ФРЕСКИ ДИОНИСИЯ
...Я хотел
Давным-давно приняться за октаву.
А. Пушкин
Снова север, мистический север.
Белизною бодрит береста.
Низкий ветер полощет посевы,
Обнажает изнанку листа.
В резких тенях, уже предосенних,
Панорама по-русски проста.
Родом я не отсюда, но снова
Слышу колокол зова родного.
В глубь России уводит дорога,
И, возможно, одна и права.
Облака поднимают до Бога,
И такая сквозь них синева,
Что купается в сердце тревога,
Незнакомо вскипают слова.
Купол неба – неистово синий.
Низкий ветер. Печаль. Строгость линий.
Никогда не знавали здесь сраму.
Здесь бессилен упырь-нетопырь.
Закрепляет гвоздём панораму
Ферапонтовский монастырь.
Время зримо сгущается к храму,
В нём скрещаются высь, даль и ширь.
Потрясённый, стоишь, наг и чист,
И не знаешь, кто ты.
Атеист?
Заходи, пред святыней склонися,
Удивляясь касанию крыл.
Кто держал твою кисть, Дионисий,
Эти фрески из света творил?
Чей там лик в исчезающей выси,
Во владеньях неведомых сил?
Купол церкви – неистово синий.
Очи Бога. Печаль. Строгость линий.
.
Давным-давно приняться за октаву.
А. Пушкин
Снова север, мистический север.
Белизною бодрит береста.
Низкий ветер полощет посевы,
Обнажает изнанку листа.
В резких тенях, уже предосенних,
Панорама по-русски проста.
Родом я не отсюда, но снова
Слышу колокол зова родного.
В глубь России уводит дорога,
И, возможно, одна и права.
Облака поднимают до Бога,
И такая сквозь них синева,
Что купается в сердце тревога,
Незнакомо вскипают слова.
Купол неба – неистово синий.
Низкий ветер. Печаль. Строгость линий.
Никогда не знавали здесь сраму.
Здесь бессилен упырь-нетопырь.
Закрепляет гвоздём панораму
Ферапонтовский монастырь.
Время зримо сгущается к храму,
В нём скрещаются высь, даль и ширь.
Потрясённый, стоишь, наг и чист,
И не знаешь, кто ты.
Атеист?
Заходи, пред святыней склонися,
Удивляясь касанию крыл.
Кто держал твою кисть, Дионисий,
Эти фрески из света творил?
Чей там лик в исчезающей выси,
Во владеньях неведомых сил?
Купол церкви – неистово синий.
Очи Бога. Печаль. Строгость линий.
.

