Лёд

Подтаявшие октябрьские сугробы лежат по сторонам тропинки неудавшимся безе — бесформенным, влажным и потемневшим с одного бока. Прячу обледеневшие пальцы в карманы расстёгнутого пальто, но так не получается идти, слишком скользко. Ты ругаешь меня за привычку ходить нараспашку, хотя мёрзнут только руки. Правда.

 

Асфальт внезапно заканчивается, оставляя под ногами зернистое суфле земли, упакованное в целлофановую плёночку льда. Не смейся... Всегда забываю позавтракать перед свиданиями, хочу быстрее обнять тебя.

 

Поскальзываюсь, цепляясь за лапу мрачной ели — такую выгнали бы из любого приличного парка. Она неуютно-колючая и печальная... Зато сильная, не дала мне упасть. Опускаюсь на холодную лавочку, сдвигаясь на самый край и поправляя полы пальто. Рассказываю вполголоса про смешную девочку Веру, помнишь такую, подругу огненной ящерки? Вчера ей исполнилось семь и мы целый день провели вместе. Всегда думала, что у маленьких детей короткая память...

 

Наверное, для неё ты ещё важнее, чем для меня, потому что обнимая выигранного мной в тире зайца — на диво улыбчивого и искренне плюшевого, словно не делают сейчас синтетических игрушек, — Вера спрашивала, почему ты давно не приходил. Прости. Долго молчала, чуть не заплакав, и соврала, хотя мы обещали, что никогда не будем её обманывать. Не умею говорить такую правду. Как это делается, скажи, не молчи...

 

Наклоняюсь и смахиваю с надгробия колкую снежную шапку. Ладони совсем застыли, но камень кажется тёплым, какими всегда были твои руки...