Félix María Samaniego. El Leopardo y las Monas. Феликс Мария Саманьего. Леопард и мартышки
No á pares, á docenas encontraba
Las Monas en Tetuán, cuando cazaba,
Un Leopardo: apenas lo veían,
Á los árboles todas se subían,
Quedando del contrario tan seguras,
Que pudiera decir: No están maduras.
El cazador astuto se hace el muerto
Tan vivamente, que parece cierto;
Hasta las viejas Monas,
Alegres en el caso y juguetonas,
Empiezan á saltar: la más osada
Baja, arrímase al muerto de callada;
Mira, huele, y aun tienta,
Y grita muy contenta:
«Llegad, que muerto está de todo punto,
Tanto que empieza á oler el tal difunto».
Bajan todas con bulla y algazara:
Ya le tocan la cara,
Ya le saltan encima;
Aquella se le arrima,
Y haciendo mimos á su lado queda;
Otra se finge muerta, y lo remeda.
Mas luego que las siente fatigadas
De correr, de saltar y hacer monadas,
Levántase ligero,
Y más que nunca fiero,
Pilla, mata, devora, de manera
Que parecía la sangrienta fiera,
Cubriendo con los muertos la campaña,
Al Cid matando Moros en España.
Es el peor enemigo el que aparenta
No poder causar daño; porque intenta,
Inspirando confianza,
Asegurar su golpe de venganza.
Не парами, а стайками по старине селились
Мартышки в Тетуане; повадился ловить их
Злой леопард: а те ж, его заслышав,
Взбирались на деревья и повыше,
И так на это средство уповали,
Что можно их назвать смышлеными едва ли.
Охотник хитрый мертвым притворился,
Да так искусно что никто не усомнился;
Пока даже старейшины-отцы,
Что дома балагуры-игрецы,
Не стали выходить: кто посмелее,
Спустился к трупу, боязно немея;
Нюхнул, ощупал, оценил на вид,
Без меры счастлив, он уже кричит:
- Спускайтесь, мертв он, более на встанет,
Вон, чуешь, мертвечиной как воняет!
Спустились все, поднялся шум и гам:
Кто мёртвого отшлёпал по мордам,
Кто поплясал на трупе,
Ещё один макак преглупый
Стал ребра мертвому считать.
Другой же мёртвым притворился - похож, ни дать ни взять.
После обезьяны те устали,
Не бежит, не прыгает уж стая,
Вот тогда вскочил мертвец притворный
И как никогда проворно
Стал ловить, душить да разрывать
И всё поле вкруг - ни дать ни взять
Кровушкой да трупами покрыта,
Будто мавританский стан да после Сида.
Враг хуже всего тот, что притворился
Безвредным; потому как тщится
Вначале он поближе подпустить,
Чтобы потом наверняка разить.
