Собраться

Когда на пчел и ос рассыпан

и взвинчен словно дикий рой,

звенит извилистая липа

кифозной осью мировой,

нагляден шторм в конце аллеи –

медовый верховой пожар.

 

Изжалишь сам себя, жалея,

что от себя не убежать.

 

Пчел тянет на соцветий дзоты,

во глубину нектарных руд,

заботой запечатан рот их,

рык, истончающийся в зуд.

Осипшие сойдут на шелест.

Им в медоносы бы упасть.

Но – крепок родовой ошейник,

Но – ненасытна улья пасть.

 

Ос – по одной – зовет водица

запить ворованный нектар,

освободиться, освежиться

у трех корней, где чернота –

источник радуги, где тучен

дух тайны и мудрен туман,

и слышно, как – в спираль

закручен –

скрипит, дряхлея, ствол ума,

подточенный у основанья,

где твердь перетекает в зыбь.

Ос хитрожалых не-снованье

напоминает Лао-цзы.

Осесть бы здесь и разобраться,

зачем по рацио звенят.

 

Но белка из администрации

уже несет пчелиный яд.