Сила стихии. Часть 2.
Часть 2.
Творец.
С Судьбой кто согласиться не посмел,
Кто выбирает путь свой – трижды смел.
С дороги не свернуть, не броситься во спять,
Цель, видимую на соблазн не променять.
Решился – сделал. Значит это надо.
У каждого пути своя награда.
Глава 1. О днях минувших.
Меня зовут Эрон (для тех, кто подзабыл).
Недавно я Земли кронпринцем был.
Теперь я, вроде как над всеми, Первый.
Заботы с титулом - не подвели бы нервы.
Прошла давно инаугурация всемирная
Торжественно-величественно-мирная.
В волнительный момент Верховный жрец,
Мне, водрузив на голову венец,
Провозгласил, как требует закон:
«Владыка Мира и Стихий, Эрон».
И по традиции единый голос масс
Продолжил: «Первый среди нас».
Перед народами я преклонил колено
Не торопя слова, проникновенно,
Дал клятву защищать Закон
И после этого воссел на трон.
В строжайшей позе (только рук движение)
Я принимал народов подношение.
Стихии в этот раз дары вручали
Такие, что мы сроду не встречали.
Я еле сдерживался, размышляя в гневе,
Всё, что дарили раньше – это плевел.
Но нацепив величественный вид,
Отринул сан послушника обид.
Гораздо интересней было наблюдать,
Как все старались почести тотему дать.
Особы утонченные, валились без сознания –
Червь не для всех приятное создание.
Пажи, на обмороки в спорах бились,
За церемонию, весьма, обогатились
(Я б с удовольствием ввязался в этот спор,
Но от отца был мысленный укор).
У некоторых, просто, пробегал мандраж.
(Да, кстати, я червя назвал Форсаж.
Подвижный малый, вымахал прилично
Коню по холку, выглядит отлично).
Особы стойкие, в ответственный момент
Торжественно червю дарили комплимент.
Затем приём, а по-простому пир,
Гудел декаду праздным духом Мир.
Всё, вроде, было мирно и прилично
Ну, пара инцидентов (как обычно).
Так, несколько ретивых забияк,
Но, что за пир без пары добрых драк.
Гулял весь Мир. Но броды ликовали.
Вельможи, подобрев, владения открывали.
На десять дней убрали, все, запрет.
Ступай куда захочешь – грани нет.
Потом закрыли, но за десять дней
Я видел множество счастливейших детей.
Мы, почему-то, не сговариваясь вчетвером
Собрались вместе (каждый был знаком).
Наследники стихий свои тотемы оседлали.
Я, не стесняясь, сделал то, что ожидали –
Недолго думая, взобрался на Форсажа,
Прибавив к празднику волну ажиотажа.
Четвёркой в небо взвились. Наши же отцы
Одновременно высказались: «Смылись, сорванцы».
У поколения старшего есть темы пообщаться,
А молодым уже не терпится размяться.
В столице Воздуха мы развлекались сутки –
Небесные народы обожают шутки.
Порой не всё и сразу доходило,
Но опосля, от смеха, животы сводило.
Затем два дня в глубинах океана
Всё было здорово! Но строгая охрана
От нас не отходила ни на шаг.
И там я понял – Камус мне не враг
(Тут не известно, кем бы сам я стал,
Случись, под эту бы опеку я попал).
Из глубины, прохлады океана,
Мы прямиком попали в жернова Вулкана.
Вот где энергия клокочет и кипит!
Народ Огня не чествует обид.
Мы словно дети там ныряли в лаву.
Да, порезвились вчетвером на славу.
Затем и я Земли щедроты предъявил
И, между прочим, их немало удивил.
Их взгляды расширялись всё сильней,
В пещерах, от соцветия камней.
Жаль, что за праздниками следом расставания…
Мы попрощались все до скорого свидания.
Теперь, спустя две надвое луны,
Мои дела заботами полны.
Суды, визиты, просьбы от купцов,
Советы, чаянья стихийных мудрецов,
Гонцы с депешами потоком льются…
От этого недолго и свихнуться.
С зари до ночи дня грядущего тружусь.
Я просыпаюсь раньше, чем ложусь.
Я за четыре месяца, изрядно, похудел,
Но хлопотам не видится предел.
Устал и вымотался, в голове бардак.
Его Величество? Да, нифига, ишак!
Последнему и то даётся день на воле.
Опять депеши? Издеваются тут, что ли?!
Ещё чуть-чуть и кончится Владыка
(За кашлем спряталась попытка рыка).
Паж, разложив передо мной депеши,
К дверям направился, жалея, что он пеший.
Ну, так и быть, вот эти разберу
И с чистой совестью к утру помру.
Глава 2. Депеши.
Довольно резво скрылся шустрый паж.
Вот мне бы так, но это только блаж.
Разглядывая то, что он принёс,
Мою усталость, будто ветер снёс.
Передо мной лежали дорогие свитки,
Тесьмой обвязаны, из золотистой нитки.
На каждом гербовая светится печать
И это надо «Срочно» прочитать.
Такое редкий случай, несомненно,
Чтоб три стихии все одновременно
Желание изъявили написать,
Причем с пометкой «Срочно», чтоб не ждать.
Я выбрал красный свиток – от Огня.
Так, что у Огневеда для меня?
«Владыка Мира и Стихий Эрон,
Оберегающий Порядок суть – Закон,
Земли наследник, Первый среди нас,
Стихии Подчиняющий, Единый Глас…».
И тянется весь пафосный дымок
Ещё десяток с лишним ровных строк.
Сам знаю, что мне многое дано.
Где суть послания? Ну, где же? Вот оно.
«…В чертогах наших, подтверждаю смело,
Творится не понятнейшее дело.
Уже, как канула одна седмица
Жрецов не видно. Что могло случиться?
В народе вспыхнуло недоумение.
Возможно это Ваше повеление?
Хотел бы получить я на вопрос ответ.
Огня Стихии Повелитель, Огневед».
Однако… что бы жители Эфира
Покинули одну стихию Мира,
В известность не поставив, судя по письму.
Я от Воды взял свиток, разорвал тесьму
И пропуская титулованные заморочки,
Глазами впился в нужные мне строчки.
«…Тревогу бьём Тебе, Владыка Мира.
Нигде не видно жителей Эфира.
Учителя-жрецы бесследно все пропали.
Что странно, даже книги не забрали.
Среди народа нашего волнение,
Что затрудняет Водами правление.
Как бы большой не прибыло беды.
Владыка Ханг, Держатель всей Воды».
Элементали вышли из Воды чертога?
Нужда какая? Или для урока?
Не понимаю, что могло случиться,
Но сердце начинает сильно биться.
Возможно, что от Воздуха послание
Подскажет мне тропинку понимания,
Развеет в голове туман,
Предшественник мой Властелин Асман.
«Владыка Мира…», ладно, что там дальше.
«…В послании не допуская фальши,
В надежде, что у Вас ответы есть,
Вам доношу не радостную весть –
Жрецов в стихии Воздуха не видно.
Народ обеспокоенный солидно.
В столице Небо непонятный дух,
Но все молчат, не обсуждая вслух.
Тревожный ветер наш опутал стан.
Стихия Воздух. Властелин Асман».
Я волосы рукой разворошил.
Ну, этот, хоть немного рассмешил.
Однако… странные настали времена –
Жрецы покинули стихии. Вот те, на.
Такого действия я точно не предвидел.
Возможно, кто-то, чем-то их обидел.
Бедой гонимые ли приняли решение,
Уйти от всех стихий без оглашения?
Я на столе три свитка разложил.
Народ Эфира, вот ведь, удружил!
Я и правление, как следует не начал,
А тут с одними неизвестными задача.
Я мысли быстрым темпом запустил.
Одна стучалась: «Что-то упустил».
Три свитка, а стихии в Мире пять…
Паж…что-то утром мне пытался передать.
В дверь постучали. Паж вошёл не смело,
Да, этот точно знает своё дело.
Немного скованный, но взгляд его радушен,
Не знаю, как, но чувствует, что нужен.
Услышав: «Что угодно, господин?»
Вопрос задал ему, всего один:
- Послание мне было от отца?
- Да, господин мой, на рассвете, с утрица.
Вы были заняты, велели подождать.
- И где оно? Вели его подать.
Паж тут же передал мне сложенный листок.
Я прочитал - всего лишь пара строк.
«На встречу скорую, Эрон, имею вид.
Отец твой и Земли Правитель, Ид».
Попробуй от такого отказаться –
Семья, обязанности. С этим не расстаться.
К рассвету близится. Надеюсь, он не спит.
Я на его совет имею вид.
К утру рассчитывал, наивный, помереть.
Ага, дадут тут… Мне ли сожалеть?
Глава 3. Разговор с отцом.
Раскинув поиском «Великий взор»
Отца нашёл в беседке, среди гор.
Переместиться из дворца туда
Мне не составило особого труда.
Отец заметив, как я появился:
- А по земле ходить ты разучился?
Смотря в глаза мне, ожидал ответа.
Я, не задумываясь, выдохнул на это:
- Да я бы с радостью по травке погулял,
Да только, мне, поверишь ли, устал.
Не сплю, без малого, четвёртый день,
На части сыплюсь, как трухлявый пень.
Тот, улыбаясь мило, сообщил:
- Сынок, ты, явно тут переборщил.
С твоими ли возможностями спать?
Не вздумай маме этого сказать.
Я умудрился густо покраснеть.
Юлить с родителем не буду впредь
(Поспать привычку бросить не легко –
Сидит давно и очень глубоко).
Он подошёл, прощая мне мой вздор:
- Присядем, будет важный разговор
И не надейся, что о доме и семье.
Мы сели с ним на каменной скамье.
Отец рукой плечо моё накрыл
- Прости, сынок, ты сам себя зарыл.
К чему так яростно на всё бросаться?
Вельмож полно. Пора бы им размяться.
К тому же, нынешний, Стихий урон
Твоё вмешательство потребует, Эрон.
Слова отца переварив в себе,
Я понял, что об этом знают ВСЕ.
Лишь я один в неведении остался –
Владыка Мира круто облажался.
Я в руки собственные рухнул головой.
Отец, похлопав по плечу рукой:
- Ты если бы не мелочами занимался,
За изучение сил Стихийных взялся,
Повысив восприятие, сынок,
Ты их уход предотвратить бы смог.
Или схватил, хотя бы, мыслей нить,
Что их могло на это побудить.
Посыл предвидеть будущих свершений,
А не гоняться в поисках невидимых мишеней
Вот для чего тебе был дан венец.
Да…не жалел меня совсем отец.
Намёк понятен – надо приступать.
Не поленившись, ради дела, встать,
Я мысленно раскинул «Сеть познания»
Пытаясь вытянуть крупицы понимания.
Не много чувствуя себя курьёзно,
Я выдохнул, сказав серьёзно:
- Не знаю у чего стоим мы на пороге,
Но я не чувствую угрозы и тревоги.
Витает эхо призрачной надежды,
Как будто в ветхие я влез одежды.
Отец, подумав, мысли огласил:
- Начало нити ты уже схватил.
Ответы - в прошлом всех элементалей.
Они подсказку, всё-таки, нам дали,
Оставив, уходя, на полках книги.
И всё же, с духами, Эрон, интриги
Труд колоссальный, а итогом неизвестность –
Их ум снискал себе известность.
А бесконечный цикл жизни тел
Познать позволил тайны наших дел.
Мы по сравнению с ними – дети.
Хоть и живёт на свете пять столетий,
Нам никогда их не догнать, сынок,
Путь бесконечный для ума и ног.
Есть только шанс и он, поверь мне, мал.
Чтоб замысел их действий разгадал,
Тебе придётся в таинства залезть
И книги древности десятками прочесть.
Невидимого разглядеть следы,
Владыка Мира, можешь только ты.
Я от расстройства выдал долгий стон.
Опять талмуды? Подлости закон.
Я чуть слезами с горя не облился
Полгода не прошло, как отучился.
Подумав, устремил на Ида взгляд
Совету одному я точно рад.
- Ты, говоришь, вельможи у меня скучают?
Вот пусть талмуды древности и изучают.
И не сочти, отец, пока ты тут,
Им повеление моё вручить, за труд.
Я из пространства вынул чистый свиток,
Приказ оформил (вроде без ошибок)
На каллиграфию не сильно распылялся.
Печать поставил, рядом расписался.
Отцу вручил новейший документ.
Он, улыбаясь, подчеркнул момент:
- Ты быстро учишься, пошёл в меня.
Чем сам займёшься на восходе дня?
Я тихим шепотом отправил приглашение.
Спиной заметил воздуха движение –
Красавца фырканье коснулось уха,
Что для души приятно и для слуха.
Я, оседлав его, сказал отцу:
- Владыке Мира скука не к лицу.
Проветрюсь малость, на моря смотаюсь,
Теплом душевной речи напитаюсь –
Поправлю покосившийся венец.
Спасибо за общение, отец.
Он оглядел Красавца и сказал:
- Но почему червя не оседлал?
- Так деловой, не праздничный визит.
Для этого, вполне, приличный вид.
И, кстати, вы тут с мамой не скучайте,
Прибудут гости, без меня встречайте.
Ну, всё, пора мне. Дел невпроворот.
Красавец с разворота взял полёт.
Глава 4. Окно.
В обитель Воздуха я прибыл на рассвете.
Меня встречал приятный, тёплый ветер.
По улицам со мною пролетал.
У врат, дворца небесного, отстал –
Помчался властелину сообщить,
Что чин высокий прибыл погостить.
Я спешился, Красавца отпустил,
В дом властелина Воздуха ступил.
Найдя великое хранилище для книг,
Вошёл туда, взяв древнюю из них.
Листая в поисках невидимых следов,
Услышал мерный, чёткий звук шагов.
Степенной поступью вошёл Асман:
- Я думал, то, иллюзия, обман,
Когда сказали, что в столь ранний час
Желает встречи Первый среди нас.
Ладонь к груди и в сторону открыто
Традиция приветствий не забыта
(Жест прост и объяснения не к чему).
Я, улыбаясь, отвечал ему:
- Так то, не я бил срочностью в набат
Своей депешей, мой небесный брат.
И если напрямик, и все другие –
Подобное постигло все Стихии.
На жителей Эфира нынче спрос.
Опережая твой, Асман, вопрос
Скажу, моей вины, в произошедшем, нет –
В делах элементалей я не свед.
Они проделали всё это тайно,
Так неожиданно и от того печально.
Своим уходом в зримые им дали
Народы, цепь связующую разорвали,
Что между рас стабильности основа
Была, во избежание плохого.
Сам, понимая, что без жителей Эфира
Разрозненность коснётся Мира,
Предполагать злодейство, не берусь,
Но за спокойствие всех рас боюсь.
Асман, пригладив бороды седины:
- Мои с твоими помыслы едины.
Мне тяжело понять жрецов умом.
И чувствую, всем Миром, мы хлебнём
Если оставим всё, как есть.
Рукой махнул, мне предлагая сесть.
Я - в кресло. Он, взмахнув крылами,
На стул, без спинки, опустился со словами:
- Жрецы манерами, довольно, самобытны
И от того их действия, порой, обидны.
Они всегда держались в стороне от нас,
Не подпуская близко ни одну из рас.
Не рвались к власти, уступая нам.
Чему я бесконечно удивляюсь сам,
Они давно могли бы Миром править,
Но не хотят, а нам их не заставить.
Вот это действие – не первая интрига.
Жрецы для всех Стихий не познанная книга.
Я книгу, что держал в руках, открыл
Взглянул разок и, выдохнув, закрыл
(Заметив, как всегда, вначале слева,
Изображение Мирового Древа).
Взглянув на собеседника спросил:
- В твоём хранилище есть книги Сил?
Асман, подумав миг всего, ответил:
- Четыре тома «Первозданный Ветер».
Я книгу бережно Асману передал.
Явилась мысль, держать её не стал:
- Позволь мне у тебя, Асман, в Стихии
Открыть «окно» для сообщения в две другие?
Он вверх махнул открытою рукой,
Позволив, в удивлении, шаг такой.
Два круга в воздухе я начертал пред нами
И в них впечатал символы словами.
Через мгновение в одном – Воды чертог,
В другом – Огня владения порог.
С обоих изумлённым взглядом
Взирали Ханг и Огневед с отрядом.
Приветствие послал Держатель Вод,
А Огневед, рукою отпустил народ,
Открыв ладони (те слегка искрили):
- Таким подходом, вы, ошеломили!
Между Стихиями открыть порог –
Лишь прадед деда моего так мог!
Смотрел с улыбкой и лицом был светел.
Я поневоле улыбнулся и ответил:
- Ошеломляют, Огневед, жрецы.
Есть дело общее, Стихийные Отцы.
Разгадка таинства, творимого сейчас,
В древнейших книгах, что имеются у вас.
У каждого четыре быть должно
«Сил Первозданных» в таинства окно.
В них попытаемся найти ответ.
Всех, через сутки жду вас на совет.
Да, и наследников ведите смело,
Все, сообща осилим это дело.
Сейчас же мне придётся отлучиться
И не волнуйтесь, если, вдруг, случится
В Стихиях, что, без вашего веления.
Мне надо обуздать «Проникновение»,
Попробую добраться до жрецов
(Кивок согласия пришёл мне от отцов).
Я попрощался (руку прислонив к груди),
«Окно» закрыть пришлось, как не крути.
Держать открытым продолжительно опасно,
Да и «Стабильность» мне, надолго, не подвластна.
Тепло с Асманом попрощался и исчез,
Покинув, пробуждающийся стан небес.
Глава 5. Проникновение.
Проникнуть полностью в любую суть,
Хоть не простой, вполне, посильный путь.
Опасней вырваться, уйти оттуда,
Самим собой остаться, вот в чём чудо.
Туда по средствам колдовства пройдёшь,
От туда силой разума идёшь.
При выходе лишь магии крупица
И тут же заперт, словно в клети птица.
Найдя же в заточении просвет,
Выходишь, потеряв немало лет.
И если магией займёшься вновь беспечно,
Такое может повторяться бесконечно.
Соблазн преодолеть, его давление,
Вот в чём сокрыта суть «Проникновения».
Внутри пещеры скрывшись ото всех,
Себе, желая в действиях успех,
Припомнил то, чему меня учили
И потихоньку потянулся к Силе.
В свою Стихию я проник за миг.
Её легко и с радостью постиг.
Чего не понимал, осмыслил сразу –
Песчинки знаний уподобились алмазу.
Вернулся без проблем в пещеру,
Прибавив к опыту увесистую меру.
Другое дело жидкости среда,
Дарующая жизнь всему Вода.
Вот с ней пришлось, не мало, повозиться,
Чтобы поняв её, не соблазниться.
Воды поверхностная, вроде, простота
В своих глубинах далеко не так проста.
Вернувшись в точку равновесия с собой,
Я выиграл, весьма, не лёгкий бой.
Сказать, чем оказалось для меня
Проникнуть в Силы тайные Огня?
Вот так вот сразу, я назвал бы шоком –
Свет солнц далёких не является порогом!
И испытанием стало для меня
Уйти от вездесущего Огня.
В себя я обессиленным вернулся.
Довольный знаниями, скромно улыбнулся.
Набравшись силы, выровняв дыхание,
Я окунулся в новое познание.
Проникнув в Воздух, разобравшись с ним,
Почувствовал, что я непобедим –
Такое множество связующих дорог!
Я задержался в нём насколько мог.
В восторге возвращаясь, заблудился.
Лишь выдохнув, в пещере очутился.
Вздохнул. Собрал Стихии воедино.
Скорей, почувствовал, наитием, не зримо,
Волокна нитей тонких среди них
И от волнения дыханием затих.
Сомнений не было, я отыскал Эфир.
К ним потянулся, предвкушая пир –
Соприкоснуться. Да не тут-то было!
Стихия на вмешательство завыла
Многоголосым эхом слова «Нет».
Я удивился, получив запрет.
Подумав, отступать не стал
И доброй мыслью нити обласкал,
Прося в «Проникновении» помочь.
Ко мне вернулось слово эхом «Прочь».
Но я настырно: - «Дайте, хоть, ответ,
К чему уединения обет?
Ужели вас обидели Стихии?»
В ответ слова я получил такие:
«Терпению нашему пришёл конец.
Остановить нас может лишь Творец.
Владыке Мира это не посильно».
И оттолкнув меня довольно сильно,
Общения связь порвали резко так,
Что я очнулся в теле кое-как.
Пусть и жрецы не дали разрешения,
Но я упрямый с самого рождения.
Общаясь мысленно я, там, не растерялся,
За грань Стихии, всё-таки, пробрался.
«Проникновение», частичное, провёл
И хоть крупицу знаний, но обрёл.
То, что задумали жрецы - не грех.
Но даже с их подходом множество прорех,
Что неприятности сулят народам Мира.
Так не пойдёт, служители Эфира.
Жаль, что так просто к вам не подобраться…
Придётся, всё-таки, талмудами заняться.
Мысль постучалась. Призывал отец –
«Совет собрался». Надо во дворец.
Глава 6. Совет.
Моё внезапное в совете появление
В миг прекратило гулкое общение.
И повернув ко мне свои тела
У пятигранного, все, замерли стола,
Что испокон веков был центром зала
И места занимал не мало.
У каждой грани пьедестал из кресел.
В епархии порядок много весил.
Владыка в центре, даме справа место,
Наследник слева – это всем известно.
За пьедесталами ряды мудрёной братии,
А дальше кресла приближенной знати.
Я к грани пошагал своей стихии,
Сел в центре. Возражения? Ни какие.
Всех пригласил занять свои места.
Расселись быстро (просто красота)
И на меня взгляд устремили свой.
Эфира грань зияла пустотой.
Я оглядел стол пятигранный строго.
За ним народы выглядят убого.
За каждой гранью замкнутые лица,
Углы стола – не зримая граница.
Как мне ограничения мешали.
Ну, раз такие времена настали…
Углы и грани, мановением рук
Стер, пятигранник, превращая в круг.
И сразу, отовсюду, возмущения шепот
Я – по столу ладонью, прекращая ропот:
- Не этот стол проблема между нас,
А неожиданный уход одной из рас.
Краеугольные границы этой встречи,
Лишь укрывают смысл откровенной речи.
Я замолчал. Собравшиеся тоже,
Но их настрой прочувствовал всей кожей.
Не все довольны и не все согласны.
Минуты промедления опасны.
Я, не раздумывая выложил словами:
- Жрецы намерились обзавестись телами.
Они добыли первозданный прах,
В чём для народов Мира вижу крах
(По залу пробежал тяжелый стон).
Я вам напомню Равновесия Закон
Любая сущность если прибывает,
То из другого что-то забирает.
И если тело обретёт Эфир
То жертву на алтарь возложит Мир.
После частичного в Эфир проникновения
Мне отворилось тайное видение.
Я поделись тем, что случится с нами.
Расстанутся ангимы с небесами,
Ну, крылья потеряют точно.
Ундимы с жабрами расстанутся бессрочно,
В огонь не ступит огненный народ
И бродам вглубь земли закроют ход.
Все на земле. И мы не против вас.
Объединятся многие из рас.
Но будет та, поверьте мне, одна,
Чьим смыслом жизни станется война.
Воюя с расами, Мир приведут к концу.
Остановить жрецов подвластно лишь Творцу.
Я замолчал, давая осознать.
Реакцию недолго было ждать.
Все зашептались, перспективы обсуждая.
Владыка Ханг промолвил, рассуждая:
- С чего додумались элементали до такого?
Эфиру мы не делали плохого.
Ему ответил повелитель Огневед:
- Но и добра не делали в ответ
На все их бескорыстные услуги,
Считая, что они народов слуги.
Асман включился в этот разговор:
- Ты прав, собрат, но духи с давних пор
К себе и близко никого не подпускали,
А все вопросы тайной покрывали.
Пойми, попробуй, что они хотят?
(И на меня переводя свой взгляд)
Искать и призывать Творца
Мы можем вплоть до самого конца.
Ты к ним проник, пусть даже на мгновение
Так отмени столь пагубное рвение.
В твоих руках находится Закон,
Владыка Мира и Стихий, Эрон.
Смотря на всех, я выдавил ответ:
- Без помощи Творца надежды нет
Остановить дела элементалей,
Они довольно много сил собрали.
Поодиночке не пробраться к ним,
Но если здесь умы объединим…
Вы принесли, то, что я вас просил?
На стол легли талмуды древних Сил.
Я оглядел увесистые книги,
Затем, вельмож, внимательные лики.
Спросил, используя не много слов:
- Что общего в древнейших из трудов?
Молчание, не нужное сейчас.
Я им напомнил письменный приказ
- Да, понимаю, дал вам малый срок –
Во всех писаниях немало строк.
И всё-таки, мы все по ним учились.
Кто понял, чем они объединились?
Встал от Воды вельможный господин,
Не молодой, но не видать седин:
- Мы прочитали наши книги снова.
В них только образ Древа Мирового
Объединяет их, изображением.
Всё остальное Вод преображение.
И не найдётся среди них повтора.
Но Мировое Древо, как опора.
Других Стихий, мы книг не изучали,
Да и свои другим не поручали.
И тут загомонило всё собрание –
Упёрлись лбами в Древо описание.
Зациклились все на картинке дружно.
Нет. Чувствую, не это нужно.
Я на Отцов Стихийных кинул взгляд –
Потупившись, в столешницу, сидят.
Асман прочистив глас, заговорил:
Во всех талмудах Первозданных Сил
Помимо Мирового Древа,
Что неизменно во всех книгах слева,
Есть тайна древности, что и теперь секрет
А разобраться с нею, шансов нет.
Венчает тексты одинокая печать,
Возможность не давая прочитать.
Когда же я был Первым среди вас,
Пытался разобраться и не раз.
До Воздуха Огонь вовсю старался,
Но за печать, к писанию, не пробрался.
Асман вздохнул, подальше пряча взгляд.
Владыки на него не радостно глядят.
Тут не сдержавшись, выдал Огневед,
На их волнение, проливая свет:
- Никто, из правящих, не отворил печать
И мы решили тексты все убрать,
Дабы смущением не раздражать умы.
Возможно, и не правы были мы,
Что книги без печатей повторили,
А подлинники в стороне хранили.
И все, кто здесь сейчас, без исключения,
По дубликатам проходили обучение.
Я вопросительно взглянул в глаза отцу.
Тот, улыбаясь, обратился к мудрецу.
Недолго мучила меня интрига,
Через мгновение на столе лежала книга.
И тут же остальные все стихии,
Достали книги, но уже другие.
Отец сказал, улыбкой поддевая:
- Владыка Мира, сто сороковая.
С чего развеселился, вдруг отец?
Найдя страницу, понял - не глупец.
Есть выражение такое «Смотришь в книгу…»,
Но, чтобы так! Я пялился на фигу.
Прозрачная из пальцев рук фигура.
Да… у жрецов весёлая натура –
Впечатали, конкретный, знак запрета,
На текст, тем самым, налагая вето.
А то, что это сделали элементали
Сомнения совсем не возникали.
Я, взглядом окунувшись вглубь творения,
Увидел, чётко, магии плетение.
Прочувствовал душою негатив,
Прочтя «Повелевающий призыв».
По ходу и печать не просто так,
А закрепляющий заклятие знак.
Я поднял взгляд. Все смотрят с интересом.
Да на здоровье! Лишь бы не до стресса.
Ко всем тихонько книгу развернул.
И загудел на все мотивы гул.
Кто засмеялся, кто негодовал,
Кто взгляд свой непомерно открывал.
Я подождал, когда притих совет,
Спросил (мне интересен был ответ):
- Чем для стихии видится страница?
Отцы отправили вельмож воззриться.
Все утверждали, что на чёрном фоне
Руки фигура, в неприличном тоне.
Но дальше появились разногласия.
Огонь сказал,- «Из света безобразие,
Но прочитать мешает чёрный дым».
Для Ветра запах был неодолим,-
«Хоть и фигура выглядит прозрачно,
Взгляд застилают слёзы, однозначно».
Ундимы видели печать из пены,
А сверху льда, не пробиваемые стены.
Для бродов каменная видится печать,-
«Но тяжесть давит - веки не поднять».
Я оглядел присутствующих в зале:
- Прошу Отцов, что бы сейчас сказали,
Как много в наших книгах «пятен»?
Ответил Ханг, словами был опрятен:
- Четыре в каждой, что имеются у нас
И непосильны ни одной из рас.
Я попросил мне передать все книги
И разобравшись с тем, что скрыли фиги,
От понимания так сильно растерялся,
Что весь совет по кругу зашептался.
Я находился словно в полусне –
Всё запечатанное приведёт к войне.
Шестнадцать видов сур «Порабощения»
От «Принуждения», до расы «Умерщвления».
Все «Повелительные» - никому не устоять.
Да рас туды твою! Ядрёна мать!
Кому такое записать пришло?!
И тут, другое, до меня дошло –
Ведь, если расы, что сокрыла всё, не станет –
Печать запрета с заклинаний канет.
Я от испуга разом обомлел.
Взглянул на руки – белые, как мел.
Тут всем устоям Мира светит плаха
(На лбу испариною капли страха).
Терзал вопрос один к жрецам «За что!?».
Всем рассказать сейчас? Да ни за что!
Потом додумаются – не глупы умами,
Но без моей подачи, лучше сами.
Закрыв глаза, я выровнял дыхание.
Через мгновение, оглядев собрание,
К ним обращаясь, мысли подытожил:
- Я б если мог, то это уничтожил.
Поскольку, выпусти вот это в свет,
Наш Мир падёт под гнётом лжи и бед.
Все суры повелительного свойства,
Что не сулят блага, одни расстройства.
Призвать подобным действием Творца
Я не рискну, но вот Верховного жреца…
Чтобы наглядно показать страдания,
Заставлю посетить собрание.
Другого варианта нет,
Чтоб от Эфира получить ответ
(А чтоб у рас не вызвать соблазнения,
Я на заклятье наложу «Забвение»).
С таким подходом к делу, вы, согласны?
Согласны все (печати не напрасны).
Глава 7. Повелевающий призыв.
Рукам должно быть при заклятии свободно.
Пришлось подняться, в кресле неудобно.
Попробую Эфир уговорить
Совет для объяснения посетить –
Не надо пользу отметать общения.
Настроившись, вошел в «Проникновение».
Отправил мысленно: «Верховный, отзовись».
Набатом голос в голову: «Уймись!
Отстань! Оставь Эфир в покое!».
«Я не хочу для вас, жрецы, плохое.
Прошу, мудрейший, посети совет».
«Благодарю покорнейше, но нет.
Мне не развеять вечный ваш застой,
Не вижу смысла в болтовне пустой.
Угомонись, Эрон, Владыка Мира,
Познавший суть и таинства Эфира».
Он понял – я «добил» проникновение
Так даже лучше (выдох сожаления):
«Ты не оставил мне другого варианта».
Припомнив вязи слов из фолианта,
Сеть, нитей тонких, превратил в аркан.
Внутри снабдив иголками для ран,
Добавил ряд, как лезвие шипов,
Накинул на Верховного без слов
И потянул. Скажу легко – не верьте –
Лицо жреца, подобно лику смерти.
Насквозь шипами протыкая руки
И он, и я – терпели, оба, муки.
Но видя гибель Мира впереди,
Я заставлял его ко мне идти.
И лишь когда жрец проявился над столом
Я завершил заклятие – под углом,
Прямым, как вешка, в стол впечатал знак,
Жреца отход, перекрывая так.
Верховный, в судорогах, изгибая тело,
Крик, закрывая стоном, неумело,
Корнями словно, ко столу прирос
И принудительно поднялся в рост.
Впервые в жизни увидав такое,
Все в онемении взирали стоя.
Я удалил аркан – теперь не нужен –
Верховный был подавлен и послушен.
В надежде, тщетной, волю обрести,
Лишь взглядом смог собрание обвести.
Не без раскаяния (прилегло к лицу),
Я обратился к пленному жрецу:
- Вот это малая, ты знаешь сам, крупица
Того, что вашим действием в Мир устремится.
В агонию, подобного, закинуть Мир,
Ужели так желает жить Эфир?
Жрец, исподлобья взгляд кидая свой,
Молчал, обозреваемый толпой
(На грудь, под тяжестью, склонилась голова).
Я на молчание его, пролил слова:
- Ты сам препятствие свободы для себя.
Не я удерживаю здесь тебя.
Как только тайна с уст твоих сольётся,
Заклятие призыва распадётся.
Нам объясни, с чего внезапно так
Предприняли столь переломный шаг.
Не соблюдая интересы рас,
Тем самым, сущности лишая нас.
Недолго был в молчании Верховный.
Глубокий голос, монотонно-ровный
Поплыл по залу, неприятно громко,
Словами души, слушающих, скомкав.
(Но взгляд разящий, с болью в глубине,
Направил исключительно ко мне):
- Ты «шаг» сказал, но мы шагов не знаем.
Ходить мы не умеем - мы витаем.
Нам не дано подобного движения,
Не то, что вам, от самого рождения.
Внезапно? Нет. Мы ожидали долго.
Да только не дождались толка.
Сказал ты: сущности лишаем вас
А вы, когда заботились о нас?
Да, что о нас. Вы на себя смотрели?
В своих амбициях давно закостенели.
Чертоги, закрывая от союзных рас.
И в этом обвинять берётесь нас?
Что объяснять, вам, тем, кто ограничен
И в личной выгоде своей циничен?
Тем, кто возносит собственную роль,
Других народов не осилить боль.
Жрец замолчал, а я на это, прямо:
- Ну, так не стой, скрывая всё упрямо!
С себя начни, откройся первый, сам
И расскажи, то, что желанно вам
Дай направление, подскажи дорогу,
Ты удивишься, получив подмогу.
Жрец одарил меня горящим взглядом,
И каждый звук его сочился ядом:
- Мы ваших прадедов дедов учили
И что взамен на это получили?
Вы для себя всё делали с размахом,
Надежды наши разбивая прахом,
Оставив нас одних в своей юдоли.
Не принимая даже малой доли,
Того, к чему мы вас вели.
Что сделать мы ещё могли
Лишённые, всего лишь, тела?
На первый взгляд пустяк, но в этом дело.
Тот, кто был в этом Мире раньше рас
Нас сотворил. В один прекрасный час
Элементалей наделил правами,
Чтоб этот Мир мы заполняли сами.
Мы наполняли Мир, при помощи Творца.
Все силы без остатка, до конца,
С любовью бесконечной в вас вложили,
Но про себя, не рассчитав, забыли.
Творец же, видя пользу наших дел
Не много и не мало – ждать велел.
Сказав: «Однажды, к вам своё вернётся,
Но не без жертв, что возложить придётся».
И после этих слов Творец ушёл.
С тех пор отсчет терпения пошёл.
Не покидала нашу расу вера,
Что к нам вернётся, отданная мера.
В погоне за мечтой - жить вместе с вами,
Мы направляли и учили вас веками.
Стремились к полноценности для нас,
Надежды возлагая все на вас.
Да. Мы мечтали о возврате долга.
Мы ждали очень, очень, очень долго…
Но существуем до сих пор без тела!
Всё. Бесконечное терпение надоело.
Настало время взять своё себе
Нам не посильно полу-житие.
Мы, как и вы, хотим всего лишь жить.
Не в вашей власти нас остановить.
(В лице жреца мелькнула тень улыбки)
- В своей, узнать все таинства, попытке,
Меня, заставив посетить совет,
Вы ожидание свели на «Нет».
Всё началось. Мы не отступим до конца.
Ищите, если сможете, Творца.
В его лишь власти отменить деяния.
Заклятие пало. Эхом слово «До свидания».
Глава 8. Благими намерениями.
Такая новость, что удар под дых,
Не произвольно передёрнула кадык.
Словами мысли в голове стучали:
«О чём ещё владыки умолчали?»
Тяжёлым взглядом одарил Отцов.
Они напомнили ощипанных птенцов,
Изображавших ликом несварение,
Не понимание, что вызвало сомнение
Причастности их к укрыванию дел.
Я весь совет по кругу оглядел.
Вельможи, мудрецы стоят под шоком –
Их всех тяжёлым придавило роком.
Страх безнадёжности их лица исказил –
Искать Творца - нет времени и Сил.
В растерянности Камус и Насим
Над Агнией, поток воздушный зрим –
Играет марево, от тела под накалом,
Как бы красавица не пыхнула пожаром.
И неожиданно заметил, вдруг,
Что мановением, чьих-то быстрых рук
Пошло твориться заклинанье «Замедление»
И следом, паутиной, сеть - «Забвение»
Неотвратимо опускалась на совет.
Я это видел, остальные – нет.
Да, кто ж осмелился? Кто заклинания плёл?!
Я взглядом, пристальней, совет обвёл,
Ища виновника творимых безобразий
И чуть не поперхнулся от оказий.
Ну, ничего себе! Стихийные мамаши,
Не разделяя на чужих и наших,
Едва заметным, пальцами, движением,
С решительным на лицах выражением
Четвёркой, слаженно, волшбу вели
Совет заклятиями в ступор привели.
Огня Стихии повелительница Лесма,
Вздохнула. Я же рухнул в кресло
(Кольнули в душу понимания муки),
Показывая, вширь раскинул руки:
- И, как давно вы, дамы…я об этом?
Охава – Мать Воды, слова ответом:
- Практически от Мира сотворения
Праматери Стихий плели «Забвение»,
Скрывая главное стремление Эфира,
Так сохраняя сущность классов Мира,
Передавая тайну дочерям,
Та, по цепочке перешла и к нам.
Охава замолчала. И Самал
(Жены Асмана) голос зазвучал:
- Других запретов мы не допускали.
Их беспрепятственно в Стихии пропускали,
Элементалей, возвеличив среди рас,
Но их придерживая, защищали вас.
- Стирая память? Да, побойтесь Света!
И поподробней, про печать запрета?
Такое чувство – дело ваших ручек.
У вас в запасе много всяких штучек.
Слова Самал над залом воспарили:
- Да, это женщины Эфир уговорили
Все запечатать суры «Принуждения».
Жрецы исполнили без тени осуждения.
- Ещё бы! Против ваших чар!?
У вас убалтывать – великий дар.
Не знаю, как вы духов обхитрили,
Но то, что от своих всё утаили,
Не дав им шанса всё обдумать вместе,
Вот это вот, не делает вам чести.
Перестарались выше всякой меры!
Глубокий голос был послом от Терры:
- Владыка Мира, не во всём ты прав.
У вас, мужчин, довольно вспыльчив нрав.
Чуть, что не так, стремитесь разобраться
И ладно словом – вас же тянет драться.
Такое было на заре веков.
Но примерили Матери врагов –
«Забвением» с нежностью опутав их умы.
Ради детей своих, стараемся и мы.
- Ради детей? А как элементали?
Когда вы у жрецов детей видали?!
Меня же, дамы, хоть лицом об стол –
Я до сих пор не ведаю их пол!
Они ни женщины и точно не мужчины.
Нет, у Эфира веские причины,
Что он подобным действием своё решает!
От Лесмы речь (огонь во взгляде шаит):
- Не стоит так давить на наши нервы.
Элементалей этот ход не первый.
Зачем им лезть туда, куда не надо?
Жрецы бессмертны – в этом их награда.
Мы тоже терпим, ради Мира, муки
От безысходности, а вовсе не от скуки.
Мы недопустим сущности потерь!
Справлялись раньше, справимся теперь.
Мы не хотим расстаться с тем, что есть.
- Да, это же простите, дамы, жесть!
Ну, блин, тихони, мученицы тыла.
(Ох… неприятно под лопаткой так заныло).
Вы к близким вашим - словно к дуракам.
Нет, даже хуже, будто бы к врагам!
«Забвение» не выход из такого –
Тупик, по сути. Смысла никакого.
Своею скрытностью всё привели к концу.
Да, лучше бы искали путь к Творцу!
В словах Охавы волны поколений:
- Поверь, Владыка, Матери без лени,
Пути, доступные, все вдоль и поперёк
Прошли, в надежде, не жалея ног,
В глубины погружаясь дел исходных,
В попытках, разыскать Творца, бесплодных.
И если бы нашли, они ли мы,
Жизнь собственную не жалея и умы
Без промедления, безоговорочно отдали,
Что бы народы Мира не страдали.
От этих слов вопрос чуть не слетел -
«Заботам материнским есть предел?»
Но удержался, проявляя такт.
«Они пытались. Жаль, что вышло так»:
- Из всех, что знаю, вы - достойнейшая лига,
Хоть и шагнули, ради блага, в иго –
Нижайший, вашей выдержке, поклон.
Но вы нарушили, сокрытием, Закон.
Необходимо свет пролить на мрак.
Поэтому поступим с вами так…
Я разбудил, не сняв «Забвение», совет.
Пророкотал, очнувшись Огневед:
- Ну, и когда уже совет начнётся?
С рассвета здесь, а солнце полднем бьётся.
Довольно странно, не находите ли, это?
Я не замедлил и сказал ответом:
- Ты прав, собрат, день встал на стремена.
С совета канет ныне пелена
В беседе с дамами. Им есть, что рассказать.
А я же не могу, простите, ждать,
Когда раздавит расы молот рока.
(Дам оглядев довольно-таки строго)
Советую всё рассказать открыто,
Что вы до этих пор держали скрыто.
Как завершите, сообщите мне,
Где бы я ни был, хоть на небе, хоть на дне.
Пусть правда выльется, сбивая с ног течением.
И «Вихрем» вылет из зала – к приключениям.
Глава 9. Наитием.
Я «Вихрем» путь проделал не далёкий.
Остановив воздушные потоки,
Встал у невидимой границы,
Перед Равниной, близко от столицы.
Подумал, было, оседлать Форсажа,
Но от волнения и дел ажиотажа,
До алтаря, хотя бы часть пути,
Остыть и взвесить всё, решил пройти.
Подумать надо… Сердце клокотало.
Даны лишь сутки – времени так мало.
В противном случае знакомый Мир
Своим желанием сотрёт Эфир.
Эх, мне бы фору в век, хотя бы в годы,
Декаду даже, чтоб спасти народы
От неминуемых, болезненных лишений,
Уравновесить соль соотношений.
Я, как глава на многое способен.
Нет, не Творец, но чем-то да подобен.
Сам удивляюсь, что порой могу.
Но где искать Творца? Я в этом ни гу-гу.
Нет в книгах записей и устного рассказа
Куда идти? Что делать? Вот зараза!
Наследным принцем - беззаботно жить
Когда успел такое вот нажить?!
Владыка Мира! Первый среди всех!
Глупец наивный (слёзы через смех)!
С бравадой вылетел спасать народы…
Простите за такое братья броды.
С чего начать? Совсем не понимаю,
Но к алтарю, наитием, шагаю.
Там на любой вопрос последует ответ.
Хотя, бывали случаи, что нет,
Но этого не допускаю даже.
Подумал, меду делом, о Форсаже.
(Мандраж с волнением совсем не отстаёт).
Призвал тотем, пусть на себе везёт.
Явился не один, с червихой
И с выводком… за этот срок-то? Лихо!
Форсаж не тратил время личное зазря.
Взобравшись на него, пополз до алтаря.
Ну, это я сказал с пренебрежением.
Мы так ползли, что воздуха движение
Прижало уши к голове на раз,
Потоки, выжимая слёз из глаз
(И червячки притом не отставали).
В пять вдохов перед алтарём предстали.
Я спешился, Форсаж к семье вернулся,
Их словно обнимая в круг сомкнулся.
Я алтарю вопрос, что был, задал.
Ответа ждал, и он его мне дал –
Украдкой вспыхнув на какой-то миг
Сиянием белым и опять затих.
Напоминая для ума и взора –
Подобным светом изливалась Фора.
Но где её, узнать позвольте, взять?
И как-то сразу, вдруг, пришлось понять
Когда Форсаж семью свою покинув,
Меня от алтаря собой подвинув,
Обвился кольцами вокруг него.
И резкой судорогой тела своего
В мгновение ока на алтарь перекатился
Сжимаясь, алым заревом излился,
Пульсацией, разбрасывая свет.
Мгновение. Вспышка. И Форсажа нет
Я на алтарь немого, взгляд, укора
Послал. А там уже сияла Фора –
Слепящий, белым светом, шар.
Элементали называют его Жизни Дар
(Ирония? Скорее злая шутка,
Что не идёт на пользу для рассудка).
И было раньше – страх обуревал
Перед святыней, но теперь пропал.
Не церемонясь сильно, поднял Фору:
- Да, не сияй ты так, мешаешь взору.
Та, подчиняясь, притушила свет.
- Вот так-то лучше. А теперь ответ
Дай мне скорее. Где искать Творца?
Картина Хаоса – движение без конца
Меняясь, каждый миг своим узором,
Пред внутренним моим предстала взором.
Мой интерес значительно возрос,
Но я не упустил задать вопрос:
- Никак иначе? Обязательно туда?
Сверкнула ярче Фора, значит «Да».
- А, ну и ладно. В первый, что ли раз?
Возьму с собой (сияет – слепит глаз).
Дорогу знаю – через Тьму идти,
Но до неё четыре дня пути.
«Перемещением» придётся сократить –
Собрать потоки Сил и раскрутить.
Не до конца войдя в «Перемещение»,
Заметил краем зрения движение
Наследники спешили к алтарю.
Без верховых (за что, благодарю).
На расстоянии почувствовав их рвение
Всех за собой втянул в «Перемещение».
Глава 10. Лошадка.
Шагов за двадцать от порога Тьмы
Одновременно появились мы.
Насим всё оглядев вокруг изрёк:
- Владыка, не прими уж за упрёк.
Я в Хаос с радостью, бр-р, даже через Тьму –
Назад-то, не идти мне самому,
Я и туда бы на тебе добрался.
Но ты-то? В прошлый раз не натаскался?
Насима, улыбаясь, хлопнул по плечу:
- Позволь тебя собрат разоблачу.
Насколько понял, ты летел стремглав
Ко мне на помощь. Если я не прав,
В любой момент ты можешь отказаться,
Здесь посидеть тихонечко, дождаться.
- Мне отказаться от подобного извоза?
Да ни за что! Сидит в душе заноза,
Что прошлый раз в отключке находился
И верховой ездой не насладился.
Отказываться от такого грех.
Меня свои же выставят на смех.
Я улыбнулся, он захохотал,
Накал эмоций чуть пониже стал.
Подходит Камус, улыбаясь, к нам:
- То, что ты можешь всем не по зубам.
И всё-таки, сидеть и ждать на месте
Нам не с руки, поэтому все вместе
Мы, не сговариваясь, ринулись в подмогу.
Спасибо, что укоротил дорогу.
Возможно, ты бы справился и сам,
Но дай в процессе поучаствовать и нам,
Что бы об этом знали наши дети.
Так мы пойдём «червём» или поедем?
Но Агния (видать в накале нервы):
- Вам всё бы шуточки! А ты-то Первый,
Что делать знаешь? Время-то идёт.
Творец на ваши шутки не придёт
(У представительницы пламенного вида
Во взгляде всё же вспыхнула обида).
Ты так стремительно покинул зал
И даже нас с собою не позвал.
Друг называется… поступок скверный.
Шаг не обдуманный и потому не верный.
Ты сам пытался всех объединить.
Мне даже нечем было возразить
Вина царапнула, как острая иголка:
- Мне перед вами извиняться долго.
Простите. Самому аж неприятно.
Да я бы с радостью вас всех туда, обратно.
Да только сам наитием иду,
Как по болоту топкому бреду.
И нет уверенности полной, что назад
Вернёмся без потерь – тому не рад.
Насим небрежно, - Экое ли диво!
В противовес у нас альтернатива:
Сидеть на месте, тихо ждать конца.
Гораздо интересней разыскать Творца.
И посмотреть на что способен Он.
Так мы когда уже пойдём, Эрон?
- Отправимся и непременно вместе,
Как только от совета будут вести.
Недолго оставалось ждать.
Я Фору взвесил. Надо бы убрать,
Чтоб под рукой была, не далеко
И доставалась быстро и легко.
Но вот куда? За спину, под камзол.
Скатилась к поясу, образовав мосол,
Который выпирал невзрачно.
По виду Агнии смотрелся неудачно.
Взглянув на девушку, развёл руками.
Ну, и решил не портить взоры даме,
Припорошив себя иллюзией обмана,
Создал невидимость торчащего изъяна.
Огдима улыбнулась. В тот же миг
Ответ совета впереди возник,
Объединённое послание от рас.
Шагов пятнадцать не дойдя до нас
Земля волнуясь, выдохнула пар,
Скопление вод образовало шар.
В нём засверкали молнии словами,
Перемещаясь строчкой под ветрами.
Читаю (это видеть надо):
«У каждого пути своя награда.
Твоя награда – защищать Закон.
Он суть для всех, а не словесный звон.
Такое было испокон веков.
И помни – нет среди Стихий врагов.
Ищи Творца – он лучшая опора.
А если нет, не допусти раздора.
Потребуется помощь – мы с тобой,
Но оставайся лишь самим собой.
И не казни служителей Эфира»
Печати правящих и подпись «расы Мира».
Сверкнув ветвями молний перед нами,
Послание развеялось ветрами.
Все не сговариваясь, подошли ко мне.
И вчетвером направились ко Тьме.
До Тьмы мы не дошли пяти шагов,
Как звук услышали, отчетливо, подков.
Через порог, пройдя без промедления,
Своим движением, подавая представление,
К нам грациозно выступал Красавец.
Ай, да пройдоха, ай да плут, мерзавец!
С вином сравнить, да жалок тот купаж.
Пред нами же предстал бессмертный Страж.
Его я видел вовсе не конём,
Он весь сиял сиреневым огнём,
Закручивая в узел вихри Сил,
В себя их втягивал и медленно гасил.
Но это видел только я, наверно,
Все остальные суть его – примерно.
Насим, походкой отступая шаткой:
- Вот это да! Знакомая лошадка
Спокойно цокает копытами во Тьме!
Кто скажет мне в своём ли я уме?
Агдима же по девичьи, игриво
По гриве пальчиками гладя шаловливо,
Тихонько на ухо «коню» пропела:
- Ты с нами, значит, сделали полдела.
Оторопело Камус пробасил:
- Вокруг коня потоки бродят Сил.
Мне иноморфа видеть не впервой
Но он не тот, кем кажется собой.
Возможно у меня ума пропажа…
Но в детстве, в сказках я читал про Стража,
Который охранял покой Вселенной,
А Тьма тому, что лужа по колено.
Его возможности, хоть и порой не зримы,
Наверно и Творцом неодолимы
И только Страж к Творцу дорогу знает.
Но сказки сказками. Так в жизни не бывает!
И кстати, он умел общаться.
На это Страж уже не стал скрываться,
Потоком мыслей обласкал умы:
«По вашим сказкам пишутся псалмы.
Но даже я с сознанием глубоким,
Перед Творцом смотрюсь совсем убогим.
Я рук его, младенческих, создание
Помощник в деле общем - Созидание.
По детским играм я его лошадка.
Теперь служу ему, как Страж Порядка.
Я не творю. Я только наблюдаю
Бывает, вмешиваюсь, перенаправляю.
Здесь не вмешаться я не мог ни как,
Поскольку Мир от гибели на шаг,
На тот же шаг и к жизни возрождение.
Прошу, на мне продолжите движение
Вам экономить силы надо,
А для меня служить уже награда.
К Творцу доставить не могу ни как –
Он сам в пути-дороге через мрак.
Туда же, где он может появиться
Доставлю. Вам пора уже садиться».
И мы уселись вчетвером на одного.
А я в душе воскликнул «Иго-го»!
Глава 11. Прорыв.
Мы одолели Тьму всего за вздох.
Я б если смог от зависти засох.
Но оглядев вокруг клубы тумана
Подумал: засыхать, однако, рано.
Повсюду, доставал докуда взор,
Элементалей боевой дозор.
Стеною плотной, высотой в три роста.
Да… мимо них пройти не будет просто.
Насим и Камус спешились с «коня»,
За ними Агния, задев слегка меня.
Я не спеша покинул спину Стража.
Не упустил под действием куража,
Поспешно проведя в уме подсчёт:
- Вот это называется почёт!
Такую выстроить их тел преграду…
Творца увижу, попрошу награду.
Какое к нам, однако, уважение.
Жрецы молчат. В глазах пренебрежение.
У них одно на всех нелёгкое задание.
К нам Страж Порядка обратил сознание,
Своею мыслью душу леденя:
«Их слишком много даже для меня.
До Хаоса сплошной стеной стоят
Рядов не больше и не меньше – пятьдесят.
Могу развеять – не имею право.
Для вас же близится не лёгкая забава.
Здесь диалогом дело не решится,
До Хаоса придётся потрудиться.
Я помогу, прикрою вас немного,
А остальное под запретом, строго.
Там будет вашим действиям венец –
Приход Творца или всему конец».
Ну, раз другого варианта нет,
Придётся прорываться, ставя след
(В бою не знаешь, где окажется сапог).
Как жаль, что невозможен диалог.
Перед стеной элементалей в ряд
Предстал не опытный в бою отряд.
Напомнил, говоря троим:
- Эфир бессмертием своим неодолим.
У нас же жизни чаша одинока,
Не расплескайте всю её до срока,
Оставьте каплю, что бы возродиться.
Ну, что ж, пора бы к Хаосу пробиться.
«Стена» элементалей задрожала –
Страж предъявил своё оружие – жало.
Огдима выдав: «Ну, я вам устрою»,
Вонзилась в стену плазменной струёю,
Рассыпав прахом первых три рядА –
Разгневанная женщина – беда.
Мы ринулись за ней без промедления,
Рядов пятнадцать одолев сопротивление.
Четвёркой слаженно преграду штурмовали
Между собой сплетаясь, бушевали
Намерений сомнения снеся,
Элементалей в стороны тесня.
Не сладко было там ни нам, ни духам.
Я попрощался кратковременно со слухом,
От рёва ветра и клокочущей воды,
От воя духов, всё сжигающей среды.
Вернулся слух, когда тридцатый ряд
Преодолел уставший наш отряд.
Вперёд идти, не так уж было мало.
Там, где-то за спиной, сверкало жало.
Мне звук его щелчков прибавил сил
Я от притока их, ряды сносил.
Четыре, пять… к границе преисподней,
Но даже так нам не было свободней.
На нас давили сотни липких тел,
Не пропуская в Хаоса предел.
И первым с нами Камуса не стало.
Сказав, что сил его осталось мало,
Сворачиваясь в шар с шипами изо льда,
На «стену» ринулся, разбросив три ряда.
Его по разным разметали сторонам,
Осколки льда мелькали тут и там.
За ним, недолго выдержал Насим.
Казалось, Ветер был непобедим.
Сквозил меж тел, пред нами вставших сопкой –
Собрался, шквалом выбил духов пробкой,
На пять шагов, расчистив нам дорогу.
Элементали кинулись своим в подмогу.
Давя на нас, тянули вверх Насима
И сотней тел сомкнули стан ангима,
Не допуская воздуха к нему.
Бесчувственного бросили во Тьму.
Стена сомкнулась. Не видна прореха.
Четыре шага оставалось до успеха.
Придвинув Агнию к себе поближе,
Бил «Молотом Земли» в ряды, что ниже.
Огдима сверху ярусы сжигает,
Метаясь, спину жало прикрывает.
Ряд. Следующий. Два лишь впереди.
Ну, сила Матушки-Земли, не подведи!
Решился на «Разлом Земли» (что скверно),
Огдима не замедлила с Инферно*.
Я следом «Зыбь песков» - огню навстречу
Воронкой жидкого стекла дорогу духам мечу.
Свободен путь. Вперёд толкает зной.
Ворвался в Хаос, Агния за мной.
И шага мы не одолели вместе.
Эфир прорвался – не исчез без вести,
Схватив, что первое под руки им попалось.
Огдима, как могла сопротивлялась,
Но утянули деву за порог.
Я лишь поймать от Стража мысль смог:
«Огдима под моей защитой скрыта.
Иди вперёд. Дорога нам закрыта».
Глава 12. Юнец.
Я кувыркался – в Хаосе болтало
Желания шевелиться было мало.
Те силы, что во мне ещё бродили
Напоминали клочья редкой пыли.
Сил не хватало выпрямиться в рост.
Был вариант (мне показался прост).
Не надрываясь полз, сгибая спину,
Скользя «червём», пробрался в середину.
(Со стороны, возможно, выглядел убогим)
Там кое-как поднялся в рост, на ноги.
Смотря вперёд, заметил возвышение.
Пред ним Верховный совершал движения,
Парил по кругу, плёл волокна Сил,
Стерёг возвышенность, молитвы возносил.
На возвышении шевелилось что-то,
Итог трудов? Верховного работа?
Сплетение полупрозрачных тел.
Огонь живущих в них ещё не тлел.
Верховный, чувствуя присутствие спиной,
Вознёс молитву. Повернулся. Сам не свой.
По-видимому, не такой ждал встречи,
Слова излил с пренебрежением в речи:
- Владыка Мира умудрился приползти.
Ты слишком юн, Эрон, тебе бы подрасти.
Иди домой. Нам тут тебя не надо.
Твои намерения – времени растрата.
Проваливай, пока ещё с ногами
Тут не твоим умом тягаться с нами.
А не уйдёшь, прихлопну словно муху!
Послышалось? Или приснилось уху?
Высокомерие жрецу так не идёт…
Пришлось ответить, может так дойдёт:
- Ага, сейчас! Как следует споткнусь
И испугавшись быстро, уберусь!
Ты, видимо, Верховный, слишком стар –
Проблемы с памятью? Где Жизни Дар?
Без Форы ваше дело захлебнётся –
Эфир своих желаний не добьётся,
А ваша раса тело так хотела…
И пошагал вперёд довольно смело,
Жреца в надежде быстро обойти,
Но он сместился, не давая мне пройти:
- Куда ты лезешь Первый среди смертных?!
Ты не осилишь поприще бессмертных!
Ты тут мешаешь, ты не годен ни на что!
И мы сцепились (было уж за что).
В пылу борьбы схватив меня за спину
Жрец оттолкнулся и меня откинул.
Застыл, вперёд протягивая руки:
- Развей, Эрон, моих сомнений муки.
Видать и правда я одрях и постарел,
Что очевидного во гневе просмотрел.
Прошу тебя правдиво отвечать.
Как ты проник через запретную печать?
Глядя в глаза жрецу слегка упрямо:
- Я не вскрывал печать. Всё видел прямо.
Жрец в удивлении дугою выгнул бровь.
В волнении выдохнул: «Святая кровь».
Сел (если можно выразиться так)
И головой поник – не добрый знак.
Сев рядом с ним на собственные пятки:
- Послушай, жрец, довольно игрищ в прятки.
Выкладывай, о чём ведёшь тут речи.
Верховный поднял голову, расправил плечи,
Проговорил, как будто был один:
- Не будь я духом, то прибавил бы седин.
Не торопясь, меня измерил взглядом
(Мне не уютно, как-то стало рядом):
- Мы суры «Повеления» так закрыли,
Что даже сами, как открыть «забыли» –
Эфир не допускает в деле брак.
А ты вот взял, прочёл всё просто так!
Жрец головой прозрачной покачал,
Ссутулился, немного помолчал.
Стрельнул глазами, пробивая в дрожь:
- Ну, я-то тоже, не в пример, хорош!
Видения пророчили Творца.
Но что я вижу пред собой? Юнца!
Которому, отроду двадцать лет.
Вот на высокомерие моё ответ…
Я не сдержался (голос был не ровный):
- Да объясни ты толком всё, Верховный!
А лучше помоги найти Творца.
С улыбкой робкой был ответ жреца:
- Что ж, любопытство – поприще ума.
Тебя, Эрон, не поглотила Тьма.
В обитель Хаоса ты, не в пример другим,
Каким вошёл и выбрался таким.
Да… борозду приличную вспахал,
Что Хаос долго ахал и вздыхал.
Сквозь Тьму, обратно с ношей на руках
Прошёл и вынес первозданный прах,
Те ленты, что верёвками служили,
Мы их впоследствии обрядом оживили.
Утёр носы десяткам чуждых мнений,
Развеял пыль «Забвение» поколений,
Объединил Стихии воедино.
И это дел начальных середина.
Червь для тебя преобразился в Фору.
Я даже не припомню пору,
Когда хоть кто-то вытворял такое.
Начало, как не посмотри, лихое.
Ты среди всех правителей из рас,
Единственный, добравшийся до нас,
Естественный, нарушив наш покой.
И кто ты после этого такой?!
Ну, на вопрос не вежливо молчать,
Перечисляя начал отвечать:
- Владыка Мира и Стихий Эрон,
Оберегающий Порядок суть – Закон,
Земли наследник, Первый среди рас,
Стихии Подчиняющий, Единый Глас…
Я говорил, а жрец кивал на это
И перебив, продолжил нить ответа:
- Забыл упомянуть ещё «Юнец».
При всём наборе ты Эрон - Творец.
А я слепец, высокомерия слуга,
Забывший веру за безбрежные века…
Пока Верховный сам себя казнил
Я на колени челюсть уронил,
Вернул на место с онемевших ног,
Жрецу ответил, прогоняя шок:
- Нет. Это всё-таки, Верховный, бред!
Ты хоть лечился сам за столько лет?
Ты понимаешь, что сейчас сказал?!
- А помнишь ты, что бы Эфир солгал?
Я призадумался: такого не бывало
И этим было сказано не мало.
Да, было всякое, но что бы лгать
Такого к ним не стоит прилагать.
От новостей кружилась голова.
Верховного пробили слух слова:
- Одно уводит здесь меня в сомнения,
Что нет в тебе Эрон любви волнения,
Которая в Творце должна фонтаном биться.
Возможно, молод, не успел влюбиться.
Я растерялся. Что любовь такое?
Огдимы взгляд мне не давал покоя,
Касания быстрые нежнейших рук девичьих.
Мы вроде бы друзья. К чему различия?
Но от прикосновений сердца стук
Гремит набатом…вот ведь я бамбук!
Всё пропустил, не дав любви и шанса!
Лицом – в ладони, пряча жар румянца.
Жрец, поглядев, как я от мыслей сник:
- Во-от. Не фонтан конечно, но родник.
К твоим делам, пусть даже ты юнец –
Сокрыть святыню может лишь Творец.
Ты сделал Жизни Дар невидимым для взора,
Но я ловлю волну его узора.
Жрец отклонился, глядя мне на спину
(Такое чувство - слой невидимости сгинул):
- Он за спиной твоей, в районе поясницы.
Мне капля пота накатилась на ресницы.
Жрец, не стесняясь, изучал мой тыл.
Я весь напрягся, скованно застыл.
И кое-как услышал глас жреца:
- Позволь мне разбудить в тебе Творца?
Не знаю, больно будет или нет,
Но ты поймёшь, что это всё не бред.
Я встал. Во мне сомнения бродили.
То, спотыкаясь, падали, то гейзерами били.
Я услыхал себя, как через вату:
- Ответь мне на вопрос, как брату.
Свались всё это разом на тебя,
Как ты повёл бы в ситуации себя?
Жрец, совершив ротацию ко мне
(Во взгляде искры замелькали в глубине):
- Да я бы отметая осторожность,
Хватался бы, чем можно за возможность
И действиям доверился Творца!
(Огонь в глазах сияет у жреца,
А в нём мечта и чаянья Эфира)
Он бы не дал качнуться чаше Мира,
Которая вот-вот перевернётся
И знаем мы, чем это обернётся.
Я ощущаю, брат, твоё волнение,
Но не могу понять твои сомнения.
- Меня тревожит, что проснётся Он
И брод исчезнет, то есть я – Эрон.
- Не думаю, что так случиться может.
Творцу любая жизнь всего дороже
(Жрец то ли выдох сделал, то ли стон)
По сути, ты и есть с рождения Он.
Ты просто не раскрылся до конца.
Ты сдерживаешь сам в себе Творца.
Позволь помочь, пройти сквозь мрак на свет?
Меня ж вопрос терзал и я в ответ:
- Но почему рождён в Земной Стихии?
Когда достойней и возвышенней другие.
Прикрыв на краткий миг глаза рукой,
Жрец покачал прозрачной головой,
Усталостью сквозят его движения:
- Вот зря ты так к Земле с пренебрежением.
Другие? Все, по своему, достойны
И существуют по отдельности, в чём вольны.
Но в нашем Мире только Силою Земли
Соединиться все они смогли.
Земля их держит, не давая разбегаться,
Даря им шанс между собой переплетаться.
Земля – основа, твердь, обитель жизни.
Твоим жаргоном – без неё всё скиснет.
Такое не везде возможно.
Творец бы понял, для него не сложно –
Вопросов лишних бы не задавал.
И я решился, - Так чего ты встал?!
Помочь хотел? Ну, так давай, не медли!
Жрец, не давая передумать, шанс последний,
Переместился быстро мне за спину
И так по Форе (чем не знаю) двинул,
Что я от боли чуть не заорал,
Душой, желая вырваться в астрал.
Но зацепился всеми фибрами за тело
(То не взорвалось, но весьма хотело).
Меня растягивало в бесконечность со всей мощи
(Могли б придумать что-нибудь попроще).
Возможно, я кричал, не помню точно,
Но за скелет держался бренный прочно.
По позвонкам перетекал огонь
Вверх. В голову. Порвалась бронь!
Я. Изменился? Излучаю Свет!
Вдохнул поглубже, выдохнул: «Привет».
Глава 13. Творец.
Жрец, распластавшись рядом с возвышением
Боялся сделать лишнее движение,
Но так в молитве мыслью голосил,
Что слух мой чуткий на корню сносил.
Я по плечу его легонько хлопнул:
- Любезный, будь по тише. Я ж оглохну.
(Жрец от такого, вовсе обомлел –
Прозрачным был, в невидимость слетел).
- Да ты не прячься. Всё равно ведь вижу.
Садись, поговорим, я не обижу.
Дух кое-как от возвышения оторвался,
Встал, повернулся (видно было волновался)
И медленно, сбиваясь то и дело:
- Там… это… в общем… нам бы тело.
Я сел. Лучами бьющий свет
Втянул в себя, сведя его на «нет».
- Я понимаю, редки наши встречи.
Но что бы ты, мой друг, лишился речи
Слова и мысли комкая, жуя,
Такого не припомню даже я.
Жрец, всё ещё волнуясь, рядом сел.
Собравшись мыслями, немного осмелел:
- Момент для Мира нашего великий.
Как называть тебя мне, Многоликий?
- Да, у меня немерено имён.
Но здесь по-прежнему с тобою я – Эрон.
Ну, да, прибавил Знания и Мощи
И всё-таки, давай мы будем проще.
Без пафосных речей и поклонений –
Быстрее радостных наступит миг волнений.
Рукою, сделав к возвышению мах:
- Я вижу, первозданный собран прах
И даже изваяли форму тела,
Что хорошо - осилил полдела.
Но кое-что добавить всё же надо.
Пошли, Верховный, заждалась награда.
Перед возвышенностью встали я и жрец.
Мне не терпелось (всё-таки Творец)
И руки потянулись к делу сами.
Я наполнял, а жрец следил глазами.
Его трясло от возбуждения не много
(Ещё тут грохнется, а у него дорога).
Я выпрямился, на труды взглянул,
Заметить всё же здесь не преминул:
- Послушай жрец, передо мною брод,
Такой же, как и Огненный народ.
А Мир достоин наш разнообразия.
Тебе знакомо выражение «Фантазия»?
Давай приладим к телу, что ли, хвост?
Жрец вытянулся в струнку, в полный рост,
Глаза при этом сильно округлились.
Мои же мысли дальше веселились:
- Полезный, между прочим, хвост предмет.
Что? Не желаешь? Ладно. Нет, так нет.
Дух выдохнул. Спокоен взгляд. Пока.
- Давай тогда на голову рога?!
Верховный, как-то разом погрустнел
И возле возвышения, просто, сел.
Пробормотал под свой прозрачный нос:
- Да, делай, что захочешь. Не вопрос.
Творец Великий! Почему Эрон?
И головой качнув, извергнул стон.
Но соблазнённый интересом, встал.
А я не мудрствуя, сильно так, ваял.
Прибавил рост, изгибы сделал мягче.
Глаза побольше, радужку по ярче.
Проговорил жрецу, светясь в улыбке:
- Однообразие и так в переизбытке.
А вы достойны большего величия,
Само собою, с соблюдением приличия.
Чтоб отличались, вытянем вам ушки
Не много выше головы макушки.
Смотри, весьма изящно получилось.
(Лицо жреца улыбкой озарилось)
Ну, всё! Готово! Твой момент настал.
Жрец рядом с телом встал на пьедестал.
Волнительней навряд ли может быть.
- Хотели жить? Ну, так тому и быть!
И «Принуждением» впечатал духа в тело.
Ух! Обожаю творческое дело!
Особенно мгновение: первый звук,
Когда сердечный ритм запел «тук-тук».
И оглядев со всех сторон деяние:
- Как ощущения? По нраву «одеяние»?
Открывшись медленно, как будто под экстазом
Глаза сверкнули голубым топазом,
В них было видно изучение нового.
Стоявший выразился голосом Верховного:
- Великолепно! Потрясающе! Свободно!
Работа сделана на совесть и добротно.
(Но оглядевшись, потерял всю блажь)
А разве женщину ты в пару мне не дашь,
Чтоб расу новую по Миру расплодить?
Ведь я мужчина – не смогу родить.
Я от такого приоткрыл аж рот.
Ну, блин, творение моё даёт…
- Одна? Всю расу?! Да помрёт скорей!
Нет. С женщинами надо быть добрей.
Ты знаешь сам – у тела есть порог.
Вам двести лет дано – приличный срок.
А что бы жизнь познала ваша раса,
Другим урезал, больше чем в два раза.
У всех народов одинаков срок,
Но при своём остаться каждый смог.
За суры тоже можно не бояться,
В них никому кроме Творца не разобраться.
Тебе же предстоит сейчас дорога.
Ты до поры походишь одиноко.
На это время будешь нем и глух.
Исполнишь всё - вернётся речь и слух
(И облачив его в изящную одежду,
Забрал мелькнувшую в глазах надежду),
Но память, где свидание с Творцом
Я отниму – хочу пожить юнцом.
Ты не расстраивайся, не такой момент.
И с возвышения ком (сплетение лент)
Собрал руками, наполняя светом
И на него излив бальзамом это:
- Да будет твой народ тобою возрождён!
И да не будет слух ваш превзойдён!
Поскольку вы служители Эфира,
Вам власть даётся над растениями Мира.
(Набор, припомнив подходящих слов)
Теперь по поводу различия полов.
Кого рукой коснёшься, нежно, левой,
Тот разумом и телом станет девой.
Кого рукой, не сильно, хлопнешь правой –
Муж будет, наделённый правом
Себе по сердцу и по духу взять жену,
На всю оставшуюся жизнь одну.
Не перепутай, с этим плохи шутки.
На всё тебе даются ровно сутки.
Ступай. Счастливый путь, Глава Эфира.
Да будет раса новая - эльфиры!
Жрец поклонился, спрыгнул аккуратно
И пошагал через ХаОс обратно,
К пространству, перед Тьмой, тумана.
А мне пока что, расслабляться рано.
Вокруг меня вовсю кипел ХаОс.
Я видел всё. А сделать? Не вопрос.
Переместил служителей Эфира
За Тьму, обратно, на просторы Мира.
Ну, и жрецу Верховному в подмогу
«Перемещением» сократил дорогу.
Собрал в тумане все осколки льда
Соединил их воедино без вреда,
А дальше Камус сам доделал дело –
Вернул себе своё родное тело.
Насима не живого вытащил из Тьмы,
Забрал у смерти – подружились мы.
Такого друга потерять нельзя,
У нас с ним общая и крепкая стезя.
Увидел как в тумане Страж Порядка
Вышагивал. Любимая лошадка.
«Ну, потерпи немножечко, дружок,
И нашей встречи высшей, будет срок.
Всего-то на всего сто восемьдесят лет».
И он услышал, и кивнул в ответ,
Огдиму бережно неся, не потревожил.
Вот женщина, с которой жизнь бы прожил.
Как расцвела! Лишь капля до венца!
Что я, отсюда, в облике Творца,
Готов подкрасться к ней коварнейшим льстецом
И в губы впиться, обхватить кольцом
Её изящный, соблазнительнейший стан.
(Куда до этого смотрел, болван?)
Не буду тратить время больше зря.
Троих отправил ждать у алтаря.
Лошадку – на поля пастись Вселенной,
А сам не торопясь, проникновенно
За миг осилил всевозможность дел –
Не ограничен у Творца предел.
И между этим заглянул вперёд.
В волнении за Мир и весь народ,
По Времени проделал краткий блиц.
Там…впереди… у жизни нет границ,
Величие Стихийного Собора.
Но это будет так ещё не скоро…
Я улыбнулся – быть Творцом не сложно
Всё знаешь, видишь, и исправить можно.
Но чтоб понять, ради чего творить
Необходимо путь свой проторить
Среди обычных жизненных узоров.
Творец уснул - в ладонь скатилась Фора,
Приятным озаряя светом путь.
Возможность есть ещё червя вернуть,
Что и проделал я без сожаления,
С волнением наблюдая возрождение.
И вот он, вновь оживший, не мираж,
От радости передо мной вираж
Проделал, предлагая сесть на спину.
И я, усевшись ровно в середину
Подумал: что мне Хаос, Тьма? Пустяк!
Когда тотемом скоростной червяк.
И ветра встречного не слышен вой
От крика мыслей радостных: «Домой!».
