Бредово потустороннее

Однажды, место я не знаю точно,
И год неведом, будет или был,
На пятницу тринадцатое ночью
Луны кровавой диск по небу плыл.
 
Июнь случился аномально жарким.
Не потому ль поверью вопреки
Досрочно расцвели и ало ярки
На древнем папоротнике цветки.
 
Синхронизировав свои орбиты,
Планеты выстроились на парад.
Умолкли птицы. В тишине разлитой
За горизонтом догорал закат.
 
Тянулось время вязкостью тумана
Над смрадной сыростью гнилых болот.
Давило ожидание, но рано
Ещё, покуда полночь не пробьёт.
 
И вот прошли гнетущие минуты,
Сложившиеся в тяжкие часы.
И молний всполохи порвали путы,
К изнанке мира наклонив весы.
 
С ударом грома полночь наступила.
Из-за кулис огромных чёрных туч
Низвергнулся поток нечистой силы,
Кружа над авансценой горных круч.
 
А у подножья кладбище стонало:
Со скрипом двери склепов отворив,
Отбросив плиты, словно одеяла,
Умершие восстали на призыв
 
И двинулись к вершине, где пылало
Между рогов громадного козла
Искрящееся пламя. Кровь в бокалах
Взалкавших с нетерпением ждала.
 
В окрестностях истошно выли волки,
Поджав от страха уши и хвосты.
Стояла дыбом шерсть у них на холках,
Глаза черны и полны пустоты.
 
Плясали ведьмы в парах с ведьмаками,
Играл оркестр из бесов и чертей
Кошачьими хвостами, как смычками,
По головам убитых лошадей.
 
Сбивали мётлы воронов летящих.
Их головокружительный полёт
Закручивал огонь по восходящей
В чернильно пламенный водоворот,
 
Грозящий под бесчинствующий хохот
Любую душу в клочья разорвать.
На шабаше царила смерть и похоть,
Вербуя верноподданную рать
 
Из мёртвых и гнилых хотя бы телом,
А если кто душой, так тем ценней.
Та оргия орала и пыхтела
И пожирала тех, кто пожирней.
 
Озлобленный от прежнего бессилья
Строй демонов, свободой опьянён,
Расправив перепончатые крылья,
Взлетел, скрыв чернотою небосклон.
 
За тучами и крыльями светила
Попрятались, сгорая от стыда
За то, что на Земле происходило,
Хоть не должно случаться никогда.
 
Я видела тот бал потусторонний,
Скрываясь за высоким валуном.
Как очутилась там, уже не помню.
Возможно, это было только сном.
 
Он длился вечность иль одну минуту,
Другим был виден или мне одной -
Не суть. Но ощущаю почему-то,
Что стала я с тех пор совсем иной.