первый снег
"Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос; Ложе покинул и царь Менелай, вызыватель в сраженье". Гомер "Одиссея"
я пробудился рано. как всегда с пурпурными перстами вышла Эос. шёл первый снег - остекленевшая вода, шёл первый снег, а мне бежать хотелось. и я бежал на улицу в квартал, снег пОд ноги ложился словно пепел. я им дышать, дышать не уставал и силуэт мой был лучист и светел. шёл первый снег как пепел я бежал с осыпанною пеплом головою. три тыщи лет он над землёй витал и пал с небес. в пурпурном свете трою увидел я. вороны в вышине игру затеяли причудливые птицы, но нЕ дал бог святого дара мне предвиденья, другие ясновидцы всё лгут о жизни и судьбе и о богах высОки их, но лживы речи. из мрака вышла Эос... на заре гасили люди восковые свечи и, одевая серые пальто нетвёрдым шагом выходили из подъездов, и строем шли в зловонное метро, и вниз спускались молча, без протестов. а я, задрав башку смотрел туда где снег, рождаясь обращался в пепел. Младая Эос вышла как всегда и силуэт мой был лучист и светел. остекленевшим прахом с головы до пят окутанный я думал: боже, быть может это небеса над головой горят, хрустальные над головой... быть может.
я пробудился рано. как всегда с пурпурными перстами вышла Эос. шёл первый снег - остекленевшая вода, шёл первый снег, а мне бежать хотелось. и я бежал на улицу в квартал, снег пОд ноги ложился словно пепел. я им дышать, дышать не уставал и силуэт мой был лучист и светел. шёл первый снег как пепел я бежал с осыпанною пеплом головою. три тыщи лет он над землёй витал и пал с небес. в пурпурном свете трою увидел я. вороны в вышине игру затеяли причудливые птицы, но нЕ дал бог святого дара мне предвиденья, другие ясновидцы всё лгут о жизни и судьбе и о богах высОки их, но лживы речи. из мрака вышла Эос... на заре гасили люди восковые свечи и, одевая серые пальто нетвёрдым шагом выходили из подъездов, и строем шли в зловонное метро, и вниз спускались молча, без протестов. а я, задрав башку смотрел туда где снег, рождаясь обращался в пепел. Младая Эос вышла как всегда и силуэт мой был лучист и светел. остекленевшим прахом с головы до пят окутанный я думал: боже, быть может это небеса над головой горят, хрустальные над головой... быть может.
