Gunnar Ekelöf. Var hälsad kära kropp... Гуннар Экелёф. Мы привечали тело...
Berlin 1933
Var hälsad kära kropp och kära själ:
Allting att vinna, ingenting att minnas
Trött är mitt öga, spindelns låga brinner
Rödflammig saktare I stillhetens ackord.
Ådrorna slingrar sig omkring blicken
Där kroppens alla lögner ligger dolda
Och själens bleka självbedrägerier.
Hatets tid är kommen. I nätternas ödestimmar
Blutar blodet hårdare I enlightens rör
Och tänkens hals som binder den till livet
Kläms sakta sönder under evighetens glas
Mördarnas tid är kommen. I hätskogen växer
Vapenskaft åt alla som saknar ödet,
Spjut åt alla som vill spetsa världen. Föraktets tid är kommen. I skenhjärtat flyter Olja åt alla blixtar gift åt alla
Förstenade viljor.
Struparnas tid är kommen. I skränskogen rasslar
Förkolnande liar åt alla störtande ådror, Förbrännelse åt alla kroppars lögner
Och själars hån:
Jag vill bli hård och feg som stål och guld, Med lögner döda lögnen
Och segra över dessa ord som stimmar
I ordrikhetens ordnöd och försvinna,
I ändlöshetens ord besvärja världen.
Så skall min vilja bli som ni har velat
I störtande ådror i skymmande ögon…
Var hälsad kära kropp och kära själ:
Allting att vinna ingenting att minnas:
Kring lampans andakt och kring drömmens låga
Sluter sig obeveklig tystnadens onyx,
Sänker sig kylans marmor, svårmodets porfyr.
Nu sover universum, allting sover,
Nu sover stenarna, i deras ådror
Har blodet stelnat och i deras hjärtan
Har döda fågelödlor somnat, allting sover,
Nu sover alla kroppar, allting sover
Och helvetet är över jorden avgrundskylan, Den aldrig anade vanställande likväl Besannande jag ser mig om allt sover: Förvridna anletsdrag förvridna kroppar,
Osköna ställningar slappnade murrar
Omkring mig stelnade som stenar
Vulkanerna sover. En Kanthaka
Mig väntar.
Берлин 1933
Мы привечали тело, дух любимый:
Всё победить и ничего не помнить
Глаза устали, низкое веретено
Огня всё медленней в аккордах тишины.
А вены извиваются вкруг взгляда
И тела того ложь ещё сокрыта
Прозрачен у души самообман.
День ненависти. В час судьбы ночной
Кровь жёстче бьёт в сосуды соответствий
И мысль их будто связывает с жизнью
Раздавленный гниёт под вечности стеклом
Вот время убивать. Растёт в лесу горящем
Древко для всех, кому судьба не вышла
Копье для всех, кто мир пронзить желает.
Вот время презирать. И в суррогате сердца
Нефть для всех молний, яд для воли всей
Окаменелой.
Пришёл день горла. Звенит в лесу кричащем
Обугленная ложь для всех тревожных вен,
Огонь священный для неверных тел
И поруганье душ:
Хочу стать твёрд и трус, как сталь и злато,
Ложью ложь убить
И одолеть слова те, словно голос
В нужде потока слов и раствориться
В слов заклинаний бесконечном мире.
Так будет моя воля вслед твоей
По венам льющейся в темнеющих глазах...
Мы привечали тело, дух здоровый:
Всё победить и ничего не помнить:
О преданности ламп и пламени видений
Закрывался упорно молчания оникс
Сникал холода мрамор, унынья порфир.
И ныне спят вселенная и вечность
И ныне звёзды, спят и в их сосудах
Застыла камнем кровь, а в их сердцах
Дракон спит мёртвый, всё сковало сном
Тела все ныне спят, всё цепенеет
И преисподняя - пропасть над землёй,
Что никогда уродств не ожидала
Но правда когда спит всё, себя вижу:
Лик искаженный, судороги тела
От позы неудобной, рот раззявлен
Вокруг меня застывшие как камни,
Вулканы спят.
Кантхака* ждёт меня.
*Кантхака был любимым белым конем принца Сиддхартхи, который впоследствии стал Гаутамой Буддой.
