Небесный теленок. Часть 3.
Олененок больше не лежал на том месте, которое ему отвели в юрте – возле войлока, закрывающего вход. Он стоял на своих тоненьких ножках и принюхивался к шкурам, покрывающим стену. Манас не бросился к нему, как это сделал бы другой ребенок, не сын охотника. Он осторожно приблизился и тихонько положил руку на голову детеныша. И все равно тот вздрогнул и сжался.
— Пойдем, попьем молока, — сказал мальчик олененку. И тот не отпрянул, услышав детский голос.
Манас налил малышу молока в плошку, а сам стал не спеша потягивать его из чаши – он любил пить парное.
Наутро отец решил отправиться в соседний аил. Там жила родня матери. У них была большая отара овец, лошади, но охоту они не любили. Да и далеко надо было ехать на охоту – до самых синевших на горизонте гор.
Отец матери, дед Манаса умел шить ичиги. Каждый год отец Манаса снимал мерки со всех сыновей и отправлялся к родне. Отец любил ездить туда один, но на этот раз он собрался взять с собой Манаса. Мать радостно хлопотала, снаряжая мужа и сына в гости – наложила полные мешки гостинцев. Тут было вяленое мясо, сыр из кобыльего молока, но самое главное – два мешка кумыса – такой умели делать только на высокогорье. Мать и сама этому не сразу научилась. Шутка ли – надо, чтоб молоко правильно свернулось, чтоб равномерно насыщалось воздухом, чтоб не застаивалось – для этого его перемешивали по солнцу специальной ложкой. Манас любил каждый раз эту ложку облизывать. Мать смеялась:
— Живот заболит!
Но живот не болел, просто становилось весело!
Раз аил дедушки с бабушкой находился не так близко, они постарались как следует накормить и напоить коней – чтобы не останавливаться по дороге. Манас ехал на своем коне – том, которого ему подарили на прошлый день рождения. Ухаживал за конем средний брат, но Манас должен был помогать и каждый день проверять, как чувствует себя его питомец. И вот теперь он горделиво восседал на специально пошитом для него седле и терпел все кочки и ухабы дороги, которые больно отдавались во всем теле.
— Смотри, держись за мной, чтобы нога твоего коня не попала в норку суслика, — говорил отец, когда они забирались в седла. – Не то конь сломает ногу, а ты упадешь на землю.
— Хорошо, отец, — серьезно отвечал мальчик, а у самого забилось сердце – первый раз он едет один в седле.
Вдруг он вспомнил:
— Отец! А кто будет смотреть за моим теленком, пока я езжу?
— Мать остается дома, она и присмотрит, — отвечал отец, — не бойся, он не успеет соскучиться.
— Пойдем, попьем молока, — сказал мальчик олененку. И тот не отпрянул, услышав детский голос.
Манас налил малышу молока в плошку, а сам стал не спеша потягивать его из чаши – он любил пить парное.
Наутро отец решил отправиться в соседний аил. Там жила родня матери. У них была большая отара овец, лошади, но охоту они не любили. Да и далеко надо было ехать на охоту – до самых синевших на горизонте гор.
Отец матери, дед Манаса умел шить ичиги. Каждый год отец Манаса снимал мерки со всех сыновей и отправлялся к родне. Отец любил ездить туда один, но на этот раз он собрался взять с собой Манаса. Мать радостно хлопотала, снаряжая мужа и сына в гости – наложила полные мешки гостинцев. Тут было вяленое мясо, сыр из кобыльего молока, но самое главное – два мешка кумыса – такой умели делать только на высокогорье. Мать и сама этому не сразу научилась. Шутка ли – надо, чтоб молоко правильно свернулось, чтоб равномерно насыщалось воздухом, чтоб не застаивалось – для этого его перемешивали по солнцу специальной ложкой. Манас любил каждый раз эту ложку облизывать. Мать смеялась:
— Живот заболит!
Но живот не болел, просто становилось весело!
Раз аил дедушки с бабушкой находился не так близко, они постарались как следует накормить и напоить коней – чтобы не останавливаться по дороге. Манас ехал на своем коне – том, которого ему подарили на прошлый день рождения. Ухаживал за конем средний брат, но Манас должен был помогать и каждый день проверять, как чувствует себя его питомец. И вот теперь он горделиво восседал на специально пошитом для него седле и терпел все кочки и ухабы дороги, которые больно отдавались во всем теле.
— Смотри, держись за мной, чтобы нога твоего коня не попала в норку суслика, — говорил отец, когда они забирались в седла. – Не то конь сломает ногу, а ты упадешь на землю.
— Хорошо, отец, — серьезно отвечал мальчик, а у самого забилось сердце – первый раз он едет один в седле.
Вдруг он вспомнил:
— Отец! А кто будет смотреть за моим теленком, пока я езжу?
— Мать остается дома, она и присмотрит, — отвечал отец, — не бойся, он не успеет соскучиться.
