Вечер. Иду один по заснеженной улице...

Вечер. Иду один по заснеженной улице.

Никого не хочу видеть, но какие бывают встречи!

Гетто тихо смеётся, и серое небо сутулится.

Быт убил тебя, и я с головы до ног изувечен.

 

Из-за угла выходишь со здоровым улыбчивым типом.

Проходишь мимо, притворяешься, что незнакомы.

Не осуждаю. Стою на месте то ли от недосыпа,

То ли потому что та фотка до сих пор пылится в альбоме.

 

Посмотрю тебе вслед. Вспомню, что было.

Всё кажется таким бесконечно далёким.

Ведь мы сами прошлое закопали в могилу:

Пожертвовали, повзрослев, слишком многим.

 

Нам не по семнадцать. Я и сейчас сумасшедший,

А ты променяла заветную мечту на работу на кассе.

Хотя кого я обманываю? Я тоже не вечен.

Отсидел за неделю пять или шесть семинаров.

 

А помнишь, по лужам с портвейном и колой?

Или как уехали на развалюхе отца в неизвестность?

Словно в том сериале. Я тоже местами помню:

Мы вообще тогда знали, что существует трезвость?

 

А сейчас я один, ты под руку с забавным приматом.

Всё смотрю тебе вслед, и уже толкают прохожие.

Закурю, улыбнусь, и опять угловато.

И вот так закончится наша мыльная опера?

 

Ты правда любишь вот ЭТО? Выглядит глуповато.

Хоть бы сказал тебе надеть шапку на этом морозе.

А за спиной те же, как смоль, чёрные пряди,

Но мне, что Есенину, полюбились волосы цветом в осень.

 

Наконец скроетесь с этим чудом за поворотом.

Бычок кину в урну, зайду в магазин за портвейном.

Знаешь, забавно. Уже не нужна даже и кола,

Чтобы пить эту горькую дрянь, но так оно и дешевле.

.

.

.

.

Пройдут часы. Окажусь около твоего дома.

Прокричу что-то матом. Кину пустую бутылку в окно.

Промахнусь - разобьётся о стену. Мы незнакомы,

И сегодня мне стало на это как никогда всё равно.