лесная соната

Солнце злилось и билось оземь, Никого не щадя в запале. И когда объявилась осень, У планеты бока запали, Птицы к югу подбили клинья, Откричали им вслед подранки, А за мной по раскисшей глине Увязался ничейный ангел. Для других и не виден вроде, Полсловца не сказав за месяц, Он повсюду за мною бродит, Грязь босыми ногами месит. А в груди его хрип, да комья – Так простыл на земном граните… И кошу на него зрачком я: Поберег бы себя, Хранитель! Что забыл ты в чужих пределах? Что тебе не леталось в стае? Или ты для какого дела Небесами ко мне приставлен? Не ходил бы за мной пока ты, Без того на ногах короста, И бока у Земли покаты, Оступиться на ней так просто. Приготовит зима опару, Напечет ледяных оладий, И тогда нас уже на пару Твой начальник к себе наладит... А пока подходи поближе, Вот скамейка – садись, да пей-ка! Это все, если хочешь выжить, Весь секрет – как одна копейка. И не думай, что ты особый, Подкопченный в святом кадиле. Тут покруче тебя особы Под терновым венцом ходили. Мир устроен не так нелепо, Как нам чудится в дни печали, Ведь земля – это то же небо, Только в самом его начале. Эти стихи Игорь уже выставлял на свою страницу. И многие их читали. Но сегодня, 11 ноября 2014 года, в День его рождения, мне хочется, чтобы они зазвучали снова. «Ангел из Чертаново» - не просто название стихотворения. Это код из нашей с Игорем жизни, сыгравший в ней значительную роль. Это и код из недописанного нами романа «Демиург», который стал частью моей книги о муже. Последнее четверостишье «Ангела из Чертаново» выбито на граните памятника Игорю, поставленного тоже к сегодняшнему дню – Дню его рождения. И свою книгу я назвала «Ангел из Чертаново». Её выход я подгадала под День рождения Игоря… Мой подарок мужу. © Copyright: Игорь Царев, 2014

Ты скажешь, что это поднялся туман. Отвечу: не верю в обман. То город — унылый и каменный — сам Поднялся к чужим небесам. Мы в небе с тобою. Мы в небе, дружок. На вдох говорю тебе: Бог. Ты смотришь куда-то, ты ищешь черты. Но мы перед Богом чисты. Ты смотришь, ты ангелов ищешь крыла. Но, друг мой, округа бела. Ресницами чувствуй — белее белил — Касание трепетных крыл. Мы жили с тобою на страшной земле — Стояли на черной золе. Мы плакали , и пробивался цветок. Но мы умирали, дружок. За то, что я руки твои удержал, За то что любил и страдал Здесь небо и небо — ни страхов, ни ран. А ты прерываешь: туман. Но, друг мой, я чувствую боль на щеке. И кровь остается в руке. То ангел печали , как острым стеклом, Ко мне прикоснулся крылом. 1994, ноябрь Борис Рыжий

Сжимала осень темные кварталы В своих холодно-призрачных руках. И фонарей огромные овалы Болтались, словно луны на крюках. Я брёл домой продрогший, одинокий. По улице метался звук шагов: Его ловили стены, водостоки, Навстречу выползающих домов. Войдя в тепло подъезда, снял перчатки И в тусклом свете молча закурил — Прозрачный дым клубился на площадке, Соприкасаясь с жесткостью перил. Пронзив ключом замок закрытой двери, Не разуваясь, в комнату прошёл. Уют постылый в скромном интерьере Напоминал мне дьявольский котёл. Смотрел в окно на небо и на вечность, На звёзды, что, как бусинки малы, Сквозь гладкую стеклянную поверхность Вмещающую в плоскости миры... И не спеша, под мерное движенье По циферблату стрелки часовой, Вселенную в оконном отраженьи Смешал с тетрадкой, тенью и собой.