ЛЁГОНЬКИЙ

Он был похож на страшного Пьеро,

когда вставал с заплёванного пола.

Рукою на него махнула школа,

зато потом набегался "угро".

С улыбкой жуткой, тонким голоском

Пётр говорил со мной, как будто плакал,

петрушкой норовя сложиться на пол

в припадке истерично-шутовском.

"Подумай, у тебя на воле мать..."

"Начальник, разрешите сигаретку!"

Тюремный клоун, глупый малолетка,

кому и что хотел ты доказать?

На детских зонах полный беспредел...

Опущенному чисто по приколу

Петру "пахан" — малой с глазами волка —

с собой покончить до утра велел.

Смеялись над мальчишкою "друзья",

сходившие с ума от лютой скуки:

"Ну, как ты на себя наложишь руки?

Ни вскрыться, ни повеситься нельзя!"

Он в камеру отдельно помещён.

На шконку лез — и, плача, падал на пол...

Конвой устал. По факту выдав рапорт,

под чесночок насытился борщом.

Удар — и шорох. "Вдруг ещё помрёт?"

"Он — лёгонький. Куда там! Не убьётся.

Пускай теперь решает руководство..."

А он всё падал — сутки напролёт.

Конвойные почти сошли с ума.

Господь, наверно, сжалился в итоге.

 

... Пацан скончался в "скорой" по дороге.

Зло бесновалась детская тюрьма.

Холодный скальпель быстро раскромсал

никчёмное измученное тело.

Душа мальчишки с ветром отлетела,

как высохшая сорная трава.

Бывает добрым Зло, а злым — Добро.

Наш мир устроен так, а не иначе.

 

Мне снится —

поднимается и плачет

опять нелепый лёгонький Пьеро.

 

 

Комментарий автора

 

Январь 2010, женско-детское СИЗО, банда юных сельских автоугонщиков, 48 эпизодов. Лютые волчата из вполне приличных семей, семеро, всем 13-14 лет. В деревне машина "кормилица", местные их ментам и сдали. Сидели по трое, главарь отдельно один. Вошли в СИЗО с гонором, переломали и спалили в хатах всё. Входим -- они лыбятся. А что им сделаешь?! Дети. И такая хрень ежедневно. Они ломают, обслуга строит. Злобные этакие мальчики. И этот Петя поначалу не отличался никак. Дёргался, хихикал.

Как потом выяснилось, главарь что-то скумекал и таким образом избавился от "поплывшего" на допросах подельника. А потом сжалился типа -- или умирай пацаном, или живи в аду. ...

И вот что делать? Все всё знают. Заяву пацан не пишет. В карцер нельзя -- нет нарушений режима. Отдельно содержать нельзя, изолятора нет. В хату пацаны другие к себе не пускают -- петух, измена, все зашкварятся. Малолетки, они ж вообще дураки. Вот он в пустой хате со второго яруса и падает... Плачет, хохочет, залезет и перекатом падает. И снова лезет... Списали как несчастный случай.

 

"Опущенному чисто по приколу"-- весь ужас многих пенитенциарных учреждений для несовершеннолетних заключенных как раз и состоит в отсутствии внутренней дисциплины (жёстких понятий). Полный беспредел. На кухнях работают "петухи" -- "правильным пацанам трудиться на тюрьме западло". Опускают легко, как дети в игре, с целью жестоко посмеяться, не осознавая последствий. Тот же Петя ещё вчера был "правильный пацан", сам издевался над другими, дерзил администрации. Одно слово, один намёк -- и стал неприкасаемым.

Отсюда, может быть, и некоторая прохлада в голосе рассказчика -- история началась не вчера, и Петя далеко не ангел. Но что было, то было. Остался только страшный горьковский вопрос: "А был ли мальчик?!"

 

Вряд ли в том, что я написал, есть поэзия. Это просто зарифмованная правда.

Пишу про то, что сам видел. К сожалению, жизни наплевать на все инструкции...