

- Как ты ево, Савишна, озадачила?! Ровно послушный юнец какой пошёл с нашей Ксенией под ручку, - бабы развеселились и прилепились к окнам.

- Вот, Варвара, а ты говоришь... Надёжа на молодежь ешшо осталась, справятся. Да кажись один вопрос разрешился сам собой. Чаю, молодая вдовушка не упустит случая стать счастливей, а заодно заполучить Ванюшке отца.

- Грунюшка, погляди-кось Ваня откуда-то фанерного Санту тащит. Откуда ему здеся взяцца-то? А башка у ево съехала на бок, видать тракторист пригладил сильно, назад не приклеить.

- Что Дед Мороз, что Санта-Клаус какая разница? Был бы праздник у детей!

- Што ты, Варвара, чушь молотишь, разница есть и огромная, - начала Настасья Савишна, - новоблудней, в головы неразумные внедрённой, я не страдаю, трезвомыслие приемлю. А што до праздника? Так Трофимыч как раз щас в Деда Мороза обряжаецца. Снегуркой, чай, Ксеньюшка будет. Слышала, Федя с хромоногим сохатым тоже в нашем празднике примут участие. – Варвара закивала головой, - Пройдёмся, как в старые добрые времена, по деревне-то, песни наши русские попоём, у светлухи с сглёзкой горки прямо перед прудом ужотко покатамся, пряников с ёлки потаскам, нарядили её допрежь у Матвеичева дому. Ванюшке радости-то будет! И сами позабавимся. Пождём малешко, чай-то допьём, а как метелица чуток поутихнет и пойдём. Нашего Деда Мороза с ихним Санта-Клусом не сравнить. И борода длиннюща, аки сама шуба, поболе маховой сажени будет, весь седатый, и чёсанки, и шапка мехова. А главно – большой мешок с подарками. А у этого што? Не шуба, поддергушка кака-то, обкроились видать. Лазит по трубам, подарчонки в носки рассовыват. Нет, што ни говори, а ни в како сравнение с нашим не идёт. Я никого не агитирую, но и моё дело – свою правду открыто говорить. Дак и язык наш исконно русский с нашими синонимами и диалектами наибольший, главное, што он русскому человеку родной и для всего народа божественно-удивительный! И зачем нам пень вечнозелёный да куцый, нам речь свою надо сберечь – она, аки ёлочка, и зимой в самы сильны холода и стройна, и молода!