Марфа

будто вода на огне я ропщу, плотное облако шума.

кашу на завтрак, к обеду – лапшу, что бы на ужин придумать.

 

плещется море в дырявом ведре, льётся в бездонную бочку,

древнюю, точно древнее, чем грек – циник, остряк, одиночка.

 

горы посуды призывно звенят, быт – беспощадный отелло.

тем интересней ему изменять чувствами, если не телом.

 

было ли, стало ль в избытке во мне женщины, именем Марфа.

женщина Маша приходит во сне, лирик ей выдумал арфу.

 

арфу в глуши, где шум времени глух, слышать, казалось бы, проще,

так же, как небо, ромашковый луг, все, что живет и не ропщет.

 

в этих краях редко встретишь гостей, впрочем, везде – редко встретишь.

гость исчезает как вид новостей, домыслов, слухов и сплетен.

 

ищешь вполуха заветную речь, что не отнимется вечно.

Марфа устала и хочет прилечь, стать наконец частью речи,

 

быть непокорной частицей её или смешным междометьем

в синем фрагменте, где слово «полёт» птицей ложится на ветер.