Я не умею рисовать...

Я не умею рисовать. А в детстве умела довольно сносно. Даже на какую-то выставку мои художества брали. Но, думаю, что причиной не были мои таланты живописца, а скорее всего, необычность сюжета. Я наряжала пальмы на новый год, переносила негритят на южный и северный полюса и так далее.

 

На мне в школьные годы лежала обязанность еженедельно вывешивать (ну и рисовать, и писать соответственно) стенгазеты. И вот однажды нужно было нарисовать лошадь. Хрен ее знает зачем. Я сидела в своей узкой, как пенал, комнате над огромным листом ватмана уже несколько часов. Лошадь не получалась. Кто угодно, но не лошадь. Пес какой-то постоянно выходил. И я взвыла. Ну, как взвыла. Молча лила слёзы и всё.

 

Не знаю как, но папа это дело просёк. Подошёл и спокойно поинтересовался. Мол, чего страдаешь, доченька. Доченька, размазав слезы и гуашь по моське, бедой поделилась. Буркнула: «Конь - гад». Папа улыбнулся. Ласково так промурлыкал: «Да ладно, тебе...» И научил рисовать ненавистного мне коня.

 

У нас с папой сложились очень неоднозначные отношения. Он меня как-то по-своему любил, я его как-то по-своему тихо ненавидела. А на самом деле...

 

В моей памяти навсегда врезалась, а точнее прострочилась швейной машинкой «Зингер», чёткая картинка.

Мне срочно понадобилась чёрная юбка в мелкую складку. Не мне, конечно, а в школе возникла просто острая необходимость нарядить в подобные юбки всех девочек. В то время в магазинах шаром покати. Я не заморачивалась. Плевать мне было на юбку, на галстуки, знамёна и прочую атрибутику совка. Но папа...

 

Он не умел и никогда раньше этим не занимался. Зато отлично разбирался в чертежах, карбюраторах, двигателях и т. д. Снял с меня мерки, сделал выкройку, купил ткань. Очень тщательно и точно прочертил каждую складочку.

 

Я стояла на улице напротив окна старого барака. Тусклый свет в маленьком окне. И мой папа на коленях на полу увлечённо колдует над чёрным куском ткани. Он до микрона рассчитал каждую складочку, прошил её сверху до низу, отутюжил, прострочил, присобачил пояс и замок «молния» И тут понял, что складки сделал не в ту сторону. Я уверяла его, что и так сойдёт. Вечер поздний, а ему вставать в пять утра на работу. Но папа недовольно цокнул языком, покачал сокрушённо головой и, сказав: «Так не пойдёт» - распорол все швы и заново принялся за работу. К утру на стуле возле моей кровати лежала классная юбка с правильными складками.

 

А я до сих пор стою на маленькой кривой пыльной улочке, смотрю в до скрипа вымытое крошечное окно хибарки. Тусклый свет, и папа на полу, стоя на коленях, колдует над чёрным куском ткани.... Прости меня, папа...