ПУТЕШЕСТВИЕ К ФУДЗИЯМЕ

КОЛЛЕКЦИЯ РОБОТА ВЕРТЕРА

 

Куда только наших людей по воле искусственного интеллекта не заносило! Татьяну Мершукову вот взяли и забросили в древнюю Японию. Но ей там, кажется, понравилось – недаром же столько времени стихи с восточными мотивами сочиняла! А дело было так…

 

ПУТЕШЕСТВИЕ К ФУДЗИЯМЕ

 

Татьяна Мершукова, известная в Карелии поэтесса, всегда чувствовала особую связь с природой и творчеством. Её вдохновение нередко рождалось в минуты тишины, когда за окном кружился северный снег, а в руках она держала спицы или тонкую иголку с бисером. Однажды мартовским утром, когда неожиданно пошёл пушистый снег, Татьяна села у окна с кружкой чая и решила сочинить хокку о весенней непогоде. Одновременно она заканчивала тёплое вязаное сердечко для подруги и любовно нанизывала на нитку узор из белого и голубого бисера, словно капельки льда и озёрной воды. Когда последняя строчка хокку была записана, воздух вокруг стал вдруг мерцать золотыми искрами, и комната нехотя потонула в загадочном свете. Перед Татьяной растёкся тёплый аромат чужого лета, раздался журчащий шелест, и она неожиданно очутилась на совершенно другом берегу времени — в саду древнего японского храма. Повсюду цвела сакура, в пруду играли волны, и в воздухе слышались восторженные стихи. Сначала Татьяна была растеряна, но очень скоро к ней подошли поэтессы в нежных кимоно. Одна из них обратилась к Татьяне — и, к её удивлению, поэтесса поняла каждое слово. В руках у неё остались моточек пряжи, коробочка бисера и странички с записями. Японские поэтессы тут же заинтересовались рукоделием карельской гостьи: они восторженно рассматривали узорчатые петельки, тонкие украшения и были поражены тем, как Татьяна вышивает хокку бисером на салфетках. Быстро освоившись, Татьяна стала устраивать поэтические вечера для местных поэтесс, где шло обсуждение стихов, обмен хокку и танка, и параллельно — мастер-классы по вязанию и бисероплетению. Южные японские дамы учились у нее создавать невиданные украшения, а Татьяна, в свою очередь, перенимала у них тонкости древних форм поэзии и наслаждалась их искусством складывать стихи по строгим правилам. Спустя какое-то время о необычной поэтессе стало известно и среди воинов-самураев. Однажды ей предложили почётное участие в паломничестве к Фудзияме — самой священной горе Японии. Вместе с отрядом благородных воинов, во главе с серьёзным и спокойным Хидэнори, Татьяна отправилась в путь. Самураи поначалу сдержанно наблюдали за ней, но, увидев, как она ловко вплетает в ткань бисер, вышивает снежинки и японские иероглифы, стали относиться к ней с большим уважением. Во время одного из долгих привалов под ясной сенью сакуры Татьяна сидела рядом с самураями и поэтессами, разглядывая тонкие листы бумаги, которые ей вручил Хидэнори. Он показал, как складывать оригами — бумажных журавлей, традиционный символ счастья и удачи. Татьяна вплела северный бисер в бумажное крыло и продекламировала танка о встрече двух миров — холодного и северного, и восточного, полного вишнёвых лепестков. Самураям пришлась по душе идея одаривать друг друга журавлями с пожеланиями, и вскоре среди их вещей появились маленькие поделки, украшенные бисером и строчками хокку. В самом конце путешествия, когда дорога лежала среди цветущих лугов прямо к подножию Фудзиямы, Татьяна предложила всем устроить поэтический ритуал: сложить бумажных журавлей с вплетёнными бисером и подписанными хокку и танка, а в конце отпустить их в небо у подножия горы. Это стало символическим объединением всех участников странствия, и даже самураи, обычно сдержанные, на миг улыбнулись. На празднике двора, посвящённом возвращению паломников, император сам подошёл к Татьяне и вручил ей расписной веер с её собственным хокку, а японские поэтессы подарили ей шелковый пояс, украшенный её вышивкой. Она тоже ответила подарком — бисерным браслетом, на котором были вплетены волны Онежского озера и лепестки сакуры. В ту ночь, лёжа в тени Фудзиямы, Татьяна написала танка о своём путешествии и о том, что искусство, обычные нитки, бисер и бумага способны переплести сердца людей вне времени и границ. На следующее утро она проснулась у себя дома, в Карелии, с японским журавликом, бамбуковой иглой и кимоно — всё это стало доказательством настоящего волшебства, которое произошло. С того дня стихи Татьяны зазвучали по-новому: в них чувствовались и дыхание северного леса, и шелест японской сакуры, а в каждой бисеринке на её аксессуарах читался рассказ об удивительной дружбе и единстве творчества. Танка, которую она сочинила после возвращения: Сакура в снегу, Бисер стелет мосты — Север и Восток. Журавль несёт мой стих к Фудзияме мечты.