Приёмная дочь
Посвящение…
Солнце… возможно, самая близкая звезда,
К сердцу твоему,
Пылкому и жаркому.
Улыбка твоя… всегда,
Будет сопутствовать ему,
Свету… его, теплому и яркому.
Праздничная среда,
Понравилась бы и ветру самому,
Рисующему радугу, подобно… облачному маркеру.
Я лишь… один единственный день,
В бесконечности времени,
В ее робкой тишине.
Я лишь, призрак… свернувший солнце в тень,
Чтобы остаться без лучей острых племени,
С тобою дива, наедине!
Незнакомая раньше сирень,
Прибудет в образе хрустального семени,
И взрастет в одном прекрасном дне…
Круглая мечта…
И окруженная любовь,
Плывет голубем в душе той,
Жизнь… без которой так пуста.
Без поцелуев, которой, моя алая кровь,
Становится ледяной.
Совесть моя… чиста,
Я не просил страсти явиться ко мне вновь,
Я лишь попросил, не разлучать меня… с тобой.
Я лишь, один маленький ветер,
Тучи дождей собравший,
В один свинцовый комок.
Чтобы в сумрачном свете,
Юноша, любовь свою к тебе не унявший,
У солнца того украсть тебя смог.
Так целый север,
Полюсом холодов себя признавший,
Наконец подарит весне тот блаженный цветок.
Иллюзорная полынья пальмовой рощи,
Любовь, панацея от всех моих ран,
Казалась там, изящной богиней души.
В ее мощи,
Баллады и драмы разных стран,
Их сражений и танцев в вечерней тиши.
Грильяж тощий,
Он покусан ворами, и заброшен в карман,
За жизнь, превратившись в гроши.
Я лишь, одна серая комета,
Прилетевшая сюда,
Распростертая трением о воздух, огромная когда-то.
На зов твоего осеннего света,
Победить солнце раз и навсегда.
Лучей не мнимая осада,
В себе держит мое лето,
Провожает чужие поезда,
А встречает уже как-то виновато.
Наша ода,
Мечтания превращаются в идеализм, блеф,
Серенаду, для живущей со мною врозь.
Некая свобода,
От одиночества в общество разных дев,
Пропитанных романтизмом насквозь.
Аквариум солнца горит с небосвода,
Я лишь тот, кто очень быстро постарев,
Заметил нимфу, которой без солнца не спалось.
Очень важная персона,
Чтобы так сразу променять,
День на одинокую ночь.
Она, одна из миллиона,
Способная меня понять,
И мне помочь.
Очень важная персона,
Просит сегодня ее назвать:
«Приемная дочь!»
В цвете ярко-желтого дня,
Моя принцесса смеется,
И боль мою не видит.
Она из сферы, что сжигает меня,
Она из солнца,
Что меня ненавидит.
И последнюю надежду хороня,
Сердце композитора сдается,
Любовь узнает все, но разлуку сразу не предвидит.
04.07.08
Песнь первая
Миг…
Он целый день мечтал встретить закат,
Не снимая часы.
Светло-желтый блик,
Медленно покинул шахтеров тусклый град,
На темном фоне вечерней полосы.
Тут же, по небосводу поплыл бриг,
Ладья, в которой цвел божественный сад,
Облако подняло паруса, и посетило весы.
Вполглаза…
Большой подъем его чувств после сна,
Румын сначала засыпал, затем просыпался.
Где-то сразу,
Ему виделась та прошлая весна,
Где с судьбой тет-а-тет он сражался.
Вперемешку появлялась каждая фраза.
Но речь о любви была особо красна,
Он был один, оставаться дольше опасался.
Всплеск волны…
Машина его почти приехала в свой район,
В штиле поющего ветра, чертя план событий.
Масса работы, что обилием времени полны,
Он…
Усталый, не выспавшийся, небритый -
Композитор, классики и тишины.
Мелодия утра давно не посещала его фон,
Давно не являла мир любви позабытый.
Выходная роль любви…
Мысли сами высыпались из мешка,
Что когда-то было сердцем его.
Увы!
Тогда кишка, была тонка,
Сегодня же напротив, но,
В омуте рабочих дней совы,
Начало короткого, но насыщенного стишка,
Повествует нам что…
Галунная тесьма…
Когда-то дорогу в сторону Румына,
Поэт назвал именно так.
Здесь люди, сошедшие от любви сума,
Решили что теплотрасса, это одна большая картина,
Ожидающая их каждый герб, и каждый флаг.
Краски письма,
Писали о чувствах к любимым едино,
Оставляя меж строками, расстояние в шаг.
Решка…
Похоже, сначала нужно будет постричься,
Потом остальные дела.
Жребий–насмешка,
Она продолжала в голове его искриться,
Пока окончательно не ушла.
В реформе жизни, страсть была словно пешка,
Она не умела добротою делиться,
Лишь тем, что скрывали в себе ретивые тела.
Ретроспектива…
Изменить что-то казалось невероятным,
Однако, в прошлом, это удавалось.
Аппетитная, сладкая дива,
Таит в руках чужого, объявившего себя сладко-ватным,
Так нельзя, зависти малость,
Нимфа ступает красиво,
Укутавшись зефиром прохладным,
Он проезжал мимо, она каждое утро там одна оставалась.
Надежная опора…
Под крыльями мечты, юная девица,
Внушала разумную лесть на новые дни.
Первая же ссора,
Давала ему повод к ней измениться,
Сгибая веру и переворачивая все внутри.
Богема спора,
Все же не давала ему полноценно приземлиться,
Став обитателем собственной степи.
Шарада…
Она не раскрывала свои ровные скобки,
Разгадать было невероятно тяжело.
Где-то в городе живет его лада,
Держа палец на кнопке,
Включающую лунную музыку его.
Тонкая бравада,
Бризом южного ветерка на сопке,
Встречающих рассвет одновременно, но, далеко.
Песнь вторая
Снова…
Он рисует ее крылатым созданием,
В просторах эльфов построив бамбуковый дом.
С думами о ней, порой сурово,
Не желает делиться своим прошлым страданием,
Ведь хочет только добром.
А после готово,
Блаженным сознанием,
Встретиться у водопада с нею и остаться вдвоем.
Она…
В ней нет ничего плохого,
Наоборот, она его сказочная фея.
Среди судеб прочих, одна,
Вдыхает в него больше святого,
От себя, чисто, милее.
Губ нежных белизна,
Всегда требует, внимания большого,
Подольше любви, вернее.
Певица…
Вновь на ночь споет ему,
О том, что так быстро окрыляет.
Небесная, игривая певица,
Прижимается к нему,
И до утра не покидает.
Возможность отделиться,
Улыбка ее даже в суровую зиму,
От этого их оберегает.
И вновь…
Румын рисует ее солнцем дней,
С душою, что звезды зажигает.
Его любовь,
Ярче, горячее любых огней,
Что не горит, а освещает:
«Приготовь,
Сердце свое для новых идей,
В которых, поражения почти не бывает!»
Самой…
Чистой и родниковой водой,
Цветы радушия он поливает в любви.
Сегодня с прекраснейшей дамой,
Словно с той южной звездой,
Румын соберет корзину ягод и листвы.
Любезной гаммой,
Погружаясь с вечерний покой,
Обсыплет комплиментами ее с ног до головы.
И опять…
Наутро разбудит,
Открыв шторы, раз и навсегда.
Теплее сиять –
Солнцем, она весною композитора будет,
Улыбкою своей вдохновляя города.
Ему никогда не понять,
Того, который хоть чем-то ее осудит,
Скорее перевернется мир его эпохи, и года.
Любя…
Относит избранницу к седьмому чуду света,
С самым ангельским смехом ребенка,
И капризного дитя.
От расставания до очередного привета,
В воспоминаниях крутится их совместная пленка.
День ото дня,
И груди пылающая комета,
Летит к ней, воспевая гордо и звонко.
Знает он…
Когда-нибудь, Румын найдет ее,
И узнает ее редкое имя.
Страстная явь, оставит за спиною сон,
Забросит чувства их высоко,
И они пройдут друг возле друга не мимо.
Но пока еще этот трон,
Принадлежит пустому миру его,
Который он так ненавидит непростимо.
Белый стих…
Она обязательно не найдет в нем прозы,
Не заметив, что давно уже не писал.
И в глазах, живых,
Найдет вулкан, не прогремевшие грозы,
Которыми, он до этого момента других спасал.
У них,
Зацветут в садах эдема молодые розы,
Которые в мечтах, он каждый раз поливал.
Песнь третья
Мирровый запах…
Аромат, исходящий с малого кабинета,
Напоминал ему присутствие Румына.
Охранник - Рапах,
Подумал так, но сказала это,
Именно воспитательница, там едино,
Оставаясь у вечера, устало в лапах,
К ним приближалось жаркой лето.
Она говорила о нем, вспоминая собственного сына.
Сукно с ворсом…
Композитор, один из единственных кто,
Обтряхивал одеяло, прибираясь там.
Он не был велик торсом,
У него было светлое лицо,
Манеры высшего общества, он подбирал себе сам.
Переведя дыхание свежим морсом,
Охранники заметили, уже стало темно,
Румын взглянул на часы, сиротея к словам.
Рассказ…
Поэт вышел на остановку ближе к ночи,
Закурил, через минуту постучался.
Поздний час,
Лишь луне было угодно иметь сегодня лучи,
Румын его все же дождался.
Композитор был мишенью для женских глаз,
Хотя не имел в мир разврата ключи,
Редко, но своевременно влюблялся.
Пришлый голос…
Поэт не был знаком со вторым охранником,
Который не прочь был затеять разговор.
Время разрывалось сном, словно волос,
Он казался поэту неким странником,
Жившим где только придется, до тех пор,
Пока нежнейший лотос,
Не позвала его к себе, тогда осени избранник,
Начал слушать Румына, присев рядом у штор.
Пурпурная звезда…
История о дивной особе,
Представила перед поэтом пунцовые губы.
Румын никогда,
Не живший в гневе или в злобе,
Делил это с поэтом, но грубый -
Знак, скорее находил нужные хода,
Жизнь девицы будто проходила в сугробе,
Летом без пляжа, зимою без шубы.
Румын…
Он знал о ее семейной атмосфере,
И о разнице в годах.
Ожидая, что один -
Поэт, войдет в его радушные двери,
Найдя понимание, а не страх.
Маленький дельфин,
Только в его хрупкой вере,
Изменит то, что оставалось в мрачных тонах.
Сигареты…
Избранник курил их одну за другой,
Мягко расслабляя свой мятежный дух.
Нередкие советы,
Всегда были под рукой,
Но лишь осень, связывала их двух.
Связывала их параллельные билеты,
В будущее, обещая сладкий покой,
Стихи, музыку и медовый кух.
Тайный план…
Композитор решал, он хотел устроиться сюда,
Но теперь в качестве воспитателя.
Ему был природою дан,
Некий образ доброго человека, и беда,
Кто найдет в нем излишки карателя.
«Нотный стан…
Возможно ли друг, так навсегда,
Связать мир композитора и преподавателя?»
Ответ…
«Я знаю, но помощи не ждут,
Ее просто на всего ищут, находят!»
Сон, после - яркий рассвет,
Они на остановку идут,
Там, где ветра истины бродят.
В ночной свет,
Когда мысли устало плывут,
Они не поняли что оба, сума зло неверия сводят.
Песнь четвертая
Мягкое сердцебиение…
Они встретились на руках у судьбы,
Милые, добродушные.
Уняв тайное сомнение,
Под зноем вечной борьбы,
Там где скучные-
Дни, временное сплетение,
Нервы порой беспредельно грубы.
Времена…
Они вместе их осветили,
Присутствие своего собственного желания.
Он и она,
Романтику приходящего лета вкусили,
Вновь назначив моменты свидания.
Тонкая пелена-
Фраз, он впечатлен тем как они полюбили,
Жить друг другом, после расставания.
Искрение слезы…
Поверить им, означало проиграть,
Но иногда это бывает и у лебедей.
Растерзанные дозы,
Способные дома душу содрать,
Пока он не с ней.
В жизни бывают разные грозы,
Но те, что способны покарать,
Коснулись ее, сильнее любых огней.
Консультация…
Речь о романе никогда не заходила далеко,
Но о помощи он готов был говорить вечно.
Нужна ли после слов его овация?
Нет, он просто таков, каким и помнят его,
Поэт и осень живущая бесконечно.
Новая нация,
Перемешанная кровь вряд ли скажет что,
Эпоха движется с нами быстротечно.
Алая пыльца…
Их разумы сегодня забылись,
В омуте вечернего моциона.
Их молодые сердца,
Все ритмичнее, в такт друг другу бились,
На горизонте покидающего неба желтого фона.
Воспоминание начинается с конца,
Куда детские шалости ее явились,
Аккуратно, без дикого и безрассудного звона.
Берег у фонтана…
Он стояли при свете заката,
Сонного царства серых и блеклых грез.
Грудь ее тихо сжимала рана,
После недавнего раската,
Своих беззащитных и маленьких слез.
Он видел долю правды и долю обмана,
Возможно, и виновато,
Хотя он уже сделал ей свой скромный поднос.
Стальной ум…
Сегодня они сильны,
Но даже так, в душе было больно.
После разных дум,
Фонтан отключили при появлении луны,
И ночь разлучила их вольно.
Городской шум,
Голосом надежды и вины,
Держал его достойно.
Краткий жест…
В руках нежных ее,
Она держала булавку.
Проходя взрослый тест,
И смотря в глаза ему так тяжело,
Ставит свою собственную ставку.
Попадая позже в одинокий арест,
Он напишет сонату для нее,
Немного сделав поправку.
Счастливая булавка…
О прошлом любовь,
Падает радостью невежды.
В сердце чувств тех давка,
Прольется словно кровь,
Оставшись пятном на одежде.
Счастливая булавка,
Уколет его вновь,
Напомнив, что ему уже не быть с ней как прежде.
Песнь пятая
Акустическая волна…
Увертюра Румына начала вечер поэтов,
Заметно нравясь окружающим лицам.
Она, полна,
Природных и чувственных советов,
Дар сердцам влюбленных, а так же и птицам.
Вторая сторона-
Их, искренних секретов,
Посвящалась некоторым ангелицам.
Скорое кино…
Все люди знали о съемках клипа,
На знаменитую поэму его друга.
Разговор заходил и об этом, но,
Лесть находила останки правды липа,
Поэтому он бежал от такого круга.
Поэт сам рассказал бы им все,
Но и он, был такого же типа,
Неискренность, начало его недуга.
Черный юмор дитя…
Она шутила над его затеей,
Стать одним из учителей в школе ее.
Хотя,
Это стало и ее идеей,
Закончить школу, на отлично или на хорошо.
Ладья,
Оставаясь композитора феей,
Уплывала от него.
Стихи…
Возможно, они и не интересовали,
Но она продолжала слушать творцов.
Старые, новые грехи,
Кого только они не доставали,
Слабых, скупых и мудрецов.
Разные стили, разные штрихи,
Господ и дам сегодня развлекали,
В беркутов превращая желторотых птенцов.
Белый фуршет…
Напитки, разлитые в хрустальные бокалы,
Не имели жаркого алкоголя.
Цветов благоухающий букет,
Это плата за вход, ароматные баллы,
Уют необходим, воля не воля.
Последним читал поэт,
Заглянув в свой почерк усталый,
Прочитал об одиноком клене южного поля.
Хоровод беседы…
Характеры, критика и поверхностное мнение,
Вскипели наружу, дав повод для спора.
Романтизм и его беды,
Создавали возглас трения,
От истины до нелепого вздора.
Литературоведы,
Остались довольны, после учения,
Постулат, редкого дозора.
Единый закон…
Правила клуба не проводили соревнования,
Не выявляя лучших или иных.
У всех сторон,
Были одинаковые права на писания,
Пусть это новелла, баллада или же стих.
Осенний трон,
Добавил сам поэт, после огромного старания,
Соединить творчество всех молодых.
Девять рек…
«Поэзия, безусловно, выдвинулась на новый,
Незнакомый уровень романтизма!»
«Человек,
Даже не представляет, какие оковы,
Носит без мистицизма!»
«Поэзия набирает разбег!»
«Символ мудрости, это совы,
Но вот символ пессимизма?»
На балконе…
«Почему бессюжетная, объясните!»
«Сюжет не так правилен и складен там!»
«В одном осеннем законе,
Вы говорите:
«Время не имеет значения, оно принадлежит не нам!»
«Сейчас бессовестность вся в короне!»
«Румын, проснитесь, Вы спите,
Сейчас я принесу стакан воды Вам!»
Песнь шестая
Серый поэт…
Громкий звонок разбудил его,
Поднял трубку, но там обратно молчали.
Через ровно восемь лет,
Он вспомнил ее,
Тогда и заскучали-
Мысли, чувствам робости затемняя свет.
Когда вышел, было уже заметно темно,
О пути избранном вороны уже давно знали.
Двойное самоубийство…
В памяти оставались щели,
Которые поэт не заполнил ничем.
Глупое убийство-
Сути своей, в холодной постели,
Без жизни, встреч и проблем.
Ее самоубийство,
Принять за что-то другое не хотели,
Лишь он, напомнил о прощении Владыки всем.
Лучший друг…
Во сне, поэт как-то спросил у нее,
Кто же станет его лучшим другом, и тогда,
Она услышала одинокого сердца стук,
Зная, какую болезнь кроет душа его,
То, как каждый день он пытается убить себя.
«Тот кто, замечая твой давний недуг,
Будет постоянно звонить и еще,
Спрашивать, о чем писать желаешь, где и когда!»
Пачка сигарет…
Разговор начался о прошлой встрече друзей,
О малых событиях в стране и за рамками ее границ.
Избранник приносил здоровью своему вред,
Вдох за вдохом в повадке своей,
Пачку здесь, но всего пару за день без посторонних лиц.
Ни утром, ни в обед,
Лишь без солнечных лучей,
Ночью, не видя не людей, не птиц.
Работа…
Электростанция казалось небольшой,
«Но это не так!»- уверял поэта Румын.
Прохладная, дождливая суббота,
Так и гнала обратно домой,
Там где он останется совсем один.
Финансы, пара ролей и забота,
Все это качало композитору покой,
Осадой, приумножая остро-ржавый клин.
Предписание врача…
Запрещало многое, особенно курить,
Переутомлять мозг и слушать музыку громко.
Не леча,
Поэт продолжал писать, главное любить,
Но вот особая ломка,
Превращалась в страшного палача,
Не дающего не спать, не забыть,
Только лишь сердце свое в клубок скомкать.
Противник строя…
Румын всегда был за чистую любовь,
За чистые нравы и совестливых дам.
Но с мыслями такого настроя,
Вряд ли испробуешь первую кровь,
По этим, новейшим временам.
И летом, без зноя,
Немного ветреным вновь,
Он убедится об этом сам.
Расстрел…
Никто не спросит с себя сильнее,
Чем он сам не спросит.
Поэт сегодня его задел,
Темою, выражаясь и словами редея,
Он композитора в мир идиллии уносит.
Избранник сидел,
Его заинтересовала одна идея,
Которой заинтересован, больше тот, кто ее просит.
Резюме…
Конечно же, написать не будет трудно, наоборот,
Поэт нечто увидел в том писании.
Где-то в философской тюрьме,
Персонажи ищут вход,
В самом огромном в мире здании-
Фантазии его, в той декабрьской зиме,
Когда наполнен был тьмою небосвод,
В давно больном и бесчувственном сознании.
Песнь седьмая
Школьный звонок…
Разбудил будильник композитора рано,
Он выключил сигнализацию, свет во дворе.
Дети, разных семей и разных дорог,
Просыпались как-то нежеланно,
Чую прибытие в чужой норе.
Благоухающий листок,
Композитор оставил у чьего-то плана,
На столе у входа в сентябре.
Директриса заведения…
Много разных бумаг лежало перед ней,
Кроме того, что приятно издавал аромат.
У этого сказочного пения,
Был запах, незнакомый до этого ей,
Духи на масленой основе, подобно утренний сад.
После воскресения,
Работать тяжело, после прочитанных пару статей,
Она читает этот букет, опять и опять.
Простое имя…
Оно действительно не было популярно,
Ведь музыка еще не выходила наружу.
Дата рождения буквально мимо,
Того что, молодость без стажа очень коварна,
Она не греет работодателей, лишь себе душу.
Остальное простимо,
Остальное не едино, но парно,
Творчество спасает его мутную лужу.
Место рождения…
Оно тоже имеет заурядный тон,
Обычаев и созерцание нравственных ценностей человека.
Оно имеет богатое значение,
Нужду обеих сторон,
Уходящего и приближающегося века.
Нет ни одного сомнения,
Аромат прекрасно заполнил настроению фон,
Как бальзам для сердца, как аптека.
Порядок вещей…
Окончил медицинское училище,
Дальше не пошел.
Работал в ряду разных дней,
Заполняя опыта пустое хранилище,
Пока сюда не зашел.
Поступил в университет, и от некоторых идей,
Решил усложнить жизни своей чистилище,
Положив резюме на директорский стол.
Знание языков…
Она замечало в нем разговорчивость со всеми,
На государственном и своем.
Иностранный не столь требовал этот укров,
Он вполне заменялся теми,
На которых говорил, каждый второй в городе дом.
После некоторых строф,
Она отбрасывала от него неопознанные раньше тени,
Чувствую, что он чем-то близко ей знаком.
Специальность по образованию…
В стоматологии было много профессии,
И этот термин она, к сожалению не знала.
Но в плюс к его старанию,
Отметила удачные сессии,
Трудность которых, не понаслышке понимала.
И к юному сознанию,
Не прибавляла тональность агрессии,
Того, чем жизнь бывало, расслабляла.
Ученые звания, степени, сертификаты.
В столь не взрослый миг его поры,
Она не ждала этого пункта здесь.
Это не прибавляло платы -
Сразу, но знают разные дворы,
Гениев и ту же смесь.
В момент жизни сжатый,
С работы на работу, люди стары,
Мыслями, утопая в проблемный слой весь.
Стук в дверь…
Преподаватель математики вошел к ней,
Множеством предложений по кабинету.
Теперь,
Румыну осталось понравиться ей,
Тем, чего тут давно уже нету.
Гордый зверь,
Мечтал о своих планах, быстрей,
Приходя к дружескому совету.
Песнь восьмая
Самая яркая звезда небес…
Она пускала туда свои немые лучи,
Где утренний ветер падал весною на сирень.
Все живое ожидало чудес,
И даже самый сладостный сон ночи,
Со счастьем рассвета ждал новый день.
Из всех принцесс,
Лишь она имела от сердца его ключи,
Освещая красою грубую в душе тень.
Она просыпалась…
С ленью ребенка, глаза свои открывать,
Потому что сон этот подарил его улыбку весны.
Старалась,
Так сильно не тосковать,
Собирая каждые о нем сны.
С жизнь безумия сражалась,
Зная, что нельзя бастовать,
Зная, как мысли его честны.
Вспомнить о любви…
Тогда он изящно говорил комплименты,
Почерком художника-натуралиста.
Она вспоминала те дни,
Самые яркие моменты,
В себе открыто и чисто.
Сегодня они,
Пересматривают разные инциденты,
Актрисы и артиста.
Тогда…
Надежда не знала о том,
Что летние вечера соединят их души.
Он был радостен всегда,
Превращая любой дом,
В атмосферу праздника, он лучший,
Из тех облаков, окружающих города,
В себе горд творчеством и невесом,
На небе орел, и леопард на суше.
Скользкий путь…
Большая чаша непонимании,
Может поселиться в доме его родителей.
Сын их, взрастил в себе добрую грудь,
И наряду небольших желаний,
Он верил в своих обителей.
Через некоторое время разум его, понял суть,
Тех, несвоевременных переживаний,
Ангелов-хранителей.
Твердое решение…
Совет друга и собственная оценка,
Сменила карты, обсуждая новый план.
Спорное мнение,
Оставила ночь без сонного оттенка,
Погрузив иллюзию счастья в туман.
Последнее сочинение,
Лишь бы прошла сценка,
Без слез и глубоких ран.
Сожаление и боль.
Этого он боялся меньше всего,
Так как, стал на много взрослее.
«Иногда, мы понимаем что столь,
Эмоциональное отношение портит все,
Затем уже остается злая затея!»
Композитор вспоминал поэта роль,
Тогда он уезжал очень далеко,
Вернулся же через год, угрюмее, сильнее.
Небосвод…
К ночи уже начинает холодать,
Осень сюда рано возвращается.
Листья начинают хоровод,
Пора немного поспать,
Но Румын звездами наслаждается:
«Как быстро уснул народ,
Работа не дает никому отдыхать,
Я собираю жизнь, а она кончается!»
Скучные каналы…
Композитор искал нечто особое, простое,
Но сегодня все уже погрузилось во мрак.
Снова усталый,
Ложится, выключаю на ночь сердце большое,
Классики новой эпохи творец и маг.
За стеной поднимают бокалы,
Праздник находился в мирном покое,
Оказывая добрый знак.
Песнь девятая
Где мои часы…
«А куда делись мои браслеты, заколки?
Кто видел мой портфель?»
У ранней полосы,
Вверх дном разбросаны полки,
Разлита семейная акварель.
Все время в действии весы:
«Воры, волки!»
«Вставай, и заправляй постель!»
Надежда…
«Здравствуйте, да, сейчас позову!»
«Ну, ступай скорей, к тебе опять звонят!»
Где-то между,
Лебедь сердца еще оставался на-плаву,
Но мысли его, грубость отчима находят.
Надета необходимая одежда,
Черная, напоминающая вдову,
Ту, мимо которой дни так и проходят.
Быстрый разговор…
Место встречи назначено,
Время, его больше чем кажется.
До сих пор,
Для чего-то низкого предназначено,
Фраза ее с истиной не вяжется.
Проницательный взор,
Румыном все оплачено,
То, на что через много лет он отважится.
Коренной зуб…
Началом всего было правильное отношение,
Похоже, она освоила урок.
Мир любви огромен словно дуб,
Требующий прилежного подношения,
В самый кротчайший срок.
На восходе ее губ,
Композитор видел прощение,
Тем, принесшим судьбе ее рок.
Насмешка…
Причудливое выражение,
Сегодня заметно улучшило свой тон.
Постоянная спешка,
Выражало свое неумение,
Проводить светский моцион.
Все решила решка,
Прервав их сплетение,
Поставивших судьбу свою на кон.
Две недели…
Подруга внимательно слушала,
Узнавая о каникулах ее, о Румыне.
Их развели странные метели,
То, что она почти сама разрушила,
Оставалось на прошлой картине.
Дни летние пролетели,
А подруга все абрикосы кушала,
Держа малую зависть посередине.
Домашний адрес его…
В том резюме она именно это прочитала,
И поделилась с подругою сегодня.
Скоро она вновь услышит от него,
О том, чего еще не знала,
О том что, может поддержать мысли свободно.
Снова взлетит высоко,
Затем расскажет, как по нему скучала,
Так грустила и задыхалась плотно.
Государственные награды…
Он не имел ни одной,
Но она представляла как раз одну.
Скоро его узрят многие взгляды,
И в истории той,
Деньги осуществят его мечту.
Огромные горы услады,
Он подарит с улыбкою золотой,
Тем, кому в одиночку проходить всю судьбу.
Семейное положение…
Надежда пожелала ему красивой жены,
И по больше таких же добрых, как и он детей.
Садов весенних цветение,
Счастливые дни,
Радостней, веселей.
Она не оставила в сердце своем сожаление,
Только веру в благие поступки и,
Победу всех райских идей.
03.07.2010
