Сны о Хасане. 3 августа 1938 года. Терёшкин.

3 августа 1938 года. Терёшкин.

Он переваливался со здоровой левой ноги на костыль, зажатый подмышкой правой руки. Левая рука – в гипсе, правое бедро плотно забинтовано. Сквозь стёкла окон на первом этаже кирпичного неоштукатуренного здания, там, где размещалась казарма комендантской роты, мангруппы, музвзвода и взвода связи, виднелись двухъярусные солдатские койки, стол дневального без тумб и ящиков, тяжёлая деревянная табуретка с отверстием для руки в центре сидения, стоящие на крашеном тёмно-коричневом деревянном полу. Казарма была пуста. Все, кто способен держать оружие – на Хасане.

Второй этаж здания, где ещё недавно находился клуб отряда, отдан в распоряжение медсанчасти, где теперь развёрнут походный госпиталь. Добредя до филёнчатой двери, Терёшкин сунул в щель между косяком и дверным полотном здоровую ногу, и, преодолевая усилие куска резиновой автомобильной покрышки, прибитой одним концом к раме, а другим к двери, освободил себе проход на лестничную клетку.

По скрипучей деревянной лестнице, ступенька за ступенькой, всё таким же манером: левая нога – костыль – снова левая нога, он поднялся на второй этаж.

В фойе клуба разместился приёмный покой и огороженные фанерными перегородками, как кабинки для голосования, процедурные и перевязочные «кабинеты». Медицинская сестра с сидящими на кончике носа очками глянула на него поверх оправы, и снова занялась какой-то своей писаниной.

Из фойе в зал вели два коридора, обтекая с двух сторон сцену. Левый закрыт. В него со сцены, где теперь разместилась операционная, вели ступеньки. И потому там разместили небольшую, на несколько человек, палату для тяжелораненых. Дверь в правый коридор была распахнута настежь, и Терёшкин проковылял по нему в зал. Часть кресел для зрителей задвинули к задней стенке, часть вынесли в фойе, часть – забрали в казарму, чтобы не мешали. Всё освободившееся пространство заставлено кроватями для раненых с деревянными солдатскими тумбочками у изголовий.

Терёшкин подошёл к своей кровати, достал из выдвижного ящичка папиросы и спички и двинулся дальше, к пожарному выходу в левом дальнем конце зала. Железная дверь вывела его на ещё одну лестничную клетку. Вниз вела бетонная лестница, а с бетонной же площадки, справа, вверх круто поднималась металлическая лестница с поручнями. Там была кинобудка. Забраться по этой лестнице мог только циркач, но он взобрался.

У самого входа, слева от двери, на самодельном диванчике, обтянутом дерматином, такие диванчики бывают в кабинете терапевта (присядьте, закиньте ногу на ногу; прилягте, поднимите рубашку до подбородка) лежала, закинув ногу на ногу… Нам редко снятся родные жёны. Но ему, вот, сейчас приснилась. Ну, кому мы ещё нужны убогие и искалеченные? Кто ещё нас пожалеет в те редкие моменты, когда мы так хотим, чтобы нас пожалели. Ситцевый домашний халатик всколыхнуло сквозняком. Всё-таки мы выбираем в жёны самых красивых женщин!

- А я пришла посмотреть на тебя через окошко, а тебя нет, - показала она рукой на квадратное отверстое в стене, напротив которого стоял кинопроекционный аппарат, - я всё ещё не верю, что ты живой.

- Да, вот он я! Ешё какой – живой. – Терёшкин отбросил костыли и развёл руки в стороны.

Камасутру, это вне всяких сомнений, придумали влюблённые подружки раненых в бою индийских воинов.

- Ах, жёнка, что ты со мной делаешь! – Ему очень нравилось так её называть, этим любимым Пушкинским словечком, жёнка.

Терёшкин, оперевшись рукой об аппарат, заглянул через окошко в зрительный зал. Около Виневитина, у которого голова была забинтована до самых глаз, стоял врач, и что-то ему втолковывал. Невдалеке лежали на кроватях и ждали своей очереди его друзья Чернопятко и Батаршин.

- Я тебя провожу.

- Проводи, жёнка.

Они спустились по лестнице. Она впереди, одной рукой держась за поручень, а другой – охватив пространство вокруг дорогого человека. Так квочка прикрывает крылом своего цыпленка. Она направилась к железной пожарной двери, но Терешкин заковылял уже по лестнице вниз, на улицу.

- Там сейчас обход, посторонним нельзя в палату, давай лучше прогуляемся вместе.

Они, на этот раз уже вдвоём, не спеша пошли вдоль окон казармы, молча заглядывая в окна. У двери с резиновым амортизатором Терёшкин поцеловал свою жёнушку, прощаясь.

- Целуй деток, меня скоро отпустят домой, в госпитале мест не хватает, а на перевязки можно и из дому ходить.

В приёмном покое медсестра побежала ему навстречу.

- Слава богу, наконец-то, немедленно идите на своё место, врач уже несколько раз о вас спрашивал, вы пропустили обход, вам ещё рано ходить, у вас постельный режим.

Снова по коридорчику мимо сцены, мимо рядов кроватей он добрался до своей койки. Врач, спустившись по ступенькам со сцены, спешил к нему.

- Что за дела? Кто вам разрешил вставать? Так, а куда теперь Виневитин делся? – Койка Виневитина была пуста. Василий Виневитин в тот день сбежал из госпиталя, добравшись на попутке до Хасана, снова участвовал в бою. И погиб.