В ПРИГОРОДНОЙ МАРШРУТКЕ
(Зарисовка с натуры)
Наброшен пухлый белый плат
На плечи круглые Карпат,
И в зимнее оделось платье
Заснеженное Прикарпатье.
Обледенелая дорога
Вилась то круто, то полого.
По выбоинам желтоватым
За километром километр,
Нечастые минуя хаты,
Маршрутка прыгала в райцентр.
Мело крупою. Вечерело.
Садились люди то и дело,
Как пчёлы в улей натолкались,
Утрамбовались, заобщались:
- Та не, не треба мне билетик,
Себе оставьте, пан шофёр.
- Маричка! Как Иван, как дети?
- Та-а! Как-то жили до сих пор.
Отремонтировали дом,
Глядишь, и дальше проживём.
- А расскажи мне об Оксане,
Я ж её помню крохотулей.
- Ой, в Киеве да на Майдане
Оксана с Ющенко и Юлей.
- Ого, и ты её пустила?
Дитя ж ещё. Ей сколько ныне?
- Поехала, бо так решила!
Нехай послужит Украине.
И не сама ж вершит дела,
Там мало что не полсела.
Их много, и они при деле.
Там кормят, поят, приодели…
Мешки в маршрутке рвутся в пляс.
Ни капли воздуха сейчас.
- Откуда будете? – страдая,
К мешку коленом припадая,
Худая и немолодая
Соседка спрашивает нас. –
Откуда? Та вы шо! Из Львова?
Таки из Львова из самОго?
Тогда, прошу меня простить,
Могу я кое-что спросить?
…Сын у меня один. Красивый…
Женат. Имею двое внуков.
На заработках был в России.
Трудяга! Золотые руки!
Во Львове кончил институт.
Учился, верьте, не на тройки.
Так нет же заработков тут!
В Москве устроился на стройке.
А в понедельник…нету слов…
Вот, привезли… Он снова с нами…
Упал сынок. Упал с лесов.
Упал – и головой о камень.
Больница? Ну, а что больница?
Мы с дедом те ещё бойцы,
Жена – подстреленная птица,
Детишки – голые птенцы.
Такие вот у нас дела…
Теперь я в церковь зачастила
Да вот ещё обет дала,
Спаси его святая сила:
Как будет жив мой голубь сизый,
Куплю священнику на ризу
Хорошей золотой парчи.
Так тяжело мне, хоть кричи.
Ой, горе горькое, панове,
Сынок ведь у меня один!
…Так вы не знаете, во Львове
Есть, ну, церковный магазин?
*
А за окном всё меньше света,
И, заглушая разговор,
Блатную русскую кассету
Поставил молодой шофёр.
Наброшен пухлый белый плат
На плечи круглые Карпат,
И в зимнее оделось платье
Заснеженное Прикарпатье.
Обледенелая дорога
Вилась то круто, то полого.
По выбоинам желтоватым
За километром километр,
Нечастые минуя хаты,
Маршрутка прыгала в райцентр.
Мело крупою. Вечерело.
Садились люди то и дело,
Как пчёлы в улей натолкались,
Утрамбовались, заобщались:
- Та не, не треба мне билетик,
Себе оставьте, пан шофёр.
- Маричка! Как Иван, как дети?
- Та-а! Как-то жили до сих пор.
Отремонтировали дом,
Глядишь, и дальше проживём.
- А расскажи мне об Оксане,
Я ж её помню крохотулей.
- Ой, в Киеве да на Майдане
Оксана с Ющенко и Юлей.
- Ого, и ты её пустила?
Дитя ж ещё. Ей сколько ныне?
- Поехала, бо так решила!
Нехай послужит Украине.
И не сама ж вершит дела,
Там мало что не полсела.
Их много, и они при деле.
Там кормят, поят, приодели…
Мешки в маршрутке рвутся в пляс.
Ни капли воздуха сейчас.
- Откуда будете? – страдая,
К мешку коленом припадая,
Худая и немолодая
Соседка спрашивает нас. –
Откуда? Та вы шо! Из Львова?
Таки из Львова из самОго?
Тогда, прошу меня простить,
Могу я кое-что спросить?
…Сын у меня один. Красивый…
Женат. Имею двое внуков.
На заработках был в России.
Трудяга! Золотые руки!
Во Львове кончил институт.
Учился, верьте, не на тройки.
Так нет же заработков тут!
В Москве устроился на стройке.
А в понедельник…нету слов…
Вот, привезли… Он снова с нами…
Упал сынок. Упал с лесов.
Упал – и головой о камень.
Больница? Ну, а что больница?
Мы с дедом те ещё бойцы,
Жена – подстреленная птица,
Детишки – голые птенцы.
Такие вот у нас дела…
Теперь я в церковь зачастила
Да вот ещё обет дала,
Спаси его святая сила:
Как будет жив мой голубь сизый,
Куплю священнику на ризу
Хорошей золотой парчи.
Так тяжело мне, хоть кричи.
Ой, горе горькое, панове,
Сынок ведь у меня один!
…Так вы не знаете, во Львове
Есть, ну, церковный магазин?
*
А за окном всё меньше света,
И, заглушая разговор,
Блатную русскую кассету
Поставил молодой шофёр.
