Зодчий

"И тогда государь повелел ослепить этих зодчих..."

Д. Кедрин

 

С той поры, как Орда Золотая

пересела с коня на монету,

столько снега успело растаять,

столько солнца ушло на это,

 

столько душ оставило тело,

что, помимо подвижек прочих,

институты сменили артели,

архитекторы — просто зодчих.

 

Наш герой был один на двести --

одарен, энергичен, осанист.

Выбрал эту профессию в детстве,

то есть, летом наладил сани.

 

А глаза у него голубые,

и за это его любили.

 

Строил много и правильной мерой:

завысотно, просторно, прямо.

Даже вере, Христовой вере

ставил видные издали храмы.

 

Проходя по площади Красной,

он о страшной истории давней

говорил улыбаясь: "Басни.

Надо ж так приписать заглавной

 

все огрехи строки лежалой!

А, на деле-то, эти людины

пропились в московских кружалах

и ушли босиком во Владимир.

 

И от ихней пьяной обиды

на самих на себя, безвольных,

и пошло, будто Грозный, идол,

лепоты хотел монопольно".

 

А глаза у него голубые,

и его за это любили.

 

Может, так. На Руси, однако,

пулей-дурой, петлей, подковой

били слово, сажали на кол.

А кирпич — это то же слово.

 

А герой наш, тем временем, строил

города на крутых косогорах.

И вручили ему Героя,

и второй ожидался вскоре.

 

Два героя в одном человеке,

как по мне, абсурдом зовется.

Впрочем, речь — о разодранных веках,

и еще — о судьбе полководца,

 

что ни свет ни заря лично

поднимал в наступление кельмы.

А ночами кричал опричных

и мечтал о кровавых бельмах!

 

И, ворочая ими спьяну,

выл в кабацком угаре: "Боже,

вот спасибо царю Ивану:

не бывает награды большей!"