СОН АГАРЕСА (ПОЭМА)
1
Я встретил темного. На полпути в дороге,
Навстречу он попался, как некстати,
Он шёл к большим котлам в багровой тоге
Под вывеской таверны в старом граде.
Нес он поклажу на спине горбатой,
Нес человека: пьяницу и вора
И дул последний в рыжий ус косматый,
И кровью харкал после приговора...
Я шел тропой, держась правее лаза,
Эфес бряцал при каждом новом шаге,
На мне была жемчужная кираса,
Добытая броня в почтенной драке.
Под черным солнцем плавали в икоте
Искусственные рощицы «Эдема»,
И красный глаз, запруженный в блевоте,
Смотрел на непристойности тотема.
А чуть правее, рвали плоть шакалы,
Лакали кровь, с костей срывая мясо,
И красные от крови инферналы,
Дурели там от блуда и от пляса.
«Куда спешишь?» - мне бросил как монету,
Что аверсом туманна, неприглядна,
Но звоном подкупает всю планету,
И в сущности своей, всегда обманна.
- «Иду тропой, ступаю к высшим далям»
- Ответил, я, кивнув главой к Востоку.
- «Ты снова рвешься к этим вертикалям?»
- Ответил демон и шепнул лишь: «толку?
- Не знаешь, что - ли, божьего завета?
Там - ангелы вращают ежечасно
Свои мечи от ночи до рассвета,
Попасть под них неслыханно ужасно!»
Горбун напрягся, ухватив за ноги
Подвешенного пьяницу и вора,
И, оглядев нечистые чертоги,
Копытом дал с крутого косогора...
2
Позвольте, о себе скажу два слова,
Не стану утомлять я ваши души:
Я был рожден в кровавый голос Зова,
Когда Инферно занимал треть суши.
Я был рожден в кровавый год Приора,
Когда Луна мерцала медью в небе,
Совет небес странился приговора,
И род мой помнил о вине и хлебе.
Там виноград точил с лозы игривой
Кувшины сока - яркий плод янтарный,
И сад зеленый с гордою оливой,
И змея облик в чаще величавый.
Но, совратившись, первая из женщин
Сквозь бурелом тащила следом мужа,
Среди ветвей и чопорных затрещин,
Они скрывались, планы Бога руша...
Летело время, растопырив крылья,
От колыбели прямо к трибуналу
И только кожа, кожа крокодилья
Не поддавалась острому кинжалу.
Так, стонет кто, на смертном своем ложе?
Не грешник ли, повязанный грехами?
Я часто слышу: «Ох, помилуй, Боже,
Позволь мне стать пред райскими вратами!»
Так вот - эфес мой! Меч мой просит в руку,
Скрипит зубами, прыгает из ножен,
Мне имя - Месть, я убиваю скуку,
Мой мозг в Коците страшно отморожен!
Я поднимаюсь по тропе к Эдему,
Что виден дальше над гранитной Стелой,
Быть может, Бог простит мне ту измену
И хор споёт мне “Ave” над капеллой?!
Я двинул в полночь, яркими огнями
Тропа вела чрез кладбище людское,
Где призраки витали над гробами
И представляли государство злое.
3
Все, как и в жизни: царь и лихоимцы,
Гремя костями, Бога проклинали,
И факел яркий, словно олимпийцы,
Один к другому здесь передавали.
Огонь метался, искрами играя,
По лицам стертым временем и злобой
От края преисподней и до края,
Над черной, пожирающей утробой.
А я смотрел как некий седовласый
Ко мне с копьем среди могил стремился
И, словно Гай, - убийца дерзкий - Кассий
Над Цезарем предательски склонился.
Удар пришелся в грудь с уходом влево,
Подрезав часть красивейших жемчужин
И после первоклассного маневра
Я был до исступления контужен.
Но после замешательства секунда
Сработала для блока и удара
И запах крови с проклятого грунта
Мне силу дал и ловкость ягуара.
На каждый выпад я колол жестоко
Противника, что начинал атаку,
Его копье, как рог единорога
Все подчинялось точечному шагу.
И грек седой, меняя стойку лихо,
Копье вращал, как колесо Сансары
И шаг за шагом, подступая тихо,
Всё сыпал как горох по мне удары.
«Умерь свой пыл», - раздался голос грубый
И факел кто-то дал от олимпийцев,
И некто молодой и белозубый
С гоплоном подошел от пехотинцев.
«Оставь его, не видишь что - ли беса?»
- он сплюнул в землю сжав в ладони факел,
- «Во имя Сына Зевса - Геркулеса
- Вернись обратно в Элевсинский лагерь!
4
Под черным солнцем плавали в блевоте
Как экспонаты копии «Эдема»:
Фанерный луг в «небесной позолоте»,
Что воспевала древняя поэма.
Частицы света в золотом тумане
И солнце, разрисованное желтым,
Где бабочка в тугом обсидиане
В стекле хранилась над ягнёнком мёртвым.
Все ложно здесь: картины и рисунки
Как - память от потерянного рая,
Рожденные в темницах предрассудки,
И в небо уводящая кривая...
Вложив свой меч, я отошел к болотам,
Тропа вела по каменным ухабам,
Я шел по инфернальным нечистотам,
Ступая по пятнистым толстым жабам.
Дорогой я мечтал о том, что будет,
Что встречусь я с небесными садами
И Бог меня простит и не осудит,
Что я войду жемчужными вратами...
А вот и Стела с надписью прекрасной:
«Имей надежду, будущее - вечно!»
А дальше слово к слову, но не связно,
В конце же надпись: «Время быстротечно!»
За Стелой монолитной из гранита
Я встретил мост, ведущий к горизонту,
Где высился форпост из малахита -
Начало и конец большому фронту.
Ступив на мост, проложенный над бездной,
Расправив крылья, увлеченный целью,
Я взмыл дорогой узкой, поднебесной
Над адской, инфернальной цитаделью.
О, Бог ты мой! Насколько же прекрасны
Мои собратья в белоснежных латах:
Все юноши из них благообразны,
Что высятся в янтарных анфиладах!
5
Я приближался к яркой колоннаде,
Где ангелы поставили заслоны,
И где-то по небесной анфиладе
Уже спешили к месту легионы.
От ярких нимбов возгоралось небо,
Плясали блики, освещались кручи,
О них я знаю, все слагали эпос,
Об этой силе, грозной и могучей.
«Сними своё оружие и брони», -
Услышал я призыв ко мне далёкий,
И белый свет, на ярком небосклоне,
Ко мне направил взгляд, довольно строгий.
Повиноваться? - Вечная проблема!
Но здесь, я не имею - своей чести,
На теле моём - страшная экзема,
Alea, - я промолвил, - jacta est!
(Жребий брошен., - лат.)
Снимая панцирь, слушая глас Божий,
Я одного желал - остаться в небе,
Покинуть Зло и всех его вельможей,
Живущих в тёмном, инфернальном склепе.
Двенадцать человек в туниках белых,
С флейтистами шагали, перед строем,
А впереди отряда - трое смелых,
Предстали перед демоном - изгоем.
И трое чистых, и кристальных духов,
Со взглядами горящими, что боги,
Мерцали растворяясь в толще звуков,
Где высились небесные чертоги.
Вдруг я поник, и дух мой замер в теле,
При виде освященного отряда,
И страх, и трепет мною овладели,
Как персы над прекрасною Элладой.
Ну не конец ли этому рассказу?
Пока что нет, раз строки движут к цели,
Я повинуясь божьему приказу,
Склонился пред небесной цитаделью.
* * *
Я был прощен и исцелен на месте,
Троими с лучевидными глазами,
И был введен в их царство с доброй честью,
Где жители с достойными сердцами...
_______
(05.05.22 - 21.05.22 (5 часть. 27.07.22)
