Врата (Глава 24)
Глава 24
Маргарита Львовна шла по длинному светлому коридору, направляясь в свой кабинет. Она привычно цепко улавливала самые незначительные детали, безошибочно сканируя атмосферу своей вотчины. Порядок, чистота, цветы, запахи, персонал, каждый человек, встреченный по пути– ничего не ускользало от её пристального внимания. Это было отработано в ней до автоматизма, стало образом жизни, её сутью – всем. Для сына, ради которого, как ей казалось, всё это создавалось.
- Маша, открой фрамуги, цветы в холле на втором этаже не политы. Тебе нездоровится? Что-то ты неважно выглядишь.
- Да Мишка опять поздно вернулся, уснуть не могла.
- Принеси мне истории и новую документацию. Ты почту просмотрела?
- Да…Документация пришла, сейчас зарегистрирую. Вам кофе со сливками или крепкий?
- Не нужно, документацию неси, после зарегистрируешь.
В феврале клиника закупила новое оборудование. Это решение было принято не сразу. Марго четыре месяца провела в Германии, чтобы освоить его, оперировала, изучала, спрашивала. Очередь на операции была уплотнена настолько, экстренный звонок некуда было вставить, а начать всё никак не удавалось. Мешали технические нестыковки, а потом программное обеспечение начало тормозить процесс. Запросили дополнительную документацию на русском языке. Производитель предложил прислать человека для сопровождения на первое время. А это опять оттяжка: содержание, гостиница, отдельный кабинет – затраты, одним словом.
Марго не заметила, как время скатилось к полудню. Листая бумаги, она всё больше убеждалась, что нужно брать своих «айтишников». Может, объявить тендер? Пусть приедет этот их представитель, наших немного натаскает и восвояси его, чем скорее - тем лучше. Она нажала кнопку.
- Маша, кофе принеси покрепче, что там у нас с поставками? Комбинированные хрусталики пришли?
Раздался звонок, Марго сняла трубку, вздрогнула, услышав зычный раскатистый бас. Она всегда невольно съёживалась от этого повелительно снисходительного голоса. Он принадлежал хозяину жизни, для которого ничего невозможного не было, который привычно повелевал, предполагая безоговорочное подчинение.
- Здравствуйте, уважаемая, что вы решили?
«Сегодня объявим тендер, это около двух недель, встреча со специалистами – два дня… так…» - соображала про себя.
- На 2 апреля заказывайте билет. Да, я посмотрела. Когда обратно? Хороший вопрос. Конечно, договоримся.
Она рассеянно потягивала горький тягучий напиток. Решение было принято, и расслабление не заставило себя ждать. Мысли увели далеко от насущных дел - к семье, к прошлому.
Её Можайск с маленькой двухкомнатной «хрущёвкой», постоянно пьющим отцом и изработанной матерью, братишкой. Она бежала оттуда как от чумы. Медицина была её кумиром. С четвёртого класса Марго помогала «санитарить» матери в центральной районной больнице, в основном по ночам, чтобы начальство не знало, а сама исступлённо и зло учила химию и биологию. Подруга Тамара от репетиторов не вылезала, а Марго с семьёй перебивались, денег постоянно не хватало. Молоко на столе – редкий гость. Сыворотка, тогда сыворотку стали продавать, и мать кто-то научил стряпать блины без яиц. Какие же вкусные были эти блины. Марго и потом пекла их иногда для себя, тайком, чтобы совсем уж себя добить, когда ей нужно было расплакаться, а не получалось. Поступить нужно было обязательно на бюджет, ведь о том, чтобы учиться платно, вопрос не стоял. Вопрос стоял о том, чтобы после школы на работу устраиваться. «Нечего тебе тут хлеб даром жрать», - орал хмельной отец, мать молчала. Понимала, сейчас без образования нельзя. Сама в поломойках с этими горшками да «утками» намаялась, не хотела дочери такой судьбы. Решили, что если поступит, половину стипендии – в семью, благо тогда ещё общежитие бюджетникам бесплатно давали. А потом какая-то подработка, может, подвернётся, отпустили, одним словом. Марго приезжала по выходным на час - другой, работать нужно было много, привозила деньги. Мать старалась всегда к её приезду что-то вкусненькое приготовить.
- Ну, как ты там, доченька? Поспать хоть немного успеваешь?
- Успеваю, мам, я всё успеваю. Всё у меня хорошо, за меня не беспокойтесь.
Колюшке она привозила шоколадные конфеты, и на углу в киоске покупала им с матерью мороженое.
Поступив в университет, Марго почти сразу устроилась сиделкой к больной раком женщине. Они с сокурсницей попеременно дежурили у своей подопечной по ночам, та из Фрязино тоже поступать приехала. Марго и Наташа учились в одной группе, в общежитии одном жили, кровати – рядом. Женщина та была тяжёлая. Марго после неё и решила, общую хирургию выбрать специализацией, но потом как-то так вышло, что попала на кафедру микрохирургии и стала специализироваться по глазным делам. Отец умер, когда ей было двадцать, Марго облегчённо выдохнула. Теперь её поездки домой участились, иногда даже на ночь оставалась, чтобы утром Колюшкины тетрадки проверить, по химии помочь. Училась она с удовольствием, с рвением, будто хотела жизни что-то доказать. Доказать, что непременно вылезет из этой унизительной нищеты, станет успешной и обязательно счастливой. Она никогда не свяжет свою жизнь с пьющим человеком, не станет терпеть побоев и бояться по ночам.
Андрей ворвался в её жизнь бесшабашно, нарушив устоявшийся порядок во всём, а главное - в её мыслях. На потоке он был заметен. Тёмные, с каштановым отливом, волосы, выразительные сине-голубые глаза. Худощавый, высокий, стремительный, дерзкий. Он всегда задавал вопросы, которые приводили преподавателей в замешательство, а студентов заставляли задавать эти вопросы самим себе. Марго о нём и не помышляла, Андрей был из богатой семьи, с Севера. Отец его работал где-то в нефти на руководящем посту, был акционером.
Парень жил в собственной двухкомнатной квартире в центре Москвы, водил добротный Volkswagen. Ходили слухи, что на машину он заработал себе сам, но подробностей никто не знал. Началось всё на четвёртом курсе, когда они стали понемногу ассистировать. Марго хвалили. У неё была особая сметка на диагнозы, препараты, инструментарий. Она ассистировала, как опытная медицинская сестра, ничего не забывая, предупреждая каждое движение хирурга. Видимо, именно эти её качества привлекли внимание Андрея. Как-то после занятий он предложил проводить её до остановки. Увлечённо разговаривая, они не заметили, как начало темнеть, подошли к общежитию только к восьми вечера. Андрей рассказывал, что родители были против медицины, что отец ему уже и место у себя присмотрел, обещал с образованием помочь.
- А почему всё-таки медицина, почему офтальмолог, почему хирургия? – Рита искренне удивлялась такому выбору, ведь и так всё было, зачем уезжать из дома?
- Обещал, деду обещал.
Помолчали.
- Дед у меня слепой был, от рождения, очень меня любил. Я когда уезжал, пообещал, что выучусь и обязательно вылечу его.
- Дед на Севере с родителями?
- Дед умер… Год назад…
- Прости, я не хотела.
- Знаешь, я хочу свой центр открыть, вот закончу, поработаю в стационаре с год, а тогда… Пойдёшь ко мне работать?
Поворот был неожиданный, Марго перевела дыхание.
- Поживём – увидим. Закончить надо сначала. И потом, распределения-то нет, я думала на кафедре остаться.
- На кафедре?!! Кем?! Хочешь до старости пинцеты подавать?
- Ну почему же подавать?
- А потому, что здесь давно уже всё схвачено и за всё заплачено, - раздражённо сказал Андрей, - здесь дочки, сыночки, внучки…Нужно в клинику устраиваться…В хорошую престижную клинику.
- Кто тебя туда возьмёт? Без опыта. Чтобы генералом стать, нужно пороху понюхать, по гарнизонам поскитаться.
- А это мы посмотрим ещё!
- Ты максималист…Тебя жизнь не била, не мотала. Слава Богу.
- Ладно, проехали. У тебя как с переводами? Мне тут журнал принесли, последние статьи по микрохирургии. Они там такие чудеса делают, фантастика, всё автоматически, лазером. Перевести бы, Наталья вроде занималась, спроси у неё?
- Кто они-то?
- Да немцы же, немцы!
- А что сам не спросишь? Давай уже! Вместе с ней посмотрим.
Андрей достал папку. Порывом ветра раздувало его густую шевелюру, тонкие пальцы силились справиться с непослушным замком. Девушка взяла иностранный глянцевый, красочно иллюстрированный журнал, положила в пакет, тихо сказала:
- Ладно, пока, мне пора...
Андрей упёрся лбом в её плечо,подобно молодому бычку. Это означало маленькое перемирие, вроде «проехали» и «пока». И это стало впоследствии их прощальным жестом до самого окончания всей не очень долгой истории.
- До завтра.
Марго не спала всю ночь, видела перед собой эти голубые, почти синие глубокие, как омут, глаза. И ещё дыхание, горячее такое… совсем-совсем близко. Она уж и не понимала, где сон, а где явь.
Влюбилась она тогда, как говорится, «по уши», по самые, самые уши.
Летела на следующее утро на занятия, счастливая. Вот сейчас увидит его глаза, меняющиеся в свете дня от голубого до тёмно-бирюзового, услышит голос, соскучилась она невероятно…За одну только ночь. Представляла, как сидят они рядом, как скрипят о бумагу ручки, как он откидывает со лба непослушную прядь, берёт её за руку нежно-нежно. «Доверяйте грёзам», - вертелась в голове фраза из какого-то женского романа.
Но ничего этого не произошло. Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. В это утро Андрей перекинулся с ней парой фраз, типа «привет», «как дела?», поспешил на своё место, у окна во втором ряду, и стал привычно перелистывать свой кожаный блокнот. Марго не слышала своей фамилии во время переклички, она изо всех сил старалась не смотреть в его сторону. Только один раз не выдержала и, оглянувшись на задние ряды, будто искала кого-то, вскользь прошлась взглядом по левому краю аудитории. Всю неделю они с Наташей по вечерам переводили немецкий журнал, а в пятницу утром Марго подошла к Андрею и протянула ему силиконовую папку.
- Так быстро? Ну, вы даёте, - он достал из сумки коробку дорогих конфет и протянул девушке, - ну как там, на зарубежном фронте? Сильно мы от них отстали?
- Думаю, лет на тридцать, может, больше, - Марго старалась сдерживать дрожь в голосе, - у них всё делает электроника.
Андрей перелистывал перевод.
- А это что ты отмечала?
- Это инструментарий. Я кое-что из этого у нас в операционной видела. Здесь о растворах много интересного написано. Ты посмотри, перечитай несколько раз. Меня это навело на кое-какие мысли.
Спрятав бумаги в сумку, юноша легонько потрепал девушку за локоть.
- Марго, а ты перебирайся ко мне. Что тебе в этой комнатушке ютиться. У меня места много, и на занятия буду тебя возить.
- В качестве домработницы? - девушка густо покраснела.
- В качестве домработницы у меня Анна Григорьевна по субботам приходит и готовит не хуже, чем в ресторане, тебе понравится.
- Ты мне хочешь вторую комнату сдать?
Андрей хмыкнул.
- Да, за 30 евро и, пожалуйста, залог вперёд.
- Райские условия, -всё гуще краснея, ответила ему в тон Марго, - ну ладно, это уже не смешно.
- А я и не смеюсь, я серьёзно тебе предлагаю.
- Непременно, завтра же, благодетель нашёлся, - она резко повернулась, двинулась к выходу.
Раиса Фаридовна, разложив на кафедре свои тетрадки и схемы, перелистывала групповой журнал.
- Вы, Пожарская, далеко направились? – окликнула она студентку, когда та была уже в дверях.
Двери резко и громко захлопнулись.
Раиса Фаридовна вздрогнула, передёрнула плечом: «Скажите, пожалуйста!»
Постучав карандашом по столу, она начала перекличку: «Тише, тише, Алилекова?!»
- Здесь.
Андрей, извинившись, мягко прикрыл за собой дверь. Поравнявшись с девушкой, он тронул её за локоть.
- Марго, я же пошутил. Правда, - он откинул со лба каштановую прядь.
Эта его привычка. Это было просто невыносимо.
- Ты что, проверяешь меня?
- Пошли в наше кафе, всё равно пару пропустили.
- Оно с десяти.
- Ну, пошли к остановке, там уже точно открыто.
Если пойти в кафе, то сегодняшний ужин придётся пропустить, мелькнуло у Марго в голове, она тихо произнесла:
- Пошли.
Марго переехала к Андрею через три месяца. А ещё через месяц Анна Григорьевна получила расчёт. Тот год пролетел быстро, и это было самое счастливое время в её жизни. Мы не знаем, сколько нам отмерено счастья. Можно прожить всю жизнь, не ведая о нём, но когда оно случается, то каждый день подобен золотому слитку в океане песка.
Марго успевала всё: учёба, квартира, уборка, приготовление еды, поездки к родным, подработка. Она не хотела жить за чужой счёт, мать внушила ей с самого детства, что в этой жизни можно надеяться только на себя. Как Андрей ни уговаривал, не соглашалась бросить работу. Правда, работа была уже иного характера, она устроилась в институт молекулярной генетики в лабораторию. Мыла пробирки, следила за оборудованием, помогала препарировать крыс, за ней был закреплён весь лабораторный инструментарий. Андрей посмеивался вначале, потом отступил. Почему бы и нет? Любое знание всегда приходит зачем-то. Они часто отправлялись в Московский Театр классического балета, «Щелкунчик» пересмотрели только три раза, или на Никитскую, в малый зал консерватории. Это был один из самых уютных залов Москвы. С Андреем Марго узнала много всего, например, что такое яйцо пашот с беконом, и как приготовить его под соусом голландез.
После защиты Андрей уехал в Питер, в Санкт-Петербургский филиал МНТК- Микрохирургия глаза им. академика Святослава Николаевича Фёдорова. Компания отца Андрея- Ильи Сергеевича инвестировала в этот институт, и там у него были «свои» люди. Марго осталась на родной кафедре, работала в клинике глазных болезней при институте. Её живо интересовала микрохирургия, нужно было нарабатывать опыт, преподавание она не рассматривала. Они с Андреем созванивались, летали друг к другу на праздники, бывало, что и на выходные. Разлука была на пользу обоим, подогревала эмоции, волновала, будоражила, была тем катализатором, который не давал чувствам остывать. Через полтора года Андрей вернулся в Москву, он был по-прежнему одержим мыслью - открыть собственную клинику. Денег Илья Сергеевич на сына не жалел, Андрей был единственным ребёнком. И началось хождение по инстанциям: получение лицензии, поиски специалистов, выбор здания, СЭС - всё то, что проходит каждый, когда речь заходит о бизнесе, тем более, такого рода. Здесь главное – связи, иначе не стоит и соваться. Во время прохождения специализации Андрею удалось договориться в Питере с некоторыми опытными практикующими хирургами - офтальмологами о переезде. Те снимали квартиры, не были обременены семьёй, им, как и всем, рвущимся к жизни, молодым и не очень молодым людям, нужен был статус, достаток и стабильность. Андрей умел договариваться, и этого было ему не занимать. Дипломатия всегда была его коньком, у него была особая «чуйка» на людей, время и место. Марго всячески старалась быть полезной. Их жизнь стала другой. Часто поздними вечерами, ближе к полуночи, она, наблюдая его серые круги под глазами, заваривала ему энергетический целебный чай.
- Остановись наконец, не может всё случиться в мгновение ока. Всё должно происходить последовательно, вызреть. То, что происходит, нормально.
Но всё было тщетно, дело набирало обороты, и остановить этот процесс было уже нельзя. Что-то исчезло в их отношениях, как будто слегка треснул утренний хрупкий осенний лёд. Старое двухэтажное здание было добротно отделано снаружи и внутри по последним стандартам. От старины осталась только искусная лепнина на центральных колоннах фасада. В светлом уютном холле будущей клиники было выложено стильное, с абстракциями, мозаичное панно, а в зоне ресепшн с потолка спускалась «космическая» люстра в стиле хай-тек. И всё это великолепие, пахнущее деньгами, давило, громоздилось и стремилось не понятно куда, но уж точно обратно пропорционально их отношениям.
Об аварии Марго узнала не сразу. Андрей не пришёл ночевать и весь день не звонил. Сначала она решила, что он заночевал в офисе. Отработав день и вернувшись домой, она начала звонить. В милиции, просмотрев перечень сводок последних двух суток, ей предложили опознать тело в московском морге в районе Кунцево. Марго взяла такси. Как во сне она всматривалась в изодранные лоскутки ткани - его свитер, рукав с запёкшейся кровью. Тело узнать было невозможно. В аварии разбились три иномарки и микроавтобус. Водитель автобуса, видимо, уснул и выехал на встречную полосу, так как следов алкоголя в его крови не обнаружили. Машина Андрея, свернув на обочину, на большой скорости врезалась в бетонное ограждение. Всего в аварии погибли шесть человек. Была поздняя ночь, и очевидцев происшествия не нашли, и видеокамер на этом участке дороги тоже не оказалось. А выжившие на тот момент находились либо в реанимации, либо не могли дать показаний. Поэтому Марго толком ничего не объяснили.
- Когда будете тело забирать?
Молчание.
- Когда тело будете забирать!!?
- Я позвоню….. Сегодня позвоню.
Вернувшись, Марго позвонила в Тюмень. Илья Сергеевич с Анной Фёдоровной прилетели утренним рейсом. Похороны прошли тихо, достойно. Спасибо родителям, держались из последних сил, ни слезинки. На прощанье Анна Фёдоровна по-матерински обняла девушку и отчаянно прошептала ей на ухо: «Живи за него, слышишь? Живи».
На следующей неделе Илья Сергеевич приехал в Москву, привёз своего бухгалтера и управляющего.
- Ты, детка, поживи пока у Андрея в квартире, а там посмотрим. Главное сейчас, чтобы всё заработало, как он хотел, тебе все карты в руки: медицинская часть, персонал – это всё от тебя теперь будет зависеть. Полина Вольфовна будет тебе помогать.
Марго всхлипнула.
- Ну, ну,- Илья Сергеевич потрепал её по плечу, не отчаивайся. Ты молодая. Умница. Андрюша мне много про тебя рассказывал. Мы с матерью поможем, не горюй, дочка.
Марго закусила губы. Её беременность протекала уже третий месяц, и она не решалась сказать Андрею, ведь они не были зарегистрированы. Ждала подходящего момента, а он всё никак не наступал. Вот и сейчас момент был не подходящий. Внутри неё вызревала новая жизнь - его часть, она инстинктивно положила правую руку на живот и тихо сказала.
- Я постараюсь. Спасибо Вам за всё.
И она старалась, старалась изо всех сил. Понимала, что они с Андреем похожи, только он проявлял себя внешне: вижу цель, иду к цели, прихожу к цели. А у неё было то же самое, только внутри. Недаром говорят, что птицы сталкиваются на одной высоте. И теперь его дело стало её. Он сам был у неё внутри, его часть. А всё,
что было снаружи, – это было только их общей проекцией.
Клинику Илья Сергеевич зарегистрировал на себя. Вся финансовая часть была на Полине Вольфовне, Марго туда не касалась. Отыскав телефоны в записной книжке Андрея, она связалась с Питером и пригласила хирургов– офтальмологов. Через три месяца двое из них переехали в Москву. Вадим Петрович – управляющий, позаботился о рекламе, в популярных медицинских журналах появились добротные информативные статьи. Первые клиенты не заставили себя долго ждать. Сначала Марго просто консультировала, проводила обследования. Примерно через четыре месяца в клинике была сделана первая операция. Удачно.
Когда родился Илья, ей пришлось временно оставить хирургию, потом по рекомендации она взяла няню, и та справлялась по дому и с ребёнком. Выходные Марго неизменно проводила в семье.
Допивая остывший кофе, она рассеянно смотрела в окно, взгляд её был прикован к вербе – молодому деревцу. Почки так набухли, вот-вот раскроются. Да, скоро вербное воскресение. Потом Пасха. Марго снова и снова проваливалась в воспоминания, как в омут, прошлое держало крепко - не отпускало. Когда Илюше исполнился год, это было воскресенье… Да, точно, воскресенье. На пороге их дома неожиданно появился Илья Сергеевич с букетом белых роз и огромным мягким медведем кремового цвета. Этот медведь с коричневыми блестящими глазами – бусинами занимал у них половину дивана. Отец свалился, как снег на голову, без предупреждения, без звонка, был каким-то неестественно весёлым и очень возбуждённым.
- Что же ты, доченька нам ничего не сообщила. Покажи-ка своего богатыря!
Он подхватил испуганного Илюшу и долго не отпускал. Марго только спустя годы поняла, что было причиной столь внезапного появления отца Андрея. Илья Сергеевич знал от Полины все подробности не только о работе клиники, но и о её, Марго, личной жизни, ведь всё было на виду. Самой Марго он звонил крайне редко, да и то говорили о деле и на общие темы. Он знал о ребёнке, знал с самого начала, но приехал только сейчас. Почему?
Только потом, когда Илюше было уже двенадцать лет, Марго всё поняла. Как будто пазл сложился в её голове, и всё сразу встало на свои места. Позвонила мать Андрея: «Рита, у нас горе… Илья Сергеевич…Сердечный приступ. Приезжайте с Илюшей, тебе здесь кое-что причитается». Марго дрожащими руками перебирала бумаги. Заявление на эксгумацию. Результаты генетических проб Андрея. Боже!!!! Они настаивали на эксгумации сына. Значит, всё-таки не поверили. Ну и тем лучше, нет, значит никаких сомнений - чей ребёнок, но … Я ничего не знала. Как такое могло случиться, я ведь даже ничего не почувствовала, когда достали тело, вернее то, что от него осталось.
Илья Сергеевич настоял тогда, чтобы она дала Илюше их фамилию, а спустя два месяца прислал документы. Клинику он оформил на внука, и квартиру тоже. Вся прибыль от клиники должна была поступать на счёт, открытый на имя их с Андреем сына. Марго тогда все эти события накрыли с головой, в её голове роилась бездна вопросов, а ответы получить было не от кого. Через два года, когда Илье исполнилось три, Анна Фёдоровна с Ильёй Сергеевичем уговорили Марго отпустить Илюшу к ним на лето. Им предстоял круиз по Европе. Ребёнок загорел, округлился. Только и разговоров было, что о бабушке с дедушкой и ещё о море. Они баловали Илью: подарки, путешествия. То вдруг приезжали вместе на какой-нибудь праздник. Мальчик знал их, любил деда и скучал. Он редко расспрашивал об Андрее, рассматривая фотографии, замечал сходство с отцом, но не выказывал своих переживаний. А может, он и знал о нём от деда, наверняка, они разговаривали об этом. Илья был похож на Андрея - точная копия, и по характеру тоже. Тот же юношеский максимализм, дерзость, стремление быть первым. Не нужно было эксгумации, чтобы определить. Но тогда они ведь этого не знали. Марго внутренне всегда пыталась оправдать этот шаг, но не получалось.
После смерти Ильи Сергеевича Марго получила дачу в Кунцево на своё имя, добротную обустроенную дачу. К тому времени у них с сыном уже был небольшой домик в Ларюшино. Они там ничего не выращивали. Аккуратно подстриженная трава и розовые кусты. Марго купила этот ветхий дом только из-за участка земли. Постепенно его отремонтировала, облагородила территорию вокруг, посадила жасминовые кусты. Она сразу знала, что отписанную ей дачу будет продавать. Наконец-то исполнится Андреева заветная мечта. Она приобретёт для клиники новое немецкое оборудование с программным управлением. К тому же, сам район Кунцево для неё негодится. Она оттуда тело из морга забирала, и Кунцево для неё превратилось в свинцовый якорь. Марго старалась никогда не появляться на этой дороге. Поистине Господни пути неисповедимы. Это же надо, чтобы эта дача была именно в Кунцево. Бред какой-то.
