Нищенская гордость

- На каникулы я поеду домой в деревню, - с радостью сообщила Наташа Нине Ивановне, маме своего жениха, у которой она гостила.

- Очень хорошо. У меня к тебе просьба: сможешь передать нашей бабушке деньги, а то я еще нескоро поеду?

Нина Ивановна протянула конверт, в котором лежало пятьсот рублей.

- Конечно. Я обязательно к ней зайду и передам. Можете не волноваться.

На пороге стоял 2002 год, в этом году Наташа должна была закончить швейное училище и выйти замуж за ее сына. А пока она жила в общежитии на 900 рублей в месяц, которые получала за потерю кормильца, и плюс ко всему сто пятьдесят рублей стипендию. Не густо. Но она привыкла. Каждая копеечка была на счету: 250 рублей - проживание в общежитии, 100 рублей - проездной на транспорт, если надо было съездить домой в деревню, то это еще 300 рублей туда и обратно, все остальное едва хватало на «шильно-мыльные» принадлежности (бытовая химия на языке студентов) и продукты. Рацион был прост до безобразия: утром чай с печеньем «Юбилейное», в обед пирожок, купленный в булочной рядом с училищем, после учебы, ближе к вечеру, отварные макароны или гречка. Если появлялась картошка, то варился какой-нибудь простенький суп. В общежитии жили так все.

Подъезжая на троллейбусе к «общаге» (так называли ее студенты), Наташа вспомнила, что надо бы купить чай. Протиснувшись между людьми, еле успела вылезти на нужной остановке. Она зашла в магазин, сняла с плеч рюкзак и полезла за кошельком. Но кошелька не оказалось. «Может я, забыла его?» – подумалось ей, но тут сознание охватил ледяной ужас: конверта с деньгами тоже не было. Наташа судорожно стала доставать вещи, хаотично бросая их прямо на серый бетон, так как единственный столик был занят. «Не может быть!» - без конца повторяла она себе под нос, слезы катились потоком, словно ручьи с гор, смывая черную тушь.

- Что случилось? Вам нужна помощь? – раздался деловитый голос охранника за спиной.

- Нет, - еле слышно произнесла девушка, не поднимая глаз. Быстро затолкала всё обратно в рюкзак и вышла из магазина.

В общаге она снова вытряхнула содержимое в надежде найти деньги. Все было тщетно. Рыдания разнеслись по коридору второго этажа. Через пару минут ее утешали человек двадцать, сбежавшихся на шум.

«Деньги в троллейбусе вытащили», - перешептывались девушки, сообщая тем, кто входил в комнату.

Тут Наташа резко успокоилась, вытерла слезы и произнесла все еще дрожащим голосом, умоляя:

- Пожалуйста, займите мне кто-нибудь пятьсот рублей. Я через две недели верну, обязательно.

Возникла пауза. Посыпались оправдания: «Мы потратились на подарки… А у меня совсем не осталось…А мне домой надо ехать…Честное слово, только на билет». Сложности были у всех, тем более праздники «на носу». Каждый пытался утешить по-своему и дать какой-то ценный, по их мнению, совет, но Наташа никого уже не слушала. Она молча встала, взяла куртку и вышла из общежития.

Декабрьские дни короткие, начинало темнеть. Снег монотонно скрипел под ногами, добавляя трагизма к случившемуся. Невесомые снежинки плавно парили в воздухе, падая и залипая на мокрых ресницах. А в голове у девушки молниеносно проносились мысли, давая ей варианты для выхода из сложившейся ситуации:

«Я могу сдать билеты. Это триста рублей…и занять двести. Это все-таки не пятьсот. Найти будет легче», - пришла одна мысль. Затем ее сменила другая: «Соберу я деньги для бабушки, а как же я домой поеду, если билеты сдам? Автостопом…да, автостопом....может, найдутся добрые люди, подвезут в честь праздника? Страшно… а вдруг маньяк попадется. Что же делать?»

Она шла и шла, рассуждая дальше, не обращая внимания ни прохожих, ни на автомобилистов: «Не поеду никуда. Билеты сдам. Через две недели придет пособие, тогда отвезу деньги бабушке… нет, нет и ещё раз нет, это не вариант. Она же ждет, да и мама меня тоже ждет. Нехорошо. Может, просто позвонить Нине Ивановне и признаться, что деньги украли?» От этой мысли девушка содрогнулась: «Признаться? В своей глупости? В неосмотрительности, рассеянности? В том, что не оправдала доверия? А вдруг не поверит, подумает, что я их себе присвоила? Нет, не могу...!»

Ноги довели Наташу до ворот храма, она перекрестилась и вошла. Тишина. Был ли еще кто-то в этот час или нет, девушка не заметила. Она подошла к иконе, с которой на нее смотрел старец с аккуратной белой бородой.Его взгляд был настолько пристальным и теплым , что создавалось ощущение, будто душа согревается и хочет вырваться наружу. Это был Святитель Николай Чудотворец, или Николушка заступник, как ласково его называют в народе, когда обращаются со своими бедами. Наташа припала к иконе, как к родному отцу, прося о помощи. А слезы непроизвольно катились и катились... Молясь, она задавала вопрос: «Что делать?», непонятно отчего, но на душе становилось спокойнее. Рассказав свою беду пред иконой, девушка направилась к выходу.

- Деточка, погоди, - послышался шепот старушки за спиной. Наташа обернулась.

- Вы ко мне обращаетесь? - удивленно спросила она

- Да-да, к тебе. Да больше тут и нет никого. На вот, возьми, - старушка протянула Наташе купюру в пятьсот рублей. Не больше и не меньше - пятьсот! У девушки от неожиданности распахнулись глаза, резко замахала руками и затараторила:

- Ну что Вы?! Мне не нужно…Вы меня с кем-то перепутали, наверное.

- Нужно. Я знаю.

- Откуда?

Наташа внимательно посмотрела на старушку, пытаясь увидеть в ней знакомую. Да напрасно. . Старое поношенное пальто кирпичного цвета, темный шерстяной платок, деревянная клюшка.Эту женщину она видела впервые

- Не спрашивай. Просто возьми как подарок.

- Я не могу. Вам они самой пригодятся. Я не могу брать деньги у пожилой женщины.

- Ох, и гордая же, - старушка покачала головой. - А ты знаешь, что гордым Господь противится, а смиренным дает благодать? Да и не у старухи ты берешь, а у Бога, - ласково и в то же время поучительно сказала пожилая женщина.

Наташа покраснела, опустила глаза и взяла деньги. Слова старой женщины пронзили душу насквозь, словно это были не слова, а раскаленные острые лучи солнца. Чувство вины, смятение, волнение и неожиданная радость нахлынули одновременно .

- Спасибо, - тихо поблагодарила Наташа. Она хотела еще много чего сказать, о том, что обязательно придет через две недели и вернет долг, но слезы перехватили дыхание и застряли где-то посередине гортани. Старушка ласково коснулась дрожащих рук девушки, не давая ей высказаться, произнесла:

- Ступай с Богом! И ни о чем не думай!

 

---

Картина Кристанноовой Надежды " Спасо-Преображенский храм в Рязани"