На птицах (Подборка в Топосе)
Почти Роберт Льюис
Наташе
Про вереск надо сжато.
Сейчас я так могу.
Больничная палата
и птицы на снегу.
И я могу про это,
и я могу про то,
что в кланового цвета
одета ты пальто.
А пустошь за больницей.
Там бомж тебе нальёт
за очи и ресницы
свой вересковый мёд.
И может быть, заплачет,
и мы его поймём –
в тот раз была удача
с шотландским королём.
Рю
Наташе
Куда летят драконы
сегодня? На рассвет.
По всем земным законам
драконов в мире нет.
Но пролетают низко,
касаясь этажа.
Их нет. Но кровь их близко.
Ах, как она свежа.
Они её теряют
в полёте ради нас.
Они летят и тают,
как снег, как лёд и газ.
Чтоб ты могла у шторы
заметить без вранья
того из них, которым
назавтра стану я.
Beethoven Op. 69
Когда – особенно – закат.
...и ты как будто умираешь,
и ты как будто виноват,
но этого не понимаешь.
Вокруг колышется трава,
она застигнута закатом.
Из вас троих она права
одна. Она не виновата.
Тишина
Олегу Т.
Я никого не примеряю
на эти бедные стихи.
Я просто тихо умираю,
и хорошо, что дни тихи.
Что тише дней – одни закаты.
И что расплата тишиной –
одна возможная расплата
для пролетевших надо мной.
Да будет так. Скандал Гогена
мне не поднять, кишка тонка.
Но у Гогена несомненно
тиха могучая рука.
Акутагава
Люблю литературу
и долгую, что сны,
осеннюю фигуру
осенней же сосны.
Люблю совсем не славу,
а тот короткий миг,
когда Акутагаву
я вижу среди книг.
Когда заходит солнце
и чуть плотней в лучах
и силуэт японца,
и горечь на губах.
В поэзии нет смысла, –
японец говорит, –
она лишь коромысло
для счастья и обид.
Померкшие пучины.
Во мне и вдалеке
взгрустнувшие мужчины
над чашками сакэ.
Лопух
"В келье инока Зосимы
тело бренное смердит"...
О. Т.
Мы с тобою поносимы.
Выносимы? Да едва ль.
Не найду себе Зосимы.
Не повем свою печаль.
Лопухи на огороде.
Смердяковы у дверей.
Что-то общее в природе
человека и зверей.
Что-то жалкое такое.
Может, нежность... может, грусть.
Ожидание покоя,
беспокойство...
Ну и пусть!
Пусть расцвел лопух –
он тоже
нам с тобою в унисон.
У него ведь – дрожь по коже,
у него – кошмарный сон.
Старший. Мужицкий
Снег ты мой, снег.
Старший. Мужицкий.
Саночек бег.
В брюхе кружится.
Дома портки
Гритта стирает.
Души легки.
Плоть умирает.
Слёзы из глаз.
Снег на ресницах.
Горы колбас.
Небо на птицах.
Мастер
Олегу Т-му
Дырявый забор, хохлома
осеннего древнего леса.
Хотел бы сойти я с ума –
чтоб из одного интереса,
чтоб видеть и ночью и днём –
вот Альфа горит, вот – Омега,
горят-не сгорают огнём
весёлого вечного снега.
А я выхожу босиком
(не видят, уснув, санитары)
с седой головой, с посошком
и полной сумой стеклотары.
Нирвана
Моим дорогим
Чтоб увидать нирвану,
не ходишь далеко.
За яблоком Сезанна,
Ван Гога молоком.
А то – лежишь в постели,
от боли ни гу-гу,
с нирваной рядом – ели,
ворона на снегу.
Амедео
Это – круг запойной пьяни,
это – облака овал.
Это утро Модильяни
в полчаса нарисовал.
Цвет такой блажной и нежный!
До того блаженный цвет,
что особенной надежды
(никакой надежды!) нет.
Может, не искал ты муки,
но нашёл, чего искал –
пробежавшей мимо суки
глаз особенный оскал,
а над этим – выше? ниже? –
перьев трепет и – не зги.
А любовники в Париже
только крыльями наги.
Без обмана
Это верная примета –
бабочки летят на свет.
Значит, наступило лето.
Сколько будет этих лет?
Лучше осень. Без обмана
говорят, что прожил ты,
клочья серого тумана
и увядшие цветы.
Карусельные лошадки,
где же ваша суета?
Пахнут астры – запах сладкий
госпитального бинта.
Бинты
Так воздух свеж с утра,
как будто старый Бах
ночь, утром постирав,
развесил во дворах.
Дыши, мой старый двор,
свой заговор шепча.
К тебе есть разговор
с Господнего плеча.
Не слышен крик менял.
Такой всё чистоты,
как будто поменял
засохшие бинты.
Награды
Отзывы
Максимов Владимир08.02.2019
кристально! спасибо, Влад...
Из Бургоса11.02.2019
Спасибо тебе, брат!
Максимов Владимир11.02.2019
чистый голос твой всегда здесь выручает меня!
Чуднова Ирина26.02.2019
вся подборка чудесная. читала, перечитывала и смаковала.
Из Бургоса01.03.2019
Спасибо тебе, милая!
Голубев Сергей06.03.2019
СИЛЬНО. СЛОВ НЕТ!!!!
