Нашедшая справедливость.Часть 68

Легенда рода

 

Ошмяны

Люди собрались на крепостной стене Ошмян и молчали. С утра, когда рассеялся редкий туман, дозорные увидели напротив ворот города крест. На нём был распят человек. Узнали его сразу – друг и помощник начальника охраны гарнизона Вуйка Зенон был любимцем ошмянцев. Зеня, он не любил, когда его по-другому называли, отличался весёлым нравом, несмотря на молодость, воинским мастерством и часто выручал своих друзей в бою. Ошмяны были одним из перевалочных пунктов между Полоцком и Вильно, не однажды на этот город нападали, когда в государстве наступало безвластие: одних королей свергали, другие умирали своей смертью, но не умела верхушка королевства передавать власть без заговоров, сражений и смуты. И вот их юный воин, которого Вуёк воспитывал заменой себе, оказался в руках осадивших крепость крестоносцев. Закипала ярость защитников, горячие головы рвались в бой. Олелькович поддерживал рвущихся за стены, Борис Александрович и Войцех БорисОвич, напротив, сдерживали.

– Костёр сигнальный загорелся, значит, только Зенон не смог пройти, придёт подмога, обязательно придёт, убеждали они Анджея. Но понимали, почему тот рвётся в бой. Где-то там, за стеной, его дочь, и он почему-то не сомневался, что она у крестоносцев. Что-то задумали нелюди.

Ближе к полудню прусаки подвезли телегу хвороста и стали обкладывать крест, потом подожгли. Юноша был живой, все это со стены видели. Вуёк, сжав зубы, пустил стрелу, та попала Зене прямо в сердце. Никто не шелохнулся, только женщины крестились и в полуголос читали отходную молитву воину, все понимали, что Вуёк избавил подопечного и друга от мучительной смерти. Они не слышали, что Генрих фон Плауэн рассвирепел и собственноручно избил до полусмерти тех, кто установил крест так близко от крепостной стены. Он любил кровавые зрелища, считая это приметой доблести и силы.

– Вот же не добили прусаков на Грюнвальдском поле, – в сердцах сказал Борис Александрович.

Войцех БорисОвич молчал, необычно вели себя крестоносцы. После битвы под Домбрувно они до этого случая уже не осаждали города, тем более забравшись так далеко в глубь королевства. Уж не задумал ли орден воспользоваться временным безвластием и вернуть утраченные позиции?

 

Лес вблизи Ошмян

Владек тоже наблюдал за крестоносцами из леса. Видел, как погиб Зеня. Вчера он немного поговорил с ним, ничего не сказал ему юноша, только то, что вернуться в крепость нужно, дело важное, но не прошёл, схватили его прусаки. Под вечер, когда место для ночлега выбирал, углубившись в лес, мужиков встретил, те его в свой лесной лагерь привели. Когда начиналась осада, окрестные деревни сжигали, вот и приноровились селяне в лесу хорониться, спасались сами, семьи свои спасали. Там и переночевал с Ромкой рыцарь. И не мог уйти, решил подмогнуть осаждённой крепости, не молод уже, но сила и сноровка остались. Мужики согласились. А что делать? Сами погибнем, но бабы с детьми останутся, а так всех погубят. И в другие места, где погорельцы хоронились, гонцов с призывом о сборе отправили. Только слабое войско у Владека воевать не горазды, больше соха да коса в руках, к ним мужики привычные, да и оружие – топоры да вилы деревянные, ещё рогатины медвежьи. Вот и воюй тут. Но что-то делать нужно. А потом ещё новость принесли мужики, увидели ордынцев недалеко, к Ошмянам идут, грабить налётные явились, только засомневался Владек, что налётные случайные… Не сговорился ли кровожадный кандидат на должность Великого магистра с басурманами? Королю бы сообщить об этом, да ещё в крепость. Тут думу нужно думать, да времени совсем нет. Но мысль одна интересная всё же пришла. Если всё сложится, может, и получится музыку прусакам испортить.

 

Продолжение следует