Унылая кругом простерлась тишина,Восходит медленно на небеса луна,Трепещущий свой свет на рощи изливаетИ с горестным лицом несчастных призываетК местам, где мертвым сном природа вечно спит,Где плакать и вздыхать ничто не воспретит. О кроткая луна! о божество ночное!Пролей свой свет туда, где смерть хранит в покоеТот прах, что я иду слезами омочить;Спеши, луна, спеши сей прах ты осветить!Ты внемлешь мне, я зрю предмет моих желаний,Свидетельницей будь ты всех моих стенаний:Зрю царство смерти я и зрю ее предел,Зрю кости, черепы, поля покрыты тел,И как над трупами смеется червь презренный, —Вот нашей гордости конец определенный. О! ты, который всё разишь на свете сем,Последнего раба становишь в ряд с царем,Что добродетели и злобу истребляешь,Что мудрость не щадишь, любви огнь потушаешь, —Ужасный, мрачный гроб! увы! сколь часто тыБлаженства нашего ниспровергал цветы,Сколь часто разрывал ты те незримы узы,Те нежные сердец чувствительных союзы;Ты в лютости своей и ныне пожрал вновьИ дружбу верную, и страстную любовь!Тебя объемлю я, целую прах любезный,На хладный мрамор твой ручей катится слезный…Увы! свершилось всё — и смертной той уж нет,Которая мне в рай преобращала свет. Покойся, милая! спи в гробе сем, Аннетта,Уж более тебя не тронут бури света;Удары счастия, что в жизни нас разят,Покоя твоего уже не возмутят.А я, с пленяющим навек расставшись взглядом,Я медленным томлюсь и неисцельным ядом.Как можно предузнать враждебный смертный рок}Я мыслил провести в покое жизни токИ, с юности моей развратам неподвластен,Со склонностью своей не думал быть несчастен.Когда я выступил на сей превратный свет,Я счастью льстивому не кинулся воследИ, не прельщаяся ни славой, ни тщетою,Пленялся истиной и сердца красотою.Я зрел, каков сей мир, я видел счастья луч,Сокрытый в глубине неизмеримых туч. О, свет! ужасных бедств, ужасных мук содетель!Где мзда с пороками равняет добродетель,Где гордость, до небес касаяся главой,Невинность робкую теснит своей ногой,Где роскошь в облаках блестящий взор скрываетИ пропасти стопой железной попирает.Вращаяся в тебе, я видел подлу лесть,Хотящу вкрасться в грудь, чтоб больше ран нанесть.Я зрел в тебе людей коварных, злых, надменных,Бесстыдностью своей в злодействах ободренных,Которых казнь небес ни совесть не страшит,Которых бог — корысть, а подлость — твердый щит!Я зависть зрел всегда носящую железы;Успехи из нее мои исторгли слезы;Невинного меня искала погубить:Кто добродетелен, не может счастлив быть.Когда, зря бездны вкруг, в обманах, во смятенье,Я в дружбе кинулся найти успокоенье,Святое дружество! О нежный дар небес!Коликих мне и ты виною было слез!Те, кои дружбу мне и верность обещали,Увы! друзья мои! друзья враги мне стали.Я злобу презирал, и сам ей жертвой был;Но тем опасней враг, чем больше он нам мил! О, небо! сколько змей, рожденных мрачным адом,За всю мою любовь платили злейшим ядомИ, злость невинностью умея прикрывать,Могли и тут губить, где б должно подкреплять.Тогда, познав обман, познавши заблужденье,Я вдруг из бурей сих прешел в уединенье,Прешел — и заключил лишь самого себя,Далече от людей найти покой мнил я. Опасны страсти нам, но тишина страшнее;Увы, бесчувственность всего на свете злее!Прельщенный новою блестящею мечтой,В замену счастия найти я мнил покой;Увы! здесь нет тебя, и ищут бесполезно.Я думал мир вкушать, но что же мир сей был!..Вдруг свет мне сделался печален, пуст, уныл,Всё стало тягостно, мучительно, превратно,Я жизнь, несносну жизнь хотел прервать стократно;Тогда, в престрашной сей мне в мире пустоты,Аннетта! божество! мне тут явилась ты,Подруга верная, имея нежны взгляды,Пришла несчастному подать лучи отрады.Увы, узрев тебя, узрел мгновенно я,Что счастье и покой во взорах у тебя.Во взорах сих — небес блеск, рай изображался;Мне мрачен солнца свет пред молньей их казался.С сих только пор лишь стал я жизнь мою ценить,Аннетта, чрез тебя привык ее любить.Ах! льзя ли не любить тогда мне жизни было,Когда ты новую мне душу в грудь вложила,Когда сказала мне с улыбкой на устахИ с нежным, пламенным румянцем на щеках:«Люби меня, как я люблю тебя сердечно,Чрез страсть взаимную счастливы будем вечно».Увы! в полночный сей унылый тихий часМне мнится, что еще сей твой я слышу глас.О друг души моей! когда то справедливо,Что сердце чувствовать по смерти станет живоВсё то, что чувствует во время жизни сей,То знай, что вечность лишь предел любви моей.
