Трасса 29 (2, 3) продолжение

Жилище у Генри было вполне себе. Двухэтажный дом с мансардой и большой верандой по фасаду на втором этаже. С левой стороны надстройка на столбах накрывала парковку для автомобиля. Там стоял кабриолет жены. По утрам Генри уезжал первым, поэтому свой Chrysler он оставлял на подъездной дорожке. Аккуратно остриженный газон украшала сюрреалистическая конструкция огромной параболической антенны спутникового TV. Дорожку обрамляли гортензии, кустарниковый падуб и какие-то хвойные растения, которыми занималась жена. Генри встал пораньше, забрался в мансарду и, пока Сара готовила завтрак, запустил гигантскую действующую модель железной дороги, занимавшую всё пространство специально оборудованного для этой цели чердака. Вы, конечно, сразу проассоциируете эту пару с Барбарой и Адамом Мэйтлендами, и, возможно, подумаете, что Генри косплеит Адама (хотя у этого последнего был только макет их поселка), но нет, потому что дело происходило в 1988-ом году, в тот же год, когда «Битлджус (Beetlejuice)» вышел на экраны, и к этому времени железной дороге Генри уже исполнилось 2 года.

 

Паровозы неслись по разным уровням, дымя маленькими трубами, скрывались в тоннелях и грохотали колесами размером с пуговицу от рубашки по ажурным конструкциям мостов, перекинутых через пропасти. Стрелки переключались, и составы проносились то по пересекающимся, то через скрещивающиеся рельсы, едва избегая катастрофы. По телевизору показывали какой-то научно-фантастический мультфильм с элементами мистики, и голос за кадром толковал о перекрестках параллельных мiров, как бы нелепо и парадоксально это не звучало, и точках пространства, где в одно и то же время могут находиться, не мешая другим и отнюдь не подозревая об ином существовании, мириады мыслящих существ, обреченных, хотя и с мельчайшими особенностями, дублировать друг друга по прихоти безумных интеллектуалов, погрузивших Вселенную в бездну фрактального копировального автомата. Дверь, закинувшая демона в Альфа Центавра, здесь тоже присутствовала. Внизу, на кухне Сара с интересом смотрела по другому телевизору тот же самый мультфильм, а Генри заворожено созерцал магию железной дороги, улавливая краем уха голос из TV-ящика.

 

Завтрак был готов, и Сара уже повторно и с нетерпением в голосе позвала мужа. Генри, подозрительно похожий на Кристофера Ллойда, повторно и безмятежно ответил «Иду-у».

– Генри, ради всего святого! – Сара была на грани закипания, но закончила ворчанием себе под нос, – И так каждое утро! Дурацкие поезда! – она открыла холодильник, налила себе в высокий стакан на две трети апельсинового сока, а оставшийся объем заполнила водкой – и всё это она проделала скупыми, привычными движениями, не отрываясь взглядом от телевизора, где малоприятный голос за кадром странного, совсем не утреннего мультфильма втолковывал кому-то непонятливому: «Да! И он переместил дверь и этого демона на Альфу Центавра…» Вот, значит, откуда взялась эта Дверь, о которой мы ни к селу, ни к городу помянули чуть выше.

 

- Иду! – и Генри, шагнув на лестницу, замер с блаженной улыбкой, глядя на проносящийся мимо перил поезд, затем просунул руку между стойками ограждения и таки выключил железную дорогу.

Сара, не скрывая раздражения, смотрела, как Генри завтракает, а Генри, изображая беззаботность, поглядывал на экран маленького портативного телевизора, стоявшего возле Сариного локтя. На экране мультяшный пингвин в шляпе канотье объяснял мультяшному моржу в шляпе «котелок» устройство двигателя внутреннего сгорания. Из одежды кроме шляп на мультяшках было ещё по галстуку-бабочке и больше ничего. Обратив про себя внимание на этот казус, Генри подумал: «На хрена козе баян?». Он взглянул на Сару, и уже, приоткрыв рот, скроил было глумливую мину, чтобы поделиться своим наблюдением, но вдруг передумал, покачал головой, и продолжил завтрак, оставив свои иронические мысли при себе.

 

Рядом с тарелкой перед Генри лежал журнал «Model Reilroader». Сунув в рот ложку хлопьев, он взял со стола карандаш с ластиком на торце и стал заполнять бланк заказов, прилагавшийся к журналу. Сара, чувствуя себя персонажем дурацкой пьесы, резким движением схватила кофейник и наполнила свою чашку. Был риск ошпариться, но, возможно, этого она и хотела. Её не устраивала роль незаметной прислуги, она жаждала внимания и благодарности.

- Что-то интересное? – спросила она с наигранным любопытством.

- Только не для тебя, – не отрываясь от бланка, ответил Генри.

- Расскажи мне.

- Перестань, Линда, тебе вовсе не интересно мое хобби. (Ну, да, да, Линда. Конечно, Линда, просто мне хотелось, чтобы её звали Сара, потому что внешне она была вылитая Сара Коннор).

- Откуда я могу знать, если ты не говоришь со мной об этом? – Линда явно была сегодня в боевом настроении и надеялась, что сумеет вывести мужа из себя до того, как он запрыгнет в авто и уедет до вечера на свою чортову работу. – А-а? М-м?

- Ты издеваешься надо мной?

- Зачем бы я стала это делать? – скривив рот и покачивая головой как китайский болванчик (попытка пародии на привычку мужа), парировала Линда вопросом его вопрос, вложив в свою реплику максимум сарказма, на который была способна. И пошмурыгав ложкой по столу вперёд-назад, изобразила паровоз, – Чуг-чуг-чю!

– Э-о, – выдохнул Генри, как бы демонстрируя своё разочарование, сложил журнал и встал из-за стола. Его большие квадратные очки с толстыми стеклами укоризненно блеснули в сторону насупленной жены. – Линда, что в этом такого?

– Э-о, – передразнила она мужа, потом, скорбно вздохнув, помялась, играя ложкой и нервно пожимая плечами, не нашла что ответить и сказала, что он опоздает в больницу.

– Опять, – подтвердил Генри, глянув на часы, и заспешил к выходу.

– Пока, дорогая, увидимся в шесть, – пробурчала Линда себе под нос, когда муж вышел с веранды, и пошла вслед за ним.

– Хорошего дня, Генри, – сказала она, догнав его у входной двери.

– Пока, дорогая, – ответил он и привычно поцеловал её в губы. – Увидимся в шесть.

– Сюрпри-и-из, – пропела Линда, обращаясь к зеркалу в прихожей.

Голова Генри, не успевшего захлопнуть дверь, появилась в проеме и, покачавшись из стороны в сторону, изобразила укоризненную гримасу, пошевелив бровями. Однако Линда этого уже не видела, она общалась со своим отражением в зеркале, поверяя ему свои печали:

– Возвращайся скорее. Возвращайся сегодня, – и, сморщившись, потерла висок.

***

Дорога через лес вела к шоссе, шум которого доносился все отчетливее. Редкий сосновый лес не препятствовал солнцу, и его лучи, обильно проникая в мелкий подлесок, заливали пространными золотистыми озерцами лужайки и большие участки широкой песчаной тропы, усеянной иглами и шишками. Гэри шагал не спеша, улыбаясь и слегка размахивая руками, далеко просунутыми в коротковатые для него рукава кожаной куртки. Куртка вообще была на размер меньше, чем ей следовало быть, а мешковатые черные джинсы, наоборот, на два размера больше, чем надо. Хорошо еще, что он избавился от шляпы и вязаной шапки, потому что они обеспечивали ему совершенно уже нелепый вид, и, быть может, именно из-за них ему не удалось остановить жирного фермера на старом пикапе.

 

Наконец, тропа вынырнула из редколесья на обочину трассы как раз напротив бензозаправочной станции, где в данный момент находилось несколько легковушек и могучий дальнобойный «Mack» с огромным фургоном. Водила (именно водила, потому что водитель в моем представлении должен выглядеть более интеллигентно) как раз расплачивался за топливо, стоя возле окошечка станции, и Гэри, прибавив шагу, перебежал обе полосы шоссе, уверенно рассчитав интервалы между машинами во встречных потоках. Здоровяк-дальнобойщик в черной футболке без рукавов уже садился за руль. Увидав бегущего к его машине парня, он небрежно махнул ему рукой, показывая, чтобы тот заходил к двери с противоположной стороны тягача. Гэри радостно тряхнул давно не стрижеными рыжими патлами и запрыгнул в кабину.

 

Некоторое время ехали молча, и пассажир, чувствуя, что неловкая пауза затягивается, лихорадочно искал тему для разговора. Покосившись на голое плечо дальнобоя, украшенное грубой татухой, он вдруг выпалил невнятной скороговоркой:

– Я должен это сказать, …вообще-то я против уродливых татуировок… не по душе они мне…

– Что-о? – прорычал шофер недовольным басом.

– …но Ваша мне определенно нравится. Она восхитительная.

– Какого хрена ты хочешь сказать? – сбавил тон водила.

Под двумя странного вида бутонами на его могучем плече алело сердце, перевитое лентой с надписью «МОМ».

– Простое слово «Мама», – пояснил Гэри, поворачиваясь в пол-оборота к соседу и прижимая зад к двери грузовика. – Очень интересно это слово обвивается вокруг сердца, – изрек он, сопроводив свою фразу витиеватым движением пальца.

Водила опустил глаза на свою руку, потом с недоверием глянул на странного парня, которого подобрал на заправке, и тоном капрала, заподозрившего, что студент-новобранец в своих чрезмерно корректных и избыточно лояльных речах в глубине души гнусно над ним издевается, произнес:

– Послушай, ты же сел в мой грузовик не для того, чтобы говорить о татуировках. Это не лучшая идея.

– Я полагаю, Вы любите …или любили Вашу маму, – с видом заправского психоаналитика задумчиво сказал Гэри.

– Что? – то ли с угрозой, то ли действительно не расслышав, переспросил здоровяк.

– Я хочу сказать, что у Вас были самые… теплые… чувства… к Ваше матери, – странно артикулируя каждое слово, пояснил рыжеволосый пассажир.

– Да, так и было, – сурово отрезал шофер, – кинув на Гэри тяжелый взгляд.

– У всех должна быть мама, – продолжил развивать свою мысль пассажир, как бы не замечая возникшего напряжения, – но я никогда не знал свою. Они забрали меня, когда мне было всего только два или три дня…

– Куда? В психушку? – грубо перебил его водила, и нарочито издевательски заржал, явно желая осадить болтливого седока.

– Да, мне было два дня, – опять «не расслышал» грубости Гэри. – Подумайте об этом, – как бы с укором или давя на жалость, заключил рыжий, не поднимая печальных глаз. – Я родился в этой стране. Здесь должно было пройти мое детство, – и он повел головой, обводя взглядом пространство за стеклами кабины, где тянулись поля с редкими строениями, разделяемые прозрачными лесополосами, – но они меня забрали…

***

Продолжение следует...

 

Трасса 29 (3) Продожение (публикация 3-й части была заблокирована за нарушение пользовательского соглашения, поэтому исправленную версию размещаю здесь)

Dr.Aeditumus

 

***

– Да мне абсолютно наплевать на министра, – Кэти сняла блузку и вытерла ей у себя под мышками. На ней осталась малиновая майка надетая поверх черной. – Я сказала, что буду жить в этом городе.

Они с Линдой только что уселись за столик в небольшой забегаловке возле шоссе и собирались выпить кофе и поболтать. Темой, естественно, должны были стать чудачества их супругов, которые им, как образцовым женам приходится стоически терпеть.

– Тебе хотя бы не нужно убирать его игрушки, – ответила Линда, с нежным пониманием наблюдая за манипуляциями подруги, яростно обливавшейся антиперспирантом.

– Да я лучше удавлюсь, – отреагировала та, категорически отвергнув даже малейшую возможность такой перспективы.

– Ты когда-нибудь думала о другом месте? – спросила Линда, провожая задумчивым взглядом огромный сверкающий никелем бензовоз, металлическим айсбергом проплывший по шоссе мимо окон кафе в потоке менее внушительных грузовиков и совсем уже незначительных на его фоне легковушек.

 

В это же время у дальнобойщика, посадившего Гэри в свою машину, наконец, иссякло терпение, он притормозил и, не скрывая неприязни, глядя седоку прямо в глаза, сообщил:

– Ладно, приятель, здесь ты выходишь.

– Что? – явно не догоняя смысла услышанной фразы, спросил тот.

– Я высажу тебя здесь, – со спокойной твердостью, пояснил водитель, и в глазах его промелькнула искра злорадства.

– Но… Что? – Гэри, недоумевая, уставился в окно. Это место вовсе не было пунктом его назначения.

– Слушай, дружок, ты не закрывал свой рот весь последний час, и я не понял и половину из того, что ты сказал.

– Я просто хотел развеселить Вас, – воскликнул Гэри почти с отчаянием, и как бы извиняясь, – он сидел перекособочившись, спиной к двери кабины, скорее даже к лобовому стеклу, и выглядел вполне жалко и нелепо. Всклокоченная рыжая челка закрывала половину лба и правый глаз.

– Посмотри туда, приятель, – жестко сказал водитель, указав пальцем вперед по ходу движения их грузовика. – Это маленький старый город. Там вообще ничего не происходит. Поэтому они будут очень тебе рады. А теперь выметайся, – закончил он, сопроводив свои слова весьма недвусмысленным кивком головы и грозным исподлобья взглядом маленьких стальных глаз. О, этот взгляд был точь-в-точь как у Джека Николсона в «Пролетая над гнездом кукушки», пугающий взгляд сумасшедшего.

– Я слишком много говорю? Поэтому? – всё ещё не терял надежды пассажир, ссутулившись и как-то даже уменьшившись в размере. Он походил на встрепанного воробья, испуганного и одновременно задиристого, готового то ли вспорхнуть и улететь, то ли неожиданно и яростно атаковать. Было в нём что-то униженное до беззащитности, и в то же время сквозь эту беззащитность просвечивала злобная опасность хорька или загнанной в угол крысы. Водитель, однако, этой скрытой угрозы не ощутил. Будучи крупным и весьма сильным мужчиной, он был вполне уверен в себе, ибо не раз при своей трудно работе встречался с действительно опасными приключениями и имел опыт общения с разным скитающимся по дорогам людом. Этот мелкий поганец его не беспокоил. Он презрительно осклабился и, саркастично протянув раскатистое «Не-е-ет!», обхватил себя руками крест-накрест и резко стащил с себя безрукавку, вывернув её наизнанку. Через всю его грудь большими печатными буквами синела грубо набитая татуха «MOTHER».

– Да это не важно, приятель, – вдруг сказал Гэри, неприятно усмехаясь.

– Что-о? – не понял водила.

– Я просто тренируюсь. – Несколько сбившись с тона, пояснил Гэри. Когда он увидел эту татуху, перед его мысленным взором мгновенно промелькнуло дурное воспоминание: полуголый амбал навалился на женщину, придавив её к земле своим жилистым телом. – Я не хочу выделяться из толпы.

Чтобы скрыть своё замешательство, он протянул левую руку и, ведя указательным пальцем по груди дальнобоя, спросил:

– Что это за «МАТЬ»? – и это выглядело если не вызывающе дерзко, то как минимум не адекватно. Ну, и, конечно же, водила отреагировал соответственно. Схватив придурошного пассажира за грудки, он притянул его к себе и, брызгая слюной ему в лицо, проговорил, жутко скалясь и сверкая глазами:

– Я – эта «МАТЬ»! – презрительно засмеявшись, он ткнул парнем в спинку сиденья, протянул руку и, открыв дверцу кабины, повторил не оставляющим места для дальнейших объяснений тоном, – Пошёл отсюда!

Гэри задом выбрался из машины и, захлопывая дверь, проговорил вполне мирно: «Спасибо».

Сияющий никелем и голубой эмалью бензовоз покатил по шоссе к далекому горизонту, а Гэри, оправив задравшуюся от напутственного тычка шофёрской длани куртку, сошел на обочину и огляделся. Ветер лениво трепал его рыжие волосы, а прямо перед ним была придорожная забегаловка, где Линда с подругой лениво трепали друг другу уши сплетнями о своих мужьях. Линда видела, как Гэри вылезал из машины, как шел к ресторанчику, как, приблизившись, заглянул внутрь через широкое стекло фасада, заметил их, двух молодых женщин и, чуть помедлив, шагнул к стеклянной двери входа.

 

***

Генри припарковал свой серый Plymouth Valiant выпуска 1965 года на стоянке возле приземистого одноэтажного здания под бурой металлочерепицей и с широкой галереей по всему периметру (э-э… кажется, я сказал ранее, что у него был Chrysler New Yorker 1970-го, я ошибся, Генри водил Плимут). Это была больница, где он работал.

При его появлении старшая сестра за стойкой регистратуры изобразила на своем грубом, мужском лице дежурную улыбку, кинула быстрый и в то же время демонстративный взгляд на свои наручные часы и громко, растягивая слова на гласных, возгласила на весь вестибюль: «До-бро-е-у-у-тро-о, до-ктор Ге-нри». И это не смотря на то, что бедняга прикладывал палец к губам, делал преданные собачьи глаза и издавал звуки (то ли «Тс-с-с!», то ли «Тч-ч-ч!»), призывающие, по его мнению, к заговорщическому молчанию, но на самом деле больше походившие на шипение раздраженной кобры. Человек в белом халате и металлических очках на носу картошкой поднял голову от папки с бумагами, встретился взглядом с вошедшим, обернулся к большим настенным часам, укоризненно показывавшим без четверти десять, и опять воззрился на Генри.

– Я не заметил тебя, Бернард. Доброе утро, – поспешно проговорил опоздавший, пытаясь скрыть смущение. Он прекрасно видел седой загривок Бернарда, но сделал попытку прошмыгнуть мимо главврача, чтобы не получить выговор при младшем медперсонале, который в полном составе старательно занимался своими делами, изображая непричастный к неловкой ситуации вид и тайно злорадствуя по поводу не удавшейся попытки Генри просочиться незамеченным.

– Вам стоит быть серьёзнее, Генри, а то скоро Вы не сможете произнести «Добрый день», – артикулируя официальное «Вы» и поднимая брови, сказал Бернард саркастически и снова уткнулся носом в свою папку.

Старшая сестра издала короткий смешок, издевательски глядя на Генри, показала ему все тридцать два идеально белых зуба и, сексуально изогнувшись, скользнула в коридор. Генри проглотил насмешку, кисло осклабившись ей в ответ, и счел за лучшее скрыться в своём кабинете.

 

* * *

– У вас наверняка нет в меню яиц и чипсов, – невнятно буркнул Гэри, усаживаясь за свободный столик по соседству с подругами, занятыми своей беседой.

– Что? – переспросил убиравший грязную посуду официант в бело-голубой униформе.

– Я хочу-у… что я хочу? Вэ-вэ-вэ-вэ… – затряс Гэри рыжей чёлкой, слегка подпрыгивая на стуле в попытке изобразить нетерпеливого ребёнка, – Яичницу и картофель фри, – закончил он заказ, вытягивая губы уточкой и игриво посматривая сквозь свисавшие до подбородка засаленные пряди волос. Несмотря на фиаско с дальнобойщиком, он явно был в приподнятом настроении, предвкушая сытную трапезу с кружкой ароматного кофе (видимо, упомянутый выше плотный завтрак уже освободил место для очередного приёма пищи).

– Конечно. Какую яичницу вы хотите?

– Извините? – не понял Гэри.

– Омлет …или как?

– У меня есть альтернатива?

– У Вас есть что?

– Э…это было бы замечательно, – не стал уточнять Гэри, поняв бесполезность дальнейшего обсуждения своего меню, и сделал утомленное лицо джентльмена, уставшего общаться с невежественным плебсом.

– Спасибо за заказ – произнес слегка ошалевший официант и поспешил к двери в кухню, мысленно проклиная заумных клиентов, способных испортить настроение труженику общепита уже к полудню.

Девицы за соседним столиком без стеснения таращились на заезжего парня и хлопали ушами. Прервав свой содержательный диалог, они вслушивались в непривычную для провинциального городишки речь незнакомца. Гэри, конечно же, заметил их внимание и сценку с официантом разыгрывал в большей степени для них, чем для собственного удовольствия. Проводив фигуру в униформе лениво-презрительным взглядом, он тряхнул челкой и сквозь рассыпавшиеся пряди волос хитро, с плотоядным прищуром поглядел на девиц. Шевельнув плечами, девицы ответили ему поощряющими взглядами и хихикнули.

Гэри подался вперёд и заговорщицким шепотом, сильно артикулируя, спросил:

– Что значит омлет?

Подружки опять захихикали и ответили ему вопросом на вопрос:

– Вы что, из Англии?

Гэри почти без заминки сориентировался и, станцевав плечами кокетливую польку, подхватил флирт:

– Это что, так заметно? Я почти ничего не сказал, – и, не договорив, он встал и в два шага очутился возле столика опрометчивых подружек.

– Вы же не возражаете? – вальяжным жестом указал Гэри на свободное место.

– Нет, – откликнулись девушки хором.

– Нет? – переспросил он, но прозвучало это как утверждение и отчасти как предупреждение (ну, типа, вы сами напросились), а не как вопрос.

– Нет, конечно, – повторили подруги своё согласие.

На протяжении всего короткого диалога Гэри смотрел только на Линду, будто Кэти тут вовсе не было. Получив разрешение, он уселся рядом с Кэти и продолжил, глядя на её подругу:

– Не подумайте, что я дерзкий, или в этом духе, но в вашем лице есть что-то притягательное. Я не слишком навязчив? – зачастил он как по писаному, не отрывая пристального взгляда от Линды.

Подруги быстро переглянулись, и Линда ответила за обеих:

– Нет, – и немного делано рассмеялась. Взгляд Гэри, прилипший к её лицу как жвачка с тротуара к подошве ботинка в жаркий июльский полдень, почти смутил её.

Гэри сделал паузу и чуть-чуть её потянул, позволив возникнуть легкой неловкости. Однако молодой человек уверенно вел эту партию, и уже в следующее мгновение неспешно, с какой-то театральной медлительностью он протянул руку над столом, и когда Линда приняла её, проговорил, крепко сжав девушке пальцы:

– Очень рад познакомиться, мадам. Меня зовут …Мартин, – и, не выпуская её руки, и не отпуская её глаз, добавил, – Мне чрезвычайно приятно с Вами познакомиться, я из Англии, – на последнем слове он, наконец, чуть повернул голову в сторону Кэти и слегка скосил глаза в её сторону. Конец фразы он произнёс, напустив на себя вид некой таинственности и понизив голос. Парень явно валял дурака, но девушкам это, судя по всему, нравилось.

– Я путешествую в этой местности в поисках своей мамы, – продолжал мнимый «Мартин», все ещё удерживая руку Линды и обволакивая её физиологическим взглядом (Хлестаков нервно пьет водку в оконной нише).

– Вот, как?! Я Линда, – сказала девушка и с некоторым усилием освободила, наконец, свои пальцы из настойчивого рукопожатия нечаянного кавалера. Оглянувшись по сторонам и вскинув руки, она с напускным воодушевлением и заметным смущением воскликнула:

– Добро пожаловать в Америку!

Гэри, не мигая, смотрел на неё всё тем же тяжелым, плотоядным взглядом, от которого девушке явно становилось всё больше не по себе. Рот его был приоткрыт, а кадык вдруг медленно, и как бы с трудом совершил возвратно поступательное движение, сопровождающее сглатывание обильной слюны. Весь вид нового знакомого свидетельствовал о вожделении самца, унюхавшего эструс у пробегающей мимо суки.

– А это моя подруга Орланда, – выпалила Линда, чтобы разрядить напряжение.

– Привет, – кокетливо чирикнула та в щёку Гэри (он всё ещё буравил глазами Линду), осклабившись полным комплектом отбеленных зубов и заколыхалась плечами и бюстом в ожидании ответа.

Гэри-Мартин наконец отлип взглядом от Линды и, как бы с трудом очнувшись, повернулся к Орланде, протягивая ей руку.

– Орланда, – повторил он имя девушки, пожимая и встряхивая её ладонь, – Разве не так называется аэропорт? Привет Орланда! Орланда! – повторял он на разные лады, – Пожалуйста, проходите! Я могу зайти на посадку, Орланда? – похоже, он решил выжать тему имени досуха. Девушки натянуто посмеялись его клоунаде.

– Это правда аэропорт? – спросила Орланда опять в щёку собеседника, потому что Гэри, не отпуская её руки, снова впивался взглядом в Линду, лицо которой на миг стало серьёзным. Она внимательно смотрела на развеселившегося нового знакомца.

– Да, правда, в Стокгольме. Это в Швеции (Вообще-то во Флориде, в 10 км от города Орландо. Мы не знаем, зачем Гэри понадобилось такое грубое враньё. Быть может, по своей привычке, он просто издевался над простушками)*.

– Мне не нравится, что моё имя звучит как аэропорт, – нахмурила брови девушка и отхлебнула воды из высокого стакана.

– Это лучше, чем вокзал, – продолжал шутить Гэри. Разговаривая с девицами попеременно, он упорно смотрел только на одну, и это выглядело несколько странно. Наконец, заметив серьёзность Линды, он оборвал шутку и спросил высоким голосом:

– Что случилось?

Линда встрепенулась, пожимая плечами, мотнула головой и ответила запинаясь:

– Да нет, ничего… – но в выражении её лица промелькнула настороженность и тревога.

– У меня ничего нет на лице? – вернулся к шутливому тону Гэри, – Может, у меня муха на носу? – и он сначала по собачьи потер нос тыльной стороной ладони, потом, тряся шевелюрой, отёр ладонью губы и, подавшись вперёд, дурашливо спросил у Линды:

– Я Вам кого-то напоминаю?

– Нет, – покачав головой, ответила она, но напряжённый вопрос или тревога в её глазах не исчезли.

– Разве? Да? – и он, ещё сильнее подавшись к ней корпусом и пристально глядя в глаза, проговорил нараспев низким грудным голосом: «На-по-ми-наю…»

Плечи Линды судорожно задвигались, брови станцевали мазурку, и она, опустив глаза, вдруг подхватилась, будто что-то вспомнила и ей нужно спешить, быстро взяла лежавшую рядом с ней на сиденье сумочку и, напустив на себя беззаботный вид, проговорила скороговоркой обычные формулы вежливости:

– Ну, что ж. Было очень приятно познакомиться, желаю Вам отличных выходных. – И поднявшись, она вылезла из-за столика, повернулась вокруг себя и повесила сумку на левую руку.

Кэти сделала сложную гримасу, предназначенную для подруги, намереваясь показать ей всю гамму смешанных чувств, вызванных неожиданным знакомством, нарушившим их планы и теперь вынудившим преждевременно закончить столь мило начавшийся завтрак.

– Вы уходите? – изобразил Гэри печальное удивление, но не без ноток иронии или даже ехидства.

– Да, ухожу! – в тон ему ответила Линда.

– Но я увижу Вас снова, правда? – потянулся глазами ей вслед Гэри и вздохнул.

– Нам пора, – похлопала его по плечу Кэти, а Линда, остановившись, задержала на нём продолжительный, как бы недоумевающий взгляд, транслирующий вполне логичный вопрос: «С какой стати?»

– Мы увидимся, – утвердительно произнёс её визави, – скоро.

Кэти ещё раз похлопала его по плечу, возвращая в реальность, ибо вид у него в этот момент был исступлённо-романтический.

И слова, и поведение Мартина на протяжении всего их краткого знакомства содержали в себе нечто двусмысленное, то ли тонкую издёвку, то ли намёк на некие скрытые обстоятельства, вполне известные посвящённым, ему и Линде.

– Мы уже уходим, сэр, нам пора, – Кэти продолжала отбивать морзянку на плече соседа, подавая сигнал, что ей тоже нужно выйти из-за стола и присоединиться к подруге.

– Я сомневаюсь, – озвучила Линда мысль, непрочитанную им в её взгляде.

– Извините, сэр. – И Кэти послала подруге выразительный взгляд, какими обычно обмениваются девчонки, утомившиеся приставаниями назойливого ухажёра: «Ну, и придурок!»

– А я нет. Я не сомневаюсь.

Гэри, наконец, встал, выпуская Кэти. Она шагнула в проход между столиками и, продолжая посылать Линде тот же пренебрежительно-уничижительный взгляд с однозначным приговором молодому человеку, буркнула себе под нос универсальный возглас «О, Господи!», в данном случае означавший: «Ну, козёл, ты задрал!»

Подруги пошли к выходу из ресторана и разминулись с официантом в униформе, который нёс заказ. Подойдя к столику Гэри, гарсон, со словами «Приятного аппетита», поставил перед ним тарелку с едой. На его лысеющей голове красовался бело-голубой козырёк на резинке с надписью «Causeway Café». Гэри с застывшим лицом смотрел вслед удаляющимся девушкам. В окно пробился луч солнца и полыхнул на его рыжей шевелюре свеже начищенной медью. Он опустил взгляд на стол и сел, ткнув ножом в большую тарелку с омлетом и картошкой фри. Из-под короткого тупого лезвия растекался желток. Есть ему уже не хотелось.

 

*) Стокгольм-Арланда (швед. Stockholm Arlanda flygplats) — крупнейший международный аэропорт Швеции, расположенный в районе посёлка Мерста, в 42 км к северу от Стокгольма, к юго-востоку от Уппсалы.

Рассказчик предупреждал, что будет путать теплое с кислым, шершавое с упругим, а влажное с горячим. Отложения белка в мозгу — бета-амилоид и тау-белок в виде амилоидных бляшек и нейрофибриллярных клубков – это вам не суслик начихал! Впрочем, он (в смысле, я) не теряет надежды разобраться в омонимии личных имен персонажей и географических названий (топонимов) хотя бы к концу повествования.

 

***

Продолжение следует.