Разговор следователя с поэтом

– Уродец, гадёныш, признайся в содеянном,

Глупец ты этакий, и молись на лучший исход

– О, Сударь вы милейший,

В чем же мне признаться, коли я сроду

Был добр ко всем и всему.

Ничего враждебного у меня не было и в помине на духу.

– Ах ты... сволочь. Значит опорочить девчонку, которой едва исполнилось 16 для тебя тебя это норма?

Ты называешь себя благородным поэтом,

А на самом деле лицемер да подлец.

– Уважаемый, к чему же оскорбления,

Умерьте свой пыл. Я всего-то сделал то, чего Аннушка...

– Её зовут Лиза, урода ты отродье.

– Имён на свете много, не грех и ошибиться,

Не стоит вам так злиться.

Так вот, о чем же я. Наши плотские утехи

Елизавете были только в радость.

Её тонкие, словно первый лёд, стоны

Символизировали сугубо наслаждение,

А лицо Лизочки выражало лишь гримасу упоения,

Без каких либо намёков на отвращение.

Иными словами, я всего-навсего оказал услугу юной даме.

– Наглец и лжец, о каких услугах ты смеешь заикаться.

Ты опорочил мою девочку, сломал жизнь моей ласточке

– Вот как, в таком случае ваш гнев, необъятный мне понятен.

Но признаваться в не содеянном,

Увы, не собираюсь.

Личностям вроде меня не место взаперти.

– Высокомерный ублюдок, завлёк мою дочь глупыми стишками,

Опорочил невинное созданье против её же воли.

Ну ничего, поэт, ждёт тебя расплата, уж поверь.