Снегоход

От стены до стены два шага: если встать посередине и раскинуть руки, можно идти, ведя кончиками пальцев по обеим сразу. Ледяные кирпичи сахарно похрустывают и морозят ладони, но варежки болтаются на резинках. Когда счастлив — не холодно. Налево, развилка... Направо! Звонкие голоса путают. Не заблужусь — глажу лежащий в кармане моток шерстяной пряжи. Радужные нитки туго клубочатся в руке — как раз сжать, — и наверняка волшебные. В полупрозрачных стенах пробегают тени в шапочках с помпонами. Оглядываюсь. Налево!

 

Выскальзываю из лабиринта прямиком в объятия. Клубок кувыркается к тиру, выпав из кармана. Мой дед Мороз ловко колдует меткие выстрелы, а я считаю упавшие ёлочки. Одна, семь, девять... Какое число дальше? Округлое, как утюжок, разгладивший каток на заливе. Дед Мороз подталкивает вперёд: шагаю, проваливаясь в снег. Он вкусно хрупает и легко лепится, но меня ждут сани — глянцевые, как вишнёвый леденец, с тёмными лыжами и невидимыми оленями. Сиденье снегохода гулко вздрагивает, когда Мороз надевает шлем. Привстаю, выглядывая из-за его плеча — в глаза бьёт ветер, намерзая на ресницы и щекоча улыбку.

 

Захлёбываюсь восторгом. Деревья пробегают мимо, помахивая лапами и стряхивая за шиворот горсти косматого инея, а сугробы впереди взрываются ледяными облаками, радужными и колкими. Впереди на мгновение мелькает оленья упряжь. Хочу посмотреть на городские крыши внизу, но мне велят держаться крепче...