Открытое письмо

Моих детей земля в себя не примет.
Я не зачал их, чтобы дань отдать.
Сейчас +2 и сыро. Тело стынет.
А, впрочем, к холодам не привыкать.
Как вы живете? Думаю, что сытно.
Нам тут раздали каждому на нос
Четыреста грамм хлеба, что солидно,
Но если б больше, я б сейчас не мерз.
Вчера варил в котле отвар на травах.
Хлебали зелье все, кто только мог.
А фельдшер наш, Георгиевич Слава,
Шутя, сказал: "Ты в эликсирах бог"!
Бойцы смеялись. Я смеялся тоже,
Но через силу горечь пил, как яд.
"Таблеток нет, так варево поможет" -
Нам медсестрички часто говорят.
Какое это счастье, смех скозь слезы!
В глазах вояк нет-нет душа сверкнет.
У Вас, должно быть, начались морозы?
У нас огонь снарядов холод рвет.
Надеюсь, что вы плачете не часто.
По крайней мере, я бы так хотел.
А фронт всегда огромное несчастье.
На поле брани бесам масса дел.
Вы там молитесь, если это можно.
Не за себя, за Родину прошу;
В боях и перестрелках очень сложно,
Поэтому вот я к вам и пишу.
Мы в сорок третьем. Кончились снаряды.
Но есть штыки, гранаты и ножи.
Считайте, что мы с вами где-то рядом
И защищаем ваши рубежи.
Меж нами пропасть лет неумолима,
Но знаю, что письмо мое дойдет.
Пока есть мать, целующая сына,
Моя Россия, верю, не умрет.
Моих детей земля в себя не примет.
Я не зачал их, мне не довелось.
Один, как перст, а вас пусть это минет
И боль, и страх, и ненависть, и злость.
Надеюсь, добрым словом помянете.
За нас колени Богу преклонив,
 
Андрей Васильев, старшина пехоты.
Прошу считать, что я доселе жив!