Надгробный тост
О символ роковой счастливых наших дней!
Я не нашел бы слов безумней и бледней
Поминовения, взывающего к вере
В загробный коридор, и у последней двери,
В загробный коридор, и у последней двери,
Кратэр, где гибнет день в кольце драконьих крыл,
Не подыму он пуст! Не сам ли я накрыл
Порфирной глыбою твой саван бесполезный!
Погаснут факелы, разбиты о железный
Бестрещинный затвор, — засыпан темный ров!
Но вы, избранники обрядовых пиров,
Посмертно созванных исчезнувшим поэтом,
Не можете не знать, что в саркофаге этом
Он весь — он будет здесь до пепельных минут,
И только отблески окна не преминут
Зажечься памятью призванья, что гостило
В лучах, великого, но смертного светила.
Неподражаемый, беспримесный, такой,
Каким через века не станет сброд людской,
Толпа, гудящая у скорбного надгробья:
«Мы будущих теней бесцветные подобья!» —
Орнамент, вытканный на траурной стене,
Тоска прозрачных слез мне тягостна вдвойне,
Когда, окостенев на шатком катафалке,
Недолгий гость земли, торжественный и жалкий,
Не отозвавшийся на стих священный мой,
Преображается, невидящий, немой,
В героя жданного потусторонней встречи.
Клоками дымными непознанных наречий
В провал Небытия уносятся слова:
«Земля, чьей памятью, чьим прошлым ты жива?» —
«Не знаю…» — тусклый крик ответит, замирая.
Волненье высшее, тревожный трепет рая
Находят наконец провидческий покой
В расчетах Мастера, чей голос колдовской
Хранит немало тайн для Лилии и Розы:
Мистерия имен сильнее, чем угрозы
Стереть бессмертный след великого труда.
Забудьте темный культ! Поймите, никогда
Величье гения не станет тусклой тенью!
Свершая горний долг, обещанный цветенью
Земных садов и рощ, исчезнет он, и вам
Останется внимать неумершим словам,
Дрожащим в воздухе во имя строгой чести
Ухода мирного — слова и розы вместе!
Пурпурный пьяный дождь в торжественных лучах,
И ни один цветок алмазный не зачах,
Очерченный пером и взглядом непорочным.
Поэт наперекор видениям непрочным,
Враждебным подлинно духовному труду,
Проводит дни свои в непризрачном саду,
Покуда Смерть сама на перепутьи близком
Не обозначится поклонным обелиском,
И не умолкнем мы, как замолчал Готье,
И не закроет нам глаза Небытие,
Навеки под плиту упрятав роковую
Молчанье жадное и полночь гробовую.
Разбор стихотворения классика «Малларме Стефан» — «Надгробный тост»
Анализ стихотворения «Надгробный тост» (Стефан Малларме)
«Надгробный тост» (того же автора, Стефан Малларме) — одно из самых сложных, герметичных и философски насыщенных стихотворений французского символизма. Оно посвящено памяти поэта Теофиля Готье и представляет собой размышление о природе поэтического бессмертия, силе искусства и трагической участи творца, который «исчезает», чтобы остаться в слове навеки.
Тематика и идея
- Тема смерти и бессмертия: Малларме переосмысливает смерть как переход в иное, высшее состояние — не загробную жизнь в религиозном смысле, а трансформацию в чистый поэтический феномен.
- Роль поэта: Главная идея — величие гения не становится «тусклой тенью». Творец превращается в «героя жданного потусторонней встречи», а его слова «дрожат в воздухе» вечно.
- Символизм: В стихотворении используется сложная система символов: «саван», «саркофаг», «порфирная глыба», «факелы», «небытие». Каждый образ служит для создания почти мистической атмосферы прощания и воскресения в Слове.
Композиция и структура
Стихотворение написано александрийским стихом (двенадцатисложник с парной рифмой), что характерно для высокой французской поэзии. Композиционно его можно разделить на несколько сцен:
- Вступление: Картина похоронного обряда, «загробный коридор», «последняя дверь».
- Обращение к собратьям по перу: «Избранники обрядовых пиров» должны понять, что поэт не исчез в саркофаге — он остался в «отблесках окна» и в памяти.
- Кульминация: Трансформация — гений «преображается» в героя, а слова уносятся в «провал Небытия», но остаются живые строки.
- Финал: Смерть — это лишь обелиск на перепутье. Поэт проводит дни в «непризрачном саду», пока вечность не поглотит всё, кроме искусства.
Художественные средства
- Эпитеты: «Торжественный и жалкий», «неподражаемый», «беспримесный», «пурпурный дождь», «алмазный цветок». Они подчеркивают контраст земного и вечного.
- Метафоры: «Саркофаг — хранилище гения», «слова — клоки дымных наречий», «поэт — колдовской мастер». Метафоры создают многослойный смысл.
- Символы:Лилия и Роза — мистерия имен, тайна поэтического дара. Кратэр — чаша, где гибнет день (возможно, символ жертвоприношения). Саван — бесполезный символ телесного конца.
- Повторы: «В загробный коридор, и у последней двери» — рефрен, усиливающий ощущение цикличности, замкнутого ритуала.
Образ лирического героя
Лирический герой — не просто скорбящий собрат, а сам Поэт-жрец, который вершит «высший обряд». Он противостоит «толпе» («Мы будущих теней бесцветные подобья!») и обывательскому непониманию. Его задача — «не подыму он пуст!» — то есть не допустить, чтобы смерть стала пустотой. Герой-поэт — медиатор между миром земным и миром «потусторонней встречи», где царят «неумершие слова».
Референсы-рекомендации для прочтения
- Стефан Малларме — если вас заинтересовал символизм и сложная метафоричность, читайте также «Иродиада», «Лебедь», «Бросок костей никогда не отменит случай». См. на Poembook.
- Поль Валери — ученик Малларме, развивший его идеи в более строгие и интеллектуальные формы: «Юная Парка», «Морское кладбище». См. на Poembook.
- Поль Верлен — другой столп символизма, но более музыкальный и меланхоличный: «Осенняя песня», «Искусство поэзии». См. на Poembook.
- Шарль Бодлер — предтеча символизма, «Цветы зла» — обязательное чтение для понимания эстетики смерти и красоты. См. на Poembook.
- Райнер Мария Рильке — немецкий поэт, чьи «Дуинские элегии» и «Сонеты к Орфею» близки по духу к размышлениям Малларме о смерти и преображении. См. на Poembook.
