Félix María Samaniego. Las Ranas pidiendo rey. Феликс Мария Саманьего. Лягушки, просящие царя
Sin rey vivía libre, independiente,
El pueblo de las Ranas felizmente.
La amable libertad sólo reinaba
En la inmensa laguna que habitaba.
Mas las Ranas al fin un rey quisieron:
Á Júpiter excelso lo pidieron.
Conoce el Dios la súplica importuna,
Y arroja un rey de palo á la laguna:
Debió de ser sin duda buen pedazo,
Pues dió su Majestad tan gran porrazo
Que el ruido atemoriza al reino todo:
Cada cual se zambulle en agua ó lodo;
Y quedan en silencio tan profundo,
Cual si no hubiese Ranas en el mundo.
Una de ellas asoma la cabeza,
Y viendo á la real pieza,
Publica que el monarca es un zoquete.
Congrégase la turba y, por juguete,
Lo desprecian, lo ensucian con el cieno,
Y piden otro rey, que aquel no es bueno.
El padre de los dioses irritado,
Envía á un culebrón, que á diente airado
Muerde, traga, castiga,
Y á la mísera grey al punto obliga
Á recurrir al dios humildemente.
Padeced, les responde, eternamente:
Que así castigo á aquel que no examina
Si su solicitud será su ruina.
В правах и свободах не зная невзгод
Жил как-то раз лягушачий народ.
И милая сердцу их правила воля
В лагуне уютной размерами с море.
Но наконец захотели лягушки правителя:
Летит высочайше прошение к Юпитеру.
Узнал бог о чаяниях народа
И бросил царём им в лагуну колоду:
Бревно то, видать, размеров немалых
Ибо с таким оно плеском упало,
Что содрогнулась страна лягушачья:
В страхе кто в воду, кто в тину скачет;
И тишина такая настала,
Словно в мире лягушек отродясь не бывало.
Одна всё же высунула главу,
И оглядевши всё на плаву,
Проквакала: "Наш монарх - просто полено!"
Собрались обитатели и, ради смеха,
В знак презренья колоду испачкали тиной.
О другом царе просят; чурбан им противен.
Рассердился отец всех богов и послал
Им зловредную гидру; та ж не медля нимало
Стала бедных лягушек терзать и глотать
И тотчас поредевшее стадо опять
В покаяньи к царю всех богов обратилось.
"А то вам навек, - им в ответ, - вы б лучше смирились:
У тех, кто не знает, чего он конкретно желает,
Любое прошенье дурной лишь исход приближает".
