Цветок гибискуса. Часть 7.
Часть 7. Белый человек.
Арсений был этнографом.
Больше всего его интересовали жители Полинезии. Еще в университете Арсений прочел записки одного путешественника. Звали его Бугенвиль, и он провел на острове Таити всего десять дней, но так красочно описал все, что увидел, что студенты – этнографы просто зачитывались.
Судя по тому, что это был не только писатель, но математик и мушкетер, уж он-то понимал толк в разных областях жизни.
И Арсений решил во что бы то ни стало отправиться на острова, где люди и природа первозданно чисты. Это его подкупало.
— Просто невероятно, что в наше время есть люди, живущие первобытно и оторванно от остального мира, — думалось ему.
«Любовь европейцев к Полинезии – это любовь с первого взгляда. Причем, любовь чувственная», — вспомнились ему слова Бугенвиля.
После полутора месяцев пути из России в Полинезию Арсений ни разу не пожалел, что прибыл сюда. Иногда в голову приходила кощунственная мысль, что здесь и спрятан рай земной. Еще бы – ведь первые европейские путешественники ощущали то же, что и он – после пустынных берегов Патагонии и вечного пейзажа океана из тропического марева, как сказка, появляется остров с горами, одетыми до самых вершин пышным лесом, и с великолепным водопадом, срывавшимся с крутого склона.
Корабль приближается к берегу, и в воздухе стоит запах незнакомых цветов. От берега отчаливает лодка со смуглыми полуголыми островитянами и островитянками. Они приветливо машут морякам. Лодка все ближе. Одна из девушек поднимается на палубу корабля. Вот, она стоит под обжигающими взглядами моряков. Она в костюме Евы и нисколько не смущается. Это естественный наряд для жаркого климата островов.
Все выглядело примерно так, как описал Бугенвиль.
Арсений попал в племя чаморро. Он прибыл сюда в самое напряженное время – стояла жара. Все живое попряталось в тень деревьев, которых, признаться, было не так уж много. Люди пережидали в хижинах всю середину дня. Поначалу ему подумалось, что они прячутся там, потому что избегают его.
Арсению было известно, что Миклухо-Маклай, прибыв на острова, сошел на берег и, увидев туземцев, улегся на песок – будто бы спать. Это он сделал намеренно – чтоб люди поняли, что он им ничем не угрожает — нет ничего беззащитнее, чем спящий человек. Арсений старался поступать так, как описывал Миклухо-Маклай – не делал резких движений, занимался своими делами спокойно и размеренно.
Арсению удалось завоевать доверие одной семьи, в которой он и обосновался. Утром и вечером бродил он по селению, делая эскизы и записи. Ему было забавно наблюдать за ними – они вели себя как дети. Туземцы сами подкрадывались к нему, чтоб посмотреть, что он делает. С удивлением разглядывали рисунки белого человека, узнавали себя и других на его эскизах, и, тыкая пальцем друг в друга, тихо смеялись.
Как раз, когда он переместился в хижину, чтоб записать кое-что про семейные обычаи чаморро, ворвался какой-то человек, таща на руках ребенка.
И вот теперь Арсений сидел и размышлял, пытаясь понять, что произошло. Ну ладно – про то, что сын этой туземки пропал во время стычки с другим племенем – это он понял. И что он неожиданно вернулся – тоже ясно. Но что за ребенок с ним? Ясно, что это не его дочь. Даже если допустить, что Тикки в неволе женился и обзавелся дочерью, почему ребенок его боится? Почему не приходит в себя?
Решив дать туземцам время успокоиться, Арсений собрал свое немудреное снаряжение и отправился побродить по берегу океана. В шуме и грохоте волн ему лучше думалось. Он перебирал в памяти все, что знал о семейных обычаях чаморро.
Главные в семье — жены. Улов от рыбной ловли тоже отдается жене, которая распределяет его среди родственников. В случае неверности жены муж выгоняет ее из дому, и то не всегда, а наказать не может! Правда, он имеет право вызвать соперника на поединок. А вот если он сам изменяет, тут уж жена буквально сживает его со свету! Она немедленно передает известие всем женщинам селения, и те, надев мужские шлемы, собираются в назначенном месте с дротиками в руках. Все вместе, женщины опустошают поля виновного, обрывают плоды с деревьев, разоряют жилище. Если муж не убежит, они нападают на него и преследуют, пока не выгонят на улицу.
Бывает и так, что женщина оставляет свое жилище и сообщает родственникам, что не может жить с таким мужчиной, тогда родственники являются к виновному и его счастье, если они ограничивались поломкой внутреннего убранства дома, а не разрушали сам дом. Дети всегда остаются с матерью. По смерти мужа все его имущество переходит к жене. После смерти жены все ее имущество забирают родственники. Заботу о детях они тоже берут на себя.
— Забавно, — думал Арсений,- от туземцев никак не ожидаешь такого отношения к женщине. Дикие, но демократичные. Окажись тут наши дамы, тоже потребовали бы такой власти.
Больше всего его интересовали жители Полинезии. Еще в университете Арсений прочел записки одного путешественника. Звали его Бугенвиль, и он провел на острове Таити всего десять дней, но так красочно описал все, что увидел, что студенты – этнографы просто зачитывались.
Судя по тому, что это был не только писатель, но математик и мушкетер, уж он-то понимал толк в разных областях жизни.
И Арсений решил во что бы то ни стало отправиться на острова, где люди и природа первозданно чисты. Это его подкупало.
— Просто невероятно, что в наше время есть люди, живущие первобытно и оторванно от остального мира, — думалось ему.
«Любовь европейцев к Полинезии – это любовь с первого взгляда. Причем, любовь чувственная», — вспомнились ему слова Бугенвиля.
После полутора месяцев пути из России в Полинезию Арсений ни разу не пожалел, что прибыл сюда. Иногда в голову приходила кощунственная мысль, что здесь и спрятан рай земной. Еще бы – ведь первые европейские путешественники ощущали то же, что и он – после пустынных берегов Патагонии и вечного пейзажа океана из тропического марева, как сказка, появляется остров с горами, одетыми до самых вершин пышным лесом, и с великолепным водопадом, срывавшимся с крутого склона.
Корабль приближается к берегу, и в воздухе стоит запах незнакомых цветов. От берега отчаливает лодка со смуглыми полуголыми островитянами и островитянками. Они приветливо машут морякам. Лодка все ближе. Одна из девушек поднимается на палубу корабля. Вот, она стоит под обжигающими взглядами моряков. Она в костюме Евы и нисколько не смущается. Это естественный наряд для жаркого климата островов.
Все выглядело примерно так, как описал Бугенвиль.
Арсений попал в племя чаморро. Он прибыл сюда в самое напряженное время – стояла жара. Все живое попряталось в тень деревьев, которых, признаться, было не так уж много. Люди пережидали в хижинах всю середину дня. Поначалу ему подумалось, что они прячутся там, потому что избегают его.
Арсению было известно, что Миклухо-Маклай, прибыв на острова, сошел на берег и, увидев туземцев, улегся на песок – будто бы спать. Это он сделал намеренно – чтоб люди поняли, что он им ничем не угрожает — нет ничего беззащитнее, чем спящий человек. Арсений старался поступать так, как описывал Миклухо-Маклай – не делал резких движений, занимался своими делами спокойно и размеренно.
Арсению удалось завоевать доверие одной семьи, в которой он и обосновался. Утром и вечером бродил он по селению, делая эскизы и записи. Ему было забавно наблюдать за ними – они вели себя как дети. Туземцы сами подкрадывались к нему, чтоб посмотреть, что он делает. С удивлением разглядывали рисунки белого человека, узнавали себя и других на его эскизах, и, тыкая пальцем друг в друга, тихо смеялись.
Как раз, когда он переместился в хижину, чтоб записать кое-что про семейные обычаи чаморро, ворвался какой-то человек, таща на руках ребенка.
И вот теперь Арсений сидел и размышлял, пытаясь понять, что произошло. Ну ладно – про то, что сын этой туземки пропал во время стычки с другим племенем – это он понял. И что он неожиданно вернулся – тоже ясно. Но что за ребенок с ним? Ясно, что это не его дочь. Даже если допустить, что Тикки в неволе женился и обзавелся дочерью, почему ребенок его боится? Почему не приходит в себя?
Решив дать туземцам время успокоиться, Арсений собрал свое немудреное снаряжение и отправился побродить по берегу океана. В шуме и грохоте волн ему лучше думалось. Он перебирал в памяти все, что знал о семейных обычаях чаморро.
Главные в семье — жены. Улов от рыбной ловли тоже отдается жене, которая распределяет его среди родственников. В случае неверности жены муж выгоняет ее из дому, и то не всегда, а наказать не может! Правда, он имеет право вызвать соперника на поединок. А вот если он сам изменяет, тут уж жена буквально сживает его со свету! Она немедленно передает известие всем женщинам селения, и те, надев мужские шлемы, собираются в назначенном месте с дротиками в руках. Все вместе, женщины опустошают поля виновного, обрывают плоды с деревьев, разоряют жилище. Если муж не убежит, они нападают на него и преследуют, пока не выгонят на улицу.
Бывает и так, что женщина оставляет свое жилище и сообщает родственникам, что не может жить с таким мужчиной, тогда родственники являются к виновному и его счастье, если они ограничивались поломкой внутреннего убранства дома, а не разрушали сам дом. Дети всегда остаются с матерью. По смерти мужа все его имущество переходит к жене. После смерти жены все ее имущество забирают родственники. Заботу о детях они тоже берут на себя.
— Забавно, — думал Арсений,- от туземцев никак не ожидаешь такого отношения к женщине. Дикие, но демократичные. Окажись тут наши дамы, тоже потребовали бы такой власти.
