Лето

Говорила: «Смотри: полынок, дикопь-геранька,

это липки, но лучше всех — душистая кашка».

Я кивала и думала — кашка, подумаешь, разве что запах.

То ли дело таинственный сумрачный колокольчик.

И вполуха слушала сказки о прошлой жизни —

было голодно, дети ели рогоза корни,

конский щавель, цветок баранчик, коробочки клёна.

 

Я просила: «Давай отдохнем?» Искали полянку,

доставали булку и сыр, запивали остывшим чаем

из стеклянной бутылки. Вращались на дне чаинки,

а над нами в небе кружили чаинками птицы.

Набегало облако, закрывала солнце кукушка,

ты её прогоняла страшным вопросом «сколько осталось».

Шевелился в траве уставший от зноя ветер,

вышивал из листьев лето — лицо-изнанка —

и оно жужжало, звенело, летело и не кончалось.

 

…я его приношу как раньше домой, букетом,

наливаю воды в щербатый мура́вленый глечик,

всё пытаюсь вспомнить, о чём мы тогда говорили,

но оно осыпается, только соцветия кашки

попадаются до декабря по углам забытым

вроде хвои, пойманной пяткой в июле, от праздничной ёлки,

и впиваются зимне и остро в самое сердце.

 

Снится как звонит по лету сумрачный колокольчик.

Я теперь за тебя прогоняю кукушку от солнца, мама.