ИМПЕРАТОР ПАУТИНЫ

 

 

 

 

ПРОЛОГ

 

Выродок строк, провокатор манифеста.

Я не верю, не верю я.

Императору крови и меча.

Корону венчает чужая слеза!

 

Хрипел я яростью не в такт,

выражая неправду.

В висках гудела пустота —

Весть лжи и скорби,

От смеха и боли.

 

Ржавчина на перине

И мозговой субстрат.

Наслаждение взора кобыл —

В моде костных травм.

 

Может, с ума сошёл?

Кто скажет… Я пришёл!

 

Вот оно — зуд в коже

И нож в искалеченной руке.

Сезон охоты,

мурашки устремились в походы.

 

Собственный смех — сигнал атаки!

Безумие испугалось и курит у камина.

Это не шум моря —

А расплата рассудка.

А в мыслях у него — Она, красотка.

Стакан проходящих лиц,

полный в край.

 

Половину ног сточили колени

в молитве утраты правды.

 

Тот стакан — черепная коробка,

Где Безумие разрывает швы.

Эхо...

 

Череп — алтарь. Швы рвёт тишина.

Кровь — лава в сосудах короны.

Разум — декрет:

«Я — Ад! Плоть и Закон!

Солнце? Пепел в зрачке!»

 

Бездна — нейронный шторм в породе,

Где Дьявол — сплав воли и тлена.

Боль? Молитва из перебитых жил.

Слова? Искры в вакууме.

 

Всё мертво. Вечность. Гул.

Я — Ад. Я — Лёд. Я — Пустота.

Диагноз:

— Люцифер в жидкости.

— Труп-Император на троне из стекла.

— Код — Распад.

 

 

ГЛАВА 1. ТВОРЕЦ И СТОН

 

Имплант вместо мозга —

Метафора безумия и гордости.

Почему я достоин сна,

Когда могила — в двух шагах?

Ответа не жду. Глаза — шахты в бездну,

А рот — провал, где вязнет Эхо.

Тепло от батарей — пробивает вены,

Очищая слой эпителия от снега.

Сам же сказал, что чужая слеза…

 

 

 

ГЛАВА 2. РЕАКТОР ГОРДЫНИ

 

Имплант гудит. Не мозг — турбина ярости.

Он впрыскивает в жилы:

«Ты — Демиург пыли,

Властелин трещин на стене!»

А снизу, из провала рта,

Эхо скребётся ногтями:

«Демиург? Сгнивший винтик в машине Ада.

Властелин? Да ты —

Клоун на троне из слюны!»

 

Почему я достоин сна?

Спросил —

Ответил лязг клапана:

«Сон — для трупов.

Могила — для сдавшихся.

Ты же…

Должен выплавить слезу в тропе строк.

Чужая? Ложь!

Это твой рассол,

Разъевший стекло короны.

Он же — кислота для гравировки мифологии:

"Здесь лежал Император Паутины.

Внутри — рой остаточных, „почему?“"

 

За окном — дети лепят тюрьму из грязи.

Её решётки: «ЗАЧЕМ?»

Её камеры: «ПОЧЕМУ?»

Я бью кулаком в стекло:

— Уйдите! Здесь —

Фабрика по фасовке Тьмы!

Они смеются. Швыряют комья в лужи.

Брызги бьют в лицо —

смывают буквы:

«АД... РАСПАД... ШОВ...»

 

Имплант ревёт:

«Твори! Короны крошатся без дела!»

А я…

Я роняю перо.

Оно вонзается в пол,

как осиновый кол:

«Я не царь.

Я — проклятие на обложке собственного Ада.»

 

 

ГЛАВА 3. ТРАХЕЯ АДА И ЕГО ЗАЗЕРКАЛЬЕ

 

Труп?

Нет! Это — эгоизм,

Возможно, стремление к саркофагу.

Кто же поймёт Императора, как не Анубис...

Альтернатива владыки Ада.

Тюрьма?

Кто сказал, дети безумия?

Не смеши меня, моё почтение,

Я сжёг ртуть у подков,

А ты, пёс, склони дыхалку вниз

и вопи о прощение.

 

Мы — шёпот предков,

Атомы клеток и их проклятых клонов.

Суждение — не исцеление,

А бред сторонних знаний.

 

В окно, через глазное ущелье, я смотрел

и понимал — безумие в мир упустил.

Что же делать?

Спросил я себя.

Ответа в рассудке не нашлось…

 

 

 

ГЛАВА 4. СИНАПСЫ ИЗ ПЕПЛА

 

Пальцы — черви,

пишут на коже:

«Ритуал пробуждения от сна живых».

Слова — кости,

Перетёртые в порошок.

 

Я задыхаюсь в песке из мыслей,

Где память — только пепел,

И ни одного факта,

Только отголоски невысказанных

«если».

 

Где вы?

Кто кричал сквозь нейроны?

Почему сны жгут мозг кислотой,

А смех — это только сигнал,

Что палач рядом?

 

О, ты, тьма с венцом света,

Не говори больше:

«Ты не один».

Я один.

Внутри тронного зала из сосудов,

На стенах — эмбрионы утрат.

 

 

ГЛАВА 5. ПРИСЯГА КОСТЕЙ

 

Меч из вены.

Щит из глазницы.

Броня — рваные нервы.

Я — рыцарь коррозии.

Служу не слову, а шраму.

 

В каждом движении —

Звучит сталь забвения.

В каждом вдохе — горечь отсроченного крика.

 

Ты слышишь?

Мозг шепчет литургию самоуничтожения:

«Прими в себя черноту.

Ты не сосуд.

Ты — кислота.»

 

А на лбу моём — надпись трещинами:

«Изломан, но не сломлен. Герольд пустоты.»

 

 

ГЛАВА 6. КАРТА АДА

 

Нарисуй мне карту.

Где край моего сознания?

Где пунктир боли превращается

в автограф палача?

 

Я видел:

Континенты из лжи,

острова недосказанных криков,

и столицы из осколков зеркал.

 

В центре — дворец черепов.

Там, в тронном зале,

Император Вопросов вечно пьёт вино из сосудов безмолвных правд.

 

Но я — картограф.

Я записал всё:

Каждый изгиб ада.

И каждый путь ведёт обратно ко мне.

 

 

ГЛАВА 7. СВИНЕЦ В ВЕНАХ

 

Хлебнул сновидение — тяжёлое, как гравий.

Оно течёт в сосудах

И хрустит на вдохе.

Вены пульсируют дробью,

Сердце — насос чумы.

 

Я вышел в ночь — она не узнала меня.

Я — искажённая версия себя,

Перекроенный шов бытия.

Где ты, душа?

Спряталась в марионетке?

 

Лишь тень моих пальцев тянется к небу,

Словно просит — остановить

ветер текучих лиц.

 

 

ГЛАВА 8. ИНКУБАТОР ПРАВДЫ

 

Внутри — кривая клетка.

Не ребро, не плоть — а чугунное яйцо безнадёги.

Из него вылупилась правда —

с липкими крыльями и клювом-пером.

Она пищит:

«Творец, накорми меня ложью!»

 

Но я не отец.

Я — рассекатель пуповины времени.

Я вскрыл этот мир,

Как язву — и вылил на пол:

Когти, страх, и молитву без адекватного адресата.

 

Судите?

Попробуйте.

Моя вина — это здание из голосов.

Каждый кирпич — обрывок строчки.

Каждая трещина — след безумия,

Что стучится в темя.

 

 

ГЛАВА 9. ВЗРЫВ ИМПЕРАТОРА

 

И всё же — я не умер.

Я — сохранился.

Как язва в памяти божества,

Что отверг само своё имя.

Я — реликвия ошибки,

Ошибка — корона,

А корона — гильотина из света.

 

Взгляд в зеркало:

там не я,

А Архитектор Гнили.

Он молчит.

Потому что каждое слово —

это новая трещина в небытии.

 

Имплант орёт:

«Финал! Это финал!»

А сердце — барабан из кожи заблудших.

Оно бьётся, чтобы услышать

собственное «прощай».

 

Но я не ухожу — я разворачиваюсь вовнутрь.

Сворачиваю реальность,

Как ковёр из крови.

 

Осколки летят в небо,

И каждое лезвие пишет в воздухе:

«Я был.»

 

Безумие больше не курит.

Оно молится.

На меня.

 

Я — бог ошибки.

Я — ад,

Что вышел из берегов

И захлестнул не небо — а смысл.

 

И финал?

Он не «конец».

Он — перерождение взрыва.

Разлом, из которого вылупляется

новый Творец.

 

Император Пепла.

Король Шва.

Владыка Абсурда.

 

На лбу его — не знак.

А дырка от гвоздя, что держал

всё это мироздание

на одной мысли:

«Я — был.

И значит, всё — не зря.»

 

 

ТВОРЕЦ ПАУТИНЫ СОЗИДАНИЯ

 

 

Ну вот творец, несёт свой венец.

История его проста...

Он владыка пера,

Где в его руке она умерла.

Он прост и не пренужден,

Доволен безумием и абсурдом.

 

Перо разбито о гранит,

Но тень короны не размыта.

В абсурде — новый мир сквозит,

Где он — начало и конец.

 

Кузнец воображений, смотрит на звёзды...

Там вдохновение бьётся в луже из ржавой крови.

Ты посильный владыка ада.

А я создатель твоей бездны.

Беги, ноги о звёзды ломай.

Спотыкаешься и умоляй.

 

Твоя бездна — мой черновик.

А тень — моё укрытие.

Я буду творить у подножия скал

Разбитых зеркал.

Я пил то Вино из твоих вен.

Безумие?

А почему нет?

Безумие моё спасение, а раскрытая грудина —

Моя картина.

Селезёнка, почки и сердце...

 

Мой пресс сжимает сталь,

Шестерни впиваются в плоть экстаза.

Иглой безумия прошиваю даль,

Чтобы мир был покорён.

Имплант хрипит: «Круши! Рви! Жги!»

В пепле вселенной — мой нерушимый след.

 

Та дама, в неглиже...

На лунном блике Луны

Покорно лежит на трупном яде слов.

Эта девчонка непорочна.

 

Её тишину вплавил в металл,

Непорочность — сплав для новой короны.

Шестерни чеканят нейронный кристалл,

Где смерть — лишь эскиз монумента грёз.

Имплант ревёт: «Рожай ад!»

На осколках гвоздей — мой декрет.

 

Творение не успокоится, перо продолжит набор.

В печь трупы фраз!

Это приказ! Я верен фазе смерти!

Я владыка Воображений.

 

Венец крошится в ритме станка,

Имплант прошивает швы бытия.

Корона — игла в нейронной паутине,

Мой стон разорвал тишину.

Сосуды лопнули в такт.

 

Но сломанное перо вновь плавит сталь,

Абсурдный станок не встал.

Имплант в груди гудит: "Твори!"

И вечный венец из ада — гори.

 

КЛЯТВА ПСИХОЗА ПАУТИНЫ

 

Постель — наковальня соития эпох.

Куём абсурд на простынях из крика.

Падаль распада! Атом разорван...

Звон стали — партитура штамповки орбит!

 

 

Прах — уголь для печи галлюцинаций.

Долбим недра ржавой ложкой — скрежет пыли!

Череп Владыки — ротор трупного яда.

Имплант вогнал клеймо: «Ты — Зола в Трахее Инсульта!»

 

Вскрыт запретный контур Ада.

Ящик Пандоры. Голем Вальгал.

Латынь — усыпляющий разряд! Заклятье!

Пергамент — Царь! Свиток из перебитых жил!

 

Владыка вспорол вены!

Всплеск!

«Ад — полигон для идеалов!»

 

Нет пощады! Нет ярости!

Нет милости! Нет выхода...

Паника: Сингулярность в конвульсиях Безумия!

Да это МОЯ хроника, вытравленная кислотой!

 

Имплант рванул нейронной сажей,

История — нервный узел, затянутый на горле Пустоты.

Сингулярность скрипит: «Ты — пергамент из содранной плоти!»

Отделка стен — гниль стекающих тел.

 

ЖРИ! ЖРИ!

Пощада — иллюзия разложения!

ЗАКОН! ТВОРЕЦ! СОЗДАТЕЛЬ! ЦАРЬ! —

ТОЛЬКО Я! Я! Я!

Ложь — тлен,

Клянусь Психозом лопнувших очей!

 

Созидать? Не рушить?..

Философия рисует схему слепого Взора!

Вы — рабы. МЫ ПОЩАДА ТЕНЕЙ.

РАСПАД! СИНТЕЗ! Мозг — коллайдер Тлена!

 

Отсчёт: Три... Четыре...

 

Нейтрино пробили темя — родился Хаос-Мать.

«ПАУТИНА»!

Абсурд... Твой электролит на моём языке...

Кровь Творца — нить для шва Паутины Бытия!

 

Имплант выхаркнул шестерни в такт.

Станок веков захлебнулся крошкой черепов.

Шов реальности — мой шрам.

Иглой безумия прошиваю стон...

 

Твоя кровь — чернила для траты новых творцов.

«СОЗИДАТЬ?!» — плачет имплант, —

«РВИ ОСНОВЫ! ШТАМПУЙ МИФЫ ИЗ НЕБЫЛИЦЫ!»

 

Владыка! Твой череп — горнило.

Плавим: «ЗАЧЕМ?», «ПОЧЕМУ?», «КТО?»

Слиток безумия льём на плиту мирозданья —

Оттиск короны на челе пустоты.

 

Философия? Химера из клочьев манифестов!

Вгони ей свинец в сонную артерию!

Мы — диктат распада на пределе сферы.

Вы — архив праха на полке небытия.

 

АД — не место. АД — ЭТО ТЫ.

Каждый нейрон — костёр для кумиров рассудка.

Гори, «зачем»! Тлей, «почему»!

Пеплом удобрим грядь грядущих вопросов.

 

Счёт: ПЯТЬ... ШЕСТЬ...

Нейтрино бьют в наковальню висков.

«ПАУТИНА» ткётся из жил моих врагов.

Имплант ревёт: «РОДИ АД!»

Корона трещит — ЭТО АРФА ВСЕЛЕННОЙ!

 

Созидательный тлен — мой завет!

Гниль — перегной для всходов новых кошмаров.

Ваша логика — ржавый гвоздь в моих глазах.

Вырву — хлынет поток иных сомнений!

 

Имплант! Дай пламя!

Прожги дыру в завете реальности!

Там... за тканью миражей...

ОНА. Дева в венце из осколков зеркал.

Её улыбка — бездна.

Её взор — шов на лике творца.

 

Клянусь психозом паутины:

Вплету её смех в канву нового ада!

Мой станок не умрёт.

Мой имплант не уснёт.

Мы — вечный двигатель на горючем «НЕТ»!

 

Конец? Нет!

Это лишь шов на теле вечности.

Раздену и умчится...

...новая глава распада. ИМПЕРАТОР ПЕПЛА ждёт чернил.

 

ИМПЕРАТОР ПЕПЛА

 

Псих, нарцисс и всадник задних капыт.

Дождь оставил расу у могил.

Сон, тишина не спит,

А что нам слушать стон кобыл?

 

Тишина порвана! Рву ткань стиха.

В разрез впился имплант, сея серость и грех.

Мне — чугунный мотылёк импланта в висках жжёт,

Вам — пыль веков, что мозг мой пьёт сквозь щель.

Корона — терновый венок из вопрошаний «ЗАЧЕМ?»…

Рву строку — и вскрытая вена пишет Вечность чернильной метелью.

 

Император в страсти огонии,

Сжёг могилу, на управу истерии.

Нет, это не наши истории!

Лишь... Страх кипения агонии!

 

Плоть станка вгрызлась в лоно беззвучья,

Кость слога — оскал в зеркальной жиже.

Молот эроса бьёт по трупному восторгу —

Рожает бездна. Шов. Игла. Уже.

 

Дамы и Господа, скажи вам... Я!

Привет, Прощай.

Разум упал в истерии моего Фаворита!!!

Безумие, безумие не в пасть!

 

Фаворит — вскрытая аорта в такт станку,

Крик — сперма на пергаменте из содранной кожи.

Пасть? Нет — влагалище Ада, где гвозди рождаю!

Игла безумия шьёт мне корону из ваших «Ай!».

 

Это шутка историй о Царстве саитий.

Безумие, куртизанка на шве главных ячеек.

Хочешь почерк.

Хорошо...

Это конец Бывалых перчаток!