Сны о Хасане. 17 июня 1941 года, вечер. Штерн.

17 июня 1941 года, вечер. Штерн.

- Очухался? Сейчас мы тебя окончательно приведём в чувство! - Лейтенант, не обученный манерам, без лишних церемоний заговорил с подопечным на «ты».

Это был уже другой кабинет, попроще, пофункциональнее, что ли. В углу, прямо на полу, лежали какие-то железяки, инструменты. Зачем-то - противогаз с длинным шлангом и круглой зелёной коробкой. Рядом - агрегат из нескольких соединённых муфтами приборов с лапками и намотанным на металлический ящичек электрическим шнуром. Оголённые концы шнура торчат в разные стороны. Компрессор? На стене, на крючьях, висят бухты резиновых шлангов, мотки верёвок и проволоки в чёрной резиновой изоляции. Специфическая мебель - деревянные лавки, верстак со слесарными тисками. Крашеный цементный пол оборудован несколькими надёжно вмурованными в него сточными решётками.

Не было только обязательного для кабинета следователя Канцелярского стола с листами бумаги и чернильным прибором. Здесь, похоже, протоколов не вели.

Штерна доставили сюда из кабинета старшего майора, пока он был в «отключке».

Лейтенант охотно разъяснил ситуацию:

- Поговорим по душам. В непринуждённой обстановке, так сказать. Вопрос - ответ, так сказать. Простой вопрос - простой ответ. Ты, кстати, ещё не встречался с Богданом Захаровичем? Вижу, что нет. Он тоже, вернее - это я тоже, а он - мастер высшего класса задавать простые вопросы. И на свои вопросы он всегда получает нужные ответы. [Кобулов Богдан Захарович, зам. наркома. При Меркулове - наркома ГБ, при Берии, а это было дважды, наркома НКВД. Кобулов собственноручно пытал заключённых во внутренней тюрьме на Лубянке. Садистские наклонности Кобулова широко известны. Григорий Штерн не избежал встречи с этим извергом. Нам не удалось обнаружить в архивах протоколов допросов Штерна, проведённых Кобуловым. Эти допросы, очевидно, проводились «не под протокол»]

- Мне не ЗА что отвечать, я не совершил ничего такого, ЗА что…

Он не договорил. Удар куском резинового шланга пришёлся по груди. Руки, скованные наручниками, находились за спиной, и прикрыться или увернуться от удара не было никакой возможности.

- ЗА что ты будешь отвечать, не моё дело, меня это не касается. А сейчас ты будешь отвечать НА мои вопросы. Я ещё не задавал своих вопросов. Мы же договорились, вопрос - ответ.

- Ни о чём мы не договаривались. Это - беззаконие!

- Конвой!

В приоткрывшуюся дверь мгновенно просунулась голова сержанта. Он с деланным подобострастием, с выражением на лице «чего изволите», глянул на лейтенанта.

- Конвой, - повторил с ухмылкой лейтенант, - пригласите, пожалуйста, адвоката для арестованного.

Вошёл амбал в прорезиненном переднике, какие носят мойщики посуды на кухне, или рубщики мяса на рынке. Они в четыре руки начали молотить арестанта по ногам, лейтенант шлангом, а амбал резиновой дубинкой. Это продолжалось до тех пор, пока ноги у Григория не подкосились, и он не свалился на каменный пол. В ход пошли тяжёлые, подкованные железными скобками сапоги. Носки сапог впивались в бока, рёбра прогибались, и не ломались только потому, что работали специалисты. Они «знали меру», «работали» виртуозно, на личном опыте много раз проверили предельные возможности человеческого организма, действовали на самой грани этих возможностей. Сдерживали себя, чтобы эту грань не переступить!

- Хватит. Подсудимый удовлетворён вашей консультацией, господин адвокат. Он теперь знает, как надо отвечать на задаваемые следствием вопросы. А если ещё понадобится консультация, мы вас снова пригласим. Так, Штерн? - Это были последние слова лейтенанта, которые ещё дошли до улетающего в пропасть сознания.