На Арбате

Я выхожу на Арбат в половине шестого — время, когда город ещё не решил, быть ему хмурым или ласковым. В воздухе висит обещание дождя, но пока только лёгкая сырость, оседающая на волосах и ресницах.

 

Тридцать лет. Вроде бы уже всё понятно про жизнь — а вроде бы и ничего не понятно. В сумке ноутбук, в кармане — ключи от квартиры, где никто не ждёт. В голове — обрывки фраз, строчки чужих стихов, мелодии, которые никак не складываются в песню.

 

Иду медленно, разглядывая витрины, лица, вывески. Арбат — как книга, где каждая страница — чья‑то история. Вот старушка продаёт гвоздики, вот художник рисует портрет девушки, вот туристы фотографируются у стены Цоя. А где‑то между этими кадрами должна быть и моя история.

 

Я думаю о нём — о том самом, своём Поэте. Где он? Ходит ли по этим же улицам? Смотрит ли на эти же дома? Пишет ли стихи, в которых есть место и для меня — пусть даже в виде мимолетной строки, случайного образа?

 

Может, он сейчас сидит в кафе за углом, листает блокнот, ждёт вдохновения. Или стоит у окна, смотрит на дождь, который всё‑таки начал накрапывать, и думает о чём‑то своём — о любви, о времени, о том, как слова превращаются в музыку.

 

А может, он уже прошёл мимо меня пять минут назад, не заметив. Или пройдёт через пять минут — и тогда я вдруг почувствую этот электрический разряд, этот мгновенный сбой в ритме сердца. И тогда я остановлюсь. И он остановится. И мир на секунду замрёт, чтобы дать нам время сказать друг другу то, что давно должно быть сказано.

 

Дождь становится сильнее. Я поднимаю капюшон, но не спешу уходить. Арбат дышит, живёт, шепчет тысячи историй — и, может быть, прямо сейчас рождается наша. Та, в которой есть место и для стихов, и для тишины, и для этого вот мгновения — когда всё ещё возможно.