Медной горы хозяйка

Змеится узкая рука, в прохладу погружаясь граней.

Не радует её пока роскошный дар подземной дани.

Перебирают пальцы чутко, пересыпают не спеша

богатства потайной шкатулки. Никто не смеет помешать.

Вот малахит зелёной речкой кружит в витиеватых всплесках.

Чешуек слюдяных насечки теснятся полусонным блеском.

Кровавым соком яшма брызжет по сеткам капель бирюзовых.

Кто их примерит? Кто нанижет? Мне в долгих каменных чертогах

давно в огранке друз хрустальных сияет скука, давит болью...

Струится золото печалью. Из тьмы, мерцая, к изголовью

холодного, пустого ложа тоска протягивает жало.

Рептилии холодной кожа тисками душными зажала.

Кому?! Зачем?! Разрезом ночи сияет вертикаль зрачка.

Пожар янтарный сеют очи, и гневно отшвырнёт рука

немилых больше безделушек звенящий , самоцветный ворох.

Любовь дороже всех игрушек! Любовь больнее сотен хворей!

Ушёл. К земной. Коса льняная. Я слышу лепет их младенца.

Она тепла. Она живая. Легко добыла его сердце.

 

Отдам секрет! Открою клады! Посконь возьму за пышность платья.

Чтобы на миг сказаться бабой. Простой. В неистовых объятьях.

 

2014