Серпантин

Серебристо-розовая полоска бумаги ложится в руки тугим рулончиком, скрипучим и гладким. Пальцы давно застыли, встретившись с декабрём без перчаток, оттого неловко подцепляют на катушке край нарядной ленты: та падает, насмешливо кудрявясь сразу вся, и оседает на снегу воздушным облаком. Ни начала, ни конца, только кружевные пружинки. Перламутровые льдинки под ногами радужно бликуют.

 

Распутываю шелестящий клубок, осторожничая, чтобы не измять — вдруг не сумею разгладить залом, и он станет ухабом на дороге к празднику. Помешает. Гирлянда подсвечивает еловые лапы и игрушки, волшебно меняя цвета и смягчая морозную темноту. Фонарики-капельки медленно танцуют перед глазами, завораживая размеренным движением. Их огоньки не остаются снаружи, ныряют в глубину зрачков, щекочут мурашками под кожей, и гладят кончики губ. Холодно. Слегка улыбаюсь. Возможно ли?

 

Растягиваю упругую ленту серпантина по тёмно-зелёным ветвям, и сама хочу стать ей, километрами трассы, на которой закладывает уши от скорости и низко гудит двигатель на подъёмах, крутыми петлями и мерцающими рождественскими обочинами — не конечной остановкой, а долгой дорогой по декабрю, из ниоткуда... Туда.