Сны о Хасане. 19 мая 1938 года. Терёшкин.

19 мая 1938 года. Терёшкин.

Это был тот самый случай, как в фильме про Чапаева, когда командир должен быть впереди, на лихом коне. Такое дело нельзя перепоручать никому. Всё надо увидеть своими глазами, услышать своими ушами. Лошадей они, правда, оставили в ближайшем перелеске, на полянке, попастись.

Отправились налегке, с собой взяли только револьверы, охотничьи ножи да ножницы-кусачки для перерезания проволоки. Да ещё бинокль, как можно пограничнику без бинокля?

Лейтенанта Терёшкина сопровождали два опытных старослужащих бойца, прошедших, как говорится, Крым и Рим. На счету каждого – не одно задержание нарушителей государственной границы. Пусть – это, в основном, китайские и корейские крестьяне, вместо пароля выкрикивавшие обычно одно слово: «социализма, социализма». Но попадались и серьёзные экземпляры, матёрые лазутчики, вооружённые до зубов огнестрельным оружием, оптикой, с толстыми пачками советских рублей в карманах.

Осмотрев в бинокль каждый метр склона Заозёрной, круто спускавшейся почти до самого озера, Терёшкин вздохнул с облегчением. Никаких изменений, новых, там, кустиков или укрытий из камней, где могли бы спрятаться маньчжурские или японские наблюдатели.

Лёгким бесшумным шагом они направились по хорошо натоптанной тропинке вдоль проволочного заграждения. От обычного наряда советских пограничников группа отличалась разве только тем, что впереди шёл лейтенант. Командиры нечасто лично участвовали в обходе приграничной полосы. Но чего-то сверхъестественного в этом не было, вот если бы в наряд заступил полковник или комкор…

Дойдя до ложбинки, промытой ручьями, стекавшими с сопки во время частых здесь дождей, и прорезавшей прибрежную полосу, они остановились. Ещё раз внимательно оглядев склон сопки, теперь уже – не доставая бинокля, залегли. Выждав некоторое время, и не обнаружив никакого шевеления на сопредельной территории, наряд ползком приблизился к проволочному заграждению.

Нижний ряд «колючки» был слабо натянут, слегка провисал. Это позволило им, перекусив ножницами проволоку и по очереди перебравшись за заграждение, зацепить концы проволоки друг за друга и, таким образом, восстановить и даже улучшить внешний вид забора.

Один из бойцов пошёл вперёд, выбирая скальные участки, во-первых, чтобы не оставлять следов в зарослях травы, а, во-вторых, чтобы избежать осыпи камней, обильно разбросанных по склону. Протаптывать тропинку не входило в планы пограничников. Лейтенант двигался следом за ловким скалолазом.

- Матушки! Какой кошмар! – Занеся руку вперёд, чтобы ухватиться за выступ скалы, Терёшкин в ужасе замер.

Сразу две змеиные пасти, с танцующими какой-то свой фантастический завораживающий танец жалами, оказались в полуметре от его лица. Расплюснутые мордочки покачивались из стороны в сторону, как у индийских танцовщиц. Две пары бездонных глазок сверлили ему лоб. Сердце ушло в пятки, когда он увидел, что головы-то две, а туловище – одно. Двуглавый щитомордник! Омерзительное, тошнотворное создание. Змею спугнул с насиженного места идущий впереди боец, и она приняла боевую стойку. Мне приходилось встречать этих тварей в Посьете. Пёстрые змеи из семейства гремучих, с крупными щитками на голове, водятся в прибрежных скалах. Чешуя на туловище с резкими рёбрышками, как у маленького дракончика, добавляет незабываемых впечатлений.

- Зеленцов, слушай меня внимательно, замри. Аккуратно, очень аккуратно, достань кинжал, пока эта мразь смотрит на меня. Не спеши и не трясись, успокойся. Соберись с мыслями. Хорошенько прицелься, рука должна быть расслабленная, как если бы ты забрасывал удочку или хворостиной погонял гусей. Руби с оттяжкой, чуть ниже голов. Я бы сам это сделал, но ОНИ меня видят. И снизу очень неудобно. Будешь готов, предупреди меня.

У Терёшкина, когда он говорил, не шевелились даже губы. Он замер в позе, в которой ОНИ его застали. Зеленцов как в замедленном кино отвёл руку с кинжалом в сторону.

- Готов, - выдохнул он.

- Ну, давай.

Лезвие просвистело, отбрасывая ослепительные блики. Видимо Терёшкин, как хороший кинорежиссёр, нашёл нужные слова для исполнителя главной роли. Дубля не потребовалось. Головы упали на уступ скалы, не подавая никаких признаков жизни. Туловище же змеи, отпружинив, пролетело в нескольких сантиметрах от плеча лейтенанта, и исчезло где-то в россыпях камней.

Зеленцов, в каком-то остервенении, в мгновение ока превратил уродливое создание природы в скользкое месиво, как заправский повар, нашинковав его на кусочки. Дрожь, охватившая его тело, задала ритм движениям руки. Вытерев кинжал пучком травы, передёргиваясь всем телом, он засунул его в ножны.

- Зачем ты так, - подал голос второй боец, со стороны наблюдавший занимательную сцену, - надо было сохранить это чудо природы, заспиртовать и отправить в Ленинград, в кунсткамеру.

Терёшкина попустило.

- Прекратить разговоры. Зеленцов, вперёд.

Наверху они выбрали удобное для наблюдения место и залегли. Отсюда хорошо просматривался весь противоположный склон сопки и китайская деревня [деревня – китайская только по государственной принадлежности, на самом деле в ней с незапамятных времён проживали корейцы, границы-то устанавливали не жители этих мест, а воинственные правители], находящаяся буквально в четырёхстах метрах.

Трудно было бы придумать лучшей иллюстрации преимуществ советского строя, глядя на эти убогие, полуразрушенные фанзы, глинобитные сараюшки и камышовые загоны для скота и птицы. Крестьяне копошились на своих клочках земли. Они что-то сеяли, высаживали рассаду.

Японцев, и вообще военных, видно не было.

- Вот здесь у нас и будет наблюдательный пункт. С завтрашнего дня будем вести непрерывное наблюдение. Чтобы не мельтешить, сменяться будете через двенадцать часов. Командирами первых двух нарядов назначаю вас.

Назад они шли тем же, уже разведанным путём. Изредка Терёшкин ставил куском известняка пометки на скальных выступах, ходить все будут должны одним маршрутом, не оставляя следов. Останков так жестоко убиенного щитомордника на старом месте не оказалось. Видимо мыши утащили их в свои норы.