Стихи Георгия Оболдуева

1 Солнце – матерью –НравоучительствуетЗдраво и материалистично. Месяц – Пантелеймоном –КачаетсяУкоризненно и елейно. Живой разливПочек, листьев, лепестков,Веток, цветиков, злаков,Трав, корней и былинок. Душистый винегретМелкопоместных и владетельныхОвощей и корнеплодов. Сочная тяжестьОтставных плодов. Потомственное разложеньеОсунувшихся цветов. 2 На условленных местахНетерпеливо комсомолятся девчонкиИли нервничают пареньки,Запоминая влюблёнными теламиРазнообразные процветанья. По солнцепёкамС полей тащатся дачницы,Уткнувши точёные носикиВ неудобные букеты. В садахСтайки сорванцовНаскоро набивают постные брюшкиНеусторожённой добычей. От опушекТянутся оравы детворы,Хозяйственно согнутойПод грибным грузом. По рынкамВдосталь удобренные хозяюшкиВыкатывают острые глазкиНа отлежавшееся богатство. У приятелейСемейные ответственные работникиШтурмуют тёпленьких капризницЩедрыми великолепьямиИностранных вкуснятин. На перронахКлетчатые джентльменкиПлотоядно фыркаютВ охапки мертвецов. С кушетокТолько что отлюбленные нэпячкиУдовлетворённо растопыривают ноздриНа подвластные цветники. 3 Буйное вундеркиндство тополей;Угарная острота черёмух;Утрированные колпачки каштанов;Шершавые подмышки бузин;Земляная сочность сиреней;Огуречная свежесть жасминов;Лёгонькие крылышки шиповников;Ювелирные подвески боярышников;Озябшее шушуканье осин;Льстивые диваны ив;Тёмная гордость ольх;Узорчатая горечь берёз;Ржавые ноги рябин;Крепкое шуршанье дубов;Сухая размеренность сосен;Просмолённая прелость ёлок;Непролазные заросли орешников;Сладкая гарь лип. Поднебесный простор сена;Меховые сугробы мхов;Добродушные своры репейников;Шерстяные веера лопухов;Вспыльчивые стаи крапив;Пряные горлы дягилей;Ситцевые куколки мальв;Укромные рюмки повилик;Китайские зонтики анисов;Прислушивающиеся головы подсолнечников;Связное перестукиванье камышей;Стеариновые фарфоры водяных лилий. Акварельные кулачки кувшинок;Медовая сырость незабудок;Багровые макушки конских щавелей;Трепещущий бисер богородицыных слёзок;Растрёпанные конуса петухиликуриц;Пушистые мизинцы тимофеевок;Лимонные огоньки лютиков;Обгорелые головёшки одуванчиков;Пролетарские созвездья матрёшек;Солнечная лекарственность ромашек;Колыбельная безвольность колокольчиков;Зубастые гирлянды мышиных горошков; Двухголосная пестрота ивандамарий;Открытые ранки гвоздик;Летние небеса цикориев;Финиковые косточки хлопушек;Бенгальское пламя чертополохов;Острые зубки маргариток;Интимная нескромность ночных фиалок;Щетинистые брошки полевых астр;Раздутые ноздри львиных зевов;Липкие язвы дрём;Театральные капоры кашек;Выцветшая ветхость бессмертников;Суховатый мёд васильков;Пыльная хина полыней. Скромные ёлки ржей;Полные косы пшениц;Усатые хребты овсов;Дурманящая вялость коноплей;Отяжелевшие султаны просов;Поджаристые брызги гречих;Голубоглазые жилки льнов;Пышные усы ячменей. Стеклянные бусы смородин;Карамельные пузики крыжовников;Мокрые губки малин;Близкие глаза вишен;Выпуклые лбы клубник;Загорелые лысины яблок;Отёкшие окорочка груш;Распухшие гланды слив;Веснущатые носики земляник;Выдавленные капли костяник;Пресное сусло черник;Горьковатые пригорки брусник;Раскалённые ячмени волчьих ягод;Вяжущая сладость можжевельников. Прыщавые нарывы мухоморов;Влажные струпья поганок;Сырые пузыри дождевиков;Гончие подпалины зайчат;Рыжие лилии лисичек;Вылупившиеся шишки шампиньонов;Карапузная спесивость боровиков;Краплёные стволы подберёзовиков;Бесстыдный приапизм подосиновиков;Сопливые толпы маслят;Разноцветные блюдца сыроежек;Мохнатая мертвенность груздей;Крепкие уши рыжиков;Скользкие болванки валуёв;Продрогшие пучки опят;Дешёвая крепость сухарей;Розовая фланель волнушек. Скрипучая пышнота капуст;Ревматические опухоли картошек;Деревянные кубари реп;Лошадиные коленки свёкол;Ядрёные корни морковей;Хрупкие шелка луков;Обдрипанные миноги петрушек;Помойная доблесть редек;Детские трупики спарж,Девичья старость редисок;Тупая талантливость огурцов;Морская свежесть укропов;Крепкая непристойность хренов;Напряжённые груди бушм;Свиные туши кормовых свёкол;Здоровенные вымена тыкв. Холодные ляжки дынь;Футбольные ядра арбузов;Мускулистые волокна ананасов;Мозолистые комья гранатов;Потрескавшиеся губы апельсинов;Ликёрные язычки мандаринов;Ватные шейки бананов;Аппетитные ягодицы персиков. Сладкий пот резед;Горькая свежесть астр;Грудная сладость роз;Мягкий перец левкоев;Пленная томность табаков;Картофельная юность вербен;Уездный яд бархоток;Плакучие метёлки мят;Податливые щёки маков;Медузьи причёски георгинов;Нежный батист душистых горошков;Узорные лапы папоротников;Огненные бокалы лилий;Епархиальная наивность анютиных глазок;Надушенные чепчики гелиотропов;Гусарская пустота пионов;Кружевная мякоть гвоздик. Густые кусты азалий;Любопытные мордочки альпийских фиалок;Бескровные щупальца хризантем;Выдохшиеся ладони персидских сиреней;Непристойная распущенность тубероз;Изнасилованная бледность лилий;Мясистая вонь гиацинтов;Ненасытная извращённость орхидей;Шикарные махры гортензий:Обнажённая теплота мимоз;Важная безуханность тюльпанов;Чахоточные свечи нарциссов;Недоношенные щепотки подснежников;Восковые фигурки ландышей.

Расхаживаю, разъезжаю, людей показываю, себя смотрю.Каждый встречный-поперечный –Продукт законченный и беспечныйЛюбовного акта,Как-то:От одного названья,По милому имени,В нежном словечке,За одно названьице «пеночка»,Что выпорхнет из незабвенненького,Коли и жить-то не на что,И положиться-то не на кого. Вышеизложенное что лютик:Легко за ним прогулятьсяТуда, где природа и людиНа море и на сушеБьют баклуши,Точат балясы.«Индивидуи» и «классы»,«Души» и «туши». Всякое людское отродьеЗрелого возраста и родаПрошло сквозь огни, медные трубы, воды;Сквозь себя, мужей и жён.Отменна вода.Теоретичен огонь.Пусты лбы и трубы.Прелестны – хоть навсегда(Только тронь!) –Свежие губы. Давненько это было:Совсем недавно.Давным-давно:Каких-нибудь десять лет тому назад. Не надо быть ни пророком, ни провидцемНи ещё каким-нито оборотнем,А непредубеждённым гражданином,Чтоб оценивать положенье нашей страны,Как лучшее в мировой ситуации. Нас астрономически много,Спаянных пока что в СССР.Наша колония, рынок и сырьё, –Сердце и честь каждого человека,Живущего и будущего жить.Мы непорочно бедны:Так и есть куда богатеть.Мы горны, долинны, речны, морски и лесны:Так есть куда силу девать,Чтоб получить вдвое.С севера к нам не подступишь: сдохнешь!Сами путём не знаем,А узнаём и узнаем,Чего там деется;Какое богатство векамиЖдёт не дождётся быть взятым:И будет.Близок локоть с Запада –А не куснёшь:Только заглазеешься – пасть отточишь, –Глядь, соседушка по-приятельскиВ бокВгрызся.С юга: – жарко, да слишком живописно(Читай: непроходимо);К тому ж афганцы, персы, туркиНесознательны, хоть убей:Липнут к северу, как мухи на мёд,Точно знают, где спасенье.Щипнуто было с востока: –Да вышло столь дальневосточно,Что, пораженью поражаясь,Спешно распоряжались:Оскаленные морды счесть улыбкой,Трупы – спящими,Пленных – туристами в СССР.

Я лежу, хожу, играю,Забываю, помню, знаю;Я живу — упруг иль ломок —Так же, как и мой потомок. Мы топорщимся и леземС нашим счастьицем крамольным,С месивом страданий, нежностей,Сбритых лезвием подпольным. Пусть случайное потомствоПроживет, ко мне приблизясь,Нашу боль и вероломство,Веру, катарзис и кризис. Заведя свои прогулки,Пусть оно почует, нежасьБлизким привкусом разлуки,Нашей жизни нашу свежесть.

Никогда этого не слыхано, чтоб ты(— Чтоб я изныл! —),Как и другие дивчаты,Чуя, что я чуть не задыхаюсьЖеланьем задохнуться в твоих губах,— Чтоб ты: —Не позвонила по телефону:Не в службу(4-75-86),Так в дружбу(5-94-57).

Читатели и писатели,Здесь живут предатели. Кокетлив до жеманства.Будто лампадным масломОтлакирована морда.Присасываются и извиваютсяС живостью разрубленного червяМокренькие, липкие, лукавые,Слюдяные, обсосанные, вонючиеЩелки подонков глаз.Затылок подвижной, точно пиявка,Вбирается в шею, как у кур.Рукавицы рук в бородавках.Ладони — взмокшие, будто жабы,Будто обрубки трупа.Поганая помесь похотливой монашки,Уступившей сальному вожделенью пристава:Палач.

При нашем скученном жилье,Да при занятом времениНедосуг нам романиться:Особенно по зимам,В особенности с девушками,С коими от знакомства до поцелуяМесяцев на шесть времени,Верст на триста пеших гулянок,Пьес на десять разговору:— Экой нерациональный расход.

Янтарный голосок луныКо мне течет по водостоку.Сырая двигает водаГлубоким оком черноты.Торчит из омута утоплый,Качая веточку ветлы.Горбатый окунь, рыбья зебра,Обводит корень камыша.Ползет рыбак травой прибрежной,Ища прогалка в камыше,На хлыстик пленного бамбукаНадёрнув осторожный глаз. Жестикуляция вещейНа мне налипла лаборантом:Курячьи лапки; инкубатор;Родильный замок. Скрытным ритмомСознанье доброе горбато.Но черствой корочкой тропинкиНесется хвойный ком ежа.От жаркой сухоты стволаОпять иду к чернильной влаге.Земли супружеское окоМеня покоит и глядит.

Ветра горные синкопыС тупостью контрабасьейТеребят венком икотыСобственное громогласье. Кашу маек и футболокРасхлёбывает прозаик:Выдержанный идеологВышеизложенных маек. Взглянешь, будто жребий вынешьНа юру своих позиций:Дивно шевельнётся финишСна сквозь тапочки и ситцы. Эй, разинутый писательЗабияк, тихонь и мошек,Это сказано касатель –Но, ну, хоть бы женских ножек. Это сказано особен-Но применительно к жизням,Средь ухабов и колдобин,Коими в потомках взвизгнем. Это сказано затем,Чтоб иметь правоВыбора сквозных темВ нашей целости дырявой.

Высокий мир наукНе бешенством постигнут:Не в мановенье рукЗакоренелый стигмат. Велосипедный сонТого, что довелось намПеренести, несёмВ своём дыханье постном. То выплеснем сплеча,То лоснимся от сала…И жизнь – то горяча,То хладна – проблистала. А нам-то что? Мы – де…По миру колесим, мол,Как в радости, в бедеУгадывая символ. И то не грех, хотя,Коль рассудить по сути,В суть мира молотя,Вздыхаем об уюте,Невежественно, ноУпорно лясы точим,Долбя всю жизнь одно:Де – ничего не хочем.

Город взвален долгим вечеромНа плечи людских бессонниц.Ночь дрожит стеклянным черепом.Я бегу, как незнакомец,Мимо собственной комедии.Благодушней, чем мерзавец,Распускается столетие;На дрожжах своих красавицРазбухая все проклятее,Прибедняются по-вдовьи:Диктатура, демократия,Мистика, средневековье,Провокация, двуличие,Малодушие, шпионство… Каннибальские обычаиНынче вынужден я конста…

Не поповская начинкаПро меня насочиняла.Чисто бабочки личинкаВ недрах школьного пеналаВыводился незаметноПод зиянья грубых глоток,Ни газетой, ни сонетомНе обременённый. Что такМой невежливый, смертельный,Обязательный рассудокХладнокровно пучит бельмаНа букетик незабудок?Что так невольно и странноОзабочено сознанье,Точно младенец по странамНе прогуливался с няней? Что так нерациональна,Велика мне моя юность,Как внакидку, – вроде – тальма? Думал, сдохну, не просунусь.Ан нет! С любопытством вдвинутВ щель пенала грязный ноготь,И на свет внезапно вынутЯ – с запрещением трогать, –Потому что щуп и гоготШкуру куколки увечат.Труд приличен и нелёгок;Мне ж – равны и чёт и нечёт.

Живые люди вряд ли дрогнут(Дрожать – ни небесам, ни землям!),Когда прокиснет вялый догмат,Который нынче столь приемлем,Которым нынче (эка подлость!)В глаза и мысли нагло тычетТот, для кого любая областьИз самого себя навычет. Мне-то начхать! Ликуйте, пейте,Трубя в победные фанфары!Я – что ж? – смогу сыграть на флейтеЗа неимением гитарыИль спеть, а то смолчать и вовсе,Чтоб кто-нибудь потом: «Причём онБез употребленья рассохся,Как опрокинутый бочонок»… Нет. Я твёрдо и безвозмездно,А также горячо и прямоСкажу о том, какая безднаМила на вид, как панорама. Пыл метонимий и синекдохОхвачен подданным искусствомНе в миг, когда дыханье не в дыхИ мозг неверностью искусан.Неточность «дважды два – четыре» –С другого бока, исподлобья. Лихой пиит, привыкший к лире,Вдруг видит: лиры, нет; оглобля! Эх, этим длинным инструментомОгреть бы болтунов по спинамА главного (ну, монстр… ну, ментор…)За дряхлость – лёгкой хворостиной.

Одушевлять на кой намТакую красоту,Которая покойнаНа белом паспарту. Ни жизнью обрамить,Ни смертью стереть:Как в собственную память,Смотреть на неё да смотреть.Она дана не небом:И очень хорошо! Мы сыты чёрным хлебомПод возгласы «ишшо».Мы знаем цену страстиБез всяких конъюнктур;Мы счастливы отчастиНищетой своих конур. Красот вокруг немного,Но тем они ценней,Живые, как берлогаОкрестности моей. Нам иноходь такаяНабьёт пустой закром,Но, ей не потакая,Живём обиняком. Спаяны свежо и тесноЖизни выжитой слои:Как прелестно, как прелестноЖить на свете в дни свои.

Петухи ревут. Ничего подобного:Пароход. Петухи. Не спорь:Просто по тембру подогнаноТо, над чем живут стихи.Белая ночь – непромокаемыйПлащ: звёзды не моросят.Выползает на берег каменныйСтадо маленьких поросят. Небо, точно снятое, выпито.За моё здоровье? Ну, за твоё.От этого распада, утери, выпадаС земли всё на цыпочки привстаёт.А озеро красивое? Да не то, чтобы…Оно лежит в ответ небесамБез фальши, акцента, пошиба.Да разве я об нём не писал?Вот оно. И оно единственно.Будто утешенье тишины.Будто баланс той истины,Которой мы лишены.

Ржал в траве кузнечикМедленно и знойно.Несколько овечекШло благопристойно. Люди – жёлты, босы –Ворошили сено,Отбивали косы,Приклонив колена. Те тёплые толпыОблекла кончина:С ними холод тёплыйДелит их скотина. Конь, корова, жучка.Плуги, сохи, косы –Как бойко, так жутко –Распластали кости. Ржёт в поле кузнечик,Прёт по полю стадо,Каждый человечекДелает, что надо: У одного книга,У других газета:Посильное игоТемноты и света. Ветрик насекомых!Ветрище аварий!Ветерок черемух!Ветер гор и далей!

Шелестит колючий лесНа пустые облака.Вытекает из небесТёмно-серая река. Я запомнил, как сумел,Медленный пейзаж,Разложивший под прицелВетра дрожь, влаги блажь. Штатский, как всеобщий мир,Как разрезательный нож,Человек – отменно хорош,Любопытен, мил –Видит лодку: длинный шовРаспускается за ней;Видит небо: звёздный ковш,Нас громадней и вечней,Запрокинут и отвисл,Удивителен и дряхл,Стережёт какой-то смысл,Точно он здесь застрял.

Я осторожно вел стихиСреди подводных скал людей.Меня прощали, как грехиСвоих развинченных затей. Мной не клялись, но знали часНевольных, современных снов,Когда и эта мной клялась,И та жила, чем я здоров. Моих невидимых костейВ объятьях энергичных мясНе трогал эклектизм детей,Которым грамота далась. Я — не отпетый алфавитУкладывал в огонь и лед:Так что, коль время подождет,Твой правнук мной заговорит. А ты, заткнувший гнев и стыдЗа пазуху своих невзгод,Будешь иметь неважный вид,Хоть нынче он тебе идет. Довольно трусости и лжи,Довольно правил и доброт.Ты не жил, но зато я — жил:И жизнь от жизни заживет.

Я не томился, не страдал,Не лез ни в Ленины, ни в Лессинги:За то вот — и не умирал,Как некоторые ровесники. Слова и звуки, что цветы,В стихах и музыках нарваны:Эту смертельность красотыРастопчут варвары, Которые, — грубыВ своем трогательном невежестве, —Думают, что весь вес судьбыВ быстроубитой свежести. Не узнать им, что есть за нейНеуничтожимое качество,Какое своре дикарей —Ни выдумать, ни выдрать начисто.

Ты зажмуриваешь очиИ крадёшься как слепаяМимо света, мимо ночи,Дорогая, дорогая. Стеариновые рукиОсторожным ожерельемЗабирают на порукиВсё, чем раньше очерствели. Забывая недомолвку,Отвечая прежним спорам,Втихомолку, втихомолкуИзумлённым водишь взором. Не зовёшь ты ни упрёком,Ни заботой, ни угрозой:Ненароком, ненарокомУлыбаешься сквозь слёзы. Ты коверкаешь забвенье,Ты отталкиваешь ропот,Каждое твоё движеньеНезаметнее, чем шёпот. Будто сбитая из жести,Вот ты – будто восковая,Вот ты – будто в каждом жесте,Дорогая, дорогая…

Я потерял живую нить –Своей поэзии окрестность:Не знаю, как остановитьГрехопаденье в бессловесность. Наверно – это результатИ одинокости и свинства:И даже средь людских громадПовсюду властвует единство,А здесь, в глуши, наперечётНе только люди без гипноза,Но просто весь живой народ,Который не взяла угроза. И путь, по мыслям и делам,Далёк от одного к другому:Пойдёшь, да удивишься сам,Да повернёшь обратно к дому. И страшен дом, когда в домуХотя б единое биеньеСовместно сердцу твоемуХотя б в единое мгновенье. И безответна пустота,Которой даже нет названья,Которую душа и таНе выбрала б для умиранья. И вот ты понял, почемуЯ променяю без оглядкиНа боль, на голод, на чумуБолото здешней лихорадки.

Бедный, дрожащий зверёк,Раненный выстрелом,Плохо себя ты сберёг:Доли не выстроил. Лапы и хвост поджимал,Морщился ласково,Скраивал свой идеалНачерно, наскоро. Сердцем не бейся в судьбу:Накрепко заперто.Спёрло дыханье в зобуЧуть ли не замертво. Болью предсмертных потугЖил не надсаживай:Видно, не нам с тобой, друг,Встретиться заживо. Что-то в нежданной судьбеВышло навыворот,Раз не мелькнуло тебеВерного выбора. Кровью исходишь? скулишь,Жмурясь на извергов,Тёпленький, серый малыш?..Сиверко, сиверко! Ноги дрожат и ползут,Потные, мокрые,Бегом последних минутСтёртые до крови. Словно в заветном рывкеС силой рванулись и…Всё повторяют пикеСмертной конвульсии. Трепетом самых основДвинуто под руку:Скоро тягучий ознобВлезет до потроху. Жизнь, что была не полна —Отмель на отмели! —Им-то хоть и не нужна, —Взяли да отняли. Ихнего права не трожьПиском: «а где ж оно?»Что-то ты дуба даёшьМедленно, мешкотно. Слабостям, чорт подери,Место не в очерке!Жалостный тон убери,Брось разговорчики! Чтоб у злодеев (тьфу, тьфу!)Слёзы не падалиВ каждую эту строфуИз-за падали.

1 Заиграли светотени:Потянуло от землиСвежим запахом растений –Ай, люли.Поводя холодным носом,Побежали кобели –Фтю!.. по половым вопросам,Ай, люли.Кораблей и пароходовЗаскрипевшие рулиЗабурлили в полных водах –Ай, люли…Заплясали по озёрамМолодые голавли,Завели безмолвным хором:Ай, люли.Ну а люди, ну а люди,Поглядев на корабли,Будто вспомнили о чуде –Ай, люли, –Распахнув умы и души(Ох уж эти утили!),Ватой затыкают уши(Ай, люли!..)И мечтают о предметеИз родимой конопли:Кнут, вожжа, верёвка, сети…Ай, люли… 2 Для войны необходимыЕдиницы и нули:Ад из грязи, шума, дыма –Ай, люли!В чистом небе самолётыЗагудели, как шмели:Что ты, что ты, что ты, что ты,Ай, люли?..В день пригожий и весенний,Застучали костылиВ сени, лучшие из сеней,Ай люли:Неудобны в оборотеИ торчат, как горбыли,Так, что шкуру оборвёте,Ай, люли…Ни слезами, ни слюнямиНе перешибить сопли…Что-то завтра будет с нами?Ай, люли?Много всяких наций кулиТащат тяжкие кули…Эй, вы, ну ли, что заснули?Ай, люли!..Скажут правду, правду скажутЕвропейские врали:Им положено по стажуАй, люли.Городские кавалеры –Ух какие ковали –Подкуют хоть символ веры:Ай, люли! 3 Осенив себя крестами,Вышли в поле севали:Ну, колхознички-крестьяне,Ай, люли!Если с неба прямо в сердцеПотянули журавли,У злодея вянет зверство,Ай, люли.Очень жалко, что такогоНе знавали короли:Это было бы им ново –Ай, люли.Генералы офицерамНе кричали б: «целься, плиПо врагу живым манером!»Ай, люли…Зарывающим талантыПо полтиннику рублиПредложили б спекулянты –Ай, люли…Этой купли и продажиНе стерпели б москали:«Что ж такого, если дажеАй, люли?»Вроде будто не по честиВот так бредни развели?!Не сидится, вишь, на месте, –Ай, люли?..Завивает половодьеСновиденья да хмели:Крепче, знай, держи поводья, –Ай, люли! 4 Если я сижу на стуле,Стало быть, не на мели.Ну-ка, братцы, затянулиАй, люли!Пусть старательно полмираОхраняют патрули:Я не выйду из трактира:Ай, люли…Закажу я осетринуИ говядину-були,Шапку на уши надвину –Ай, люли!Выпью чаю, выпью водки,Цинандали и шабли,Запищат тогда красотки –Ай, люли…Ведь истории колёсаНе касательны до тли?Уж я сею, сею просо –Ай, люли!Кто это, ощерив морду,Кажет кукиш из щели?Я ему отвечу твёрдо:Ай, люли.Ну и ладно! Коль от петлиНедалёко до петли,Так сначала не запеть лиАй, люли?

Не умирайте, подождите:Мне с вами очень интересно.Под те метели, под дожди те,Что в нас летели столь телесно,Мне вновь прокрасться б, вновь упасть б ещё,Вновь подышать бы влажным сумраком,Пробиться б на живое пастбище,Навстречу солнушкам и сумеркам. Того, что все дыханья ценят,Нам выпало не так уж много:То – глина, то – асбест, то – цемент, –И запорошена дорога…Где ж было выглянуть растеньицуКусочком яркой, щуплой зелени,Когда на жизнь как на изменницуВсё – валит веленого веленей. Венками с трупов всех Офелий,Любовным вихрем всех Франчесок,Браслетками всех Нин – летелиВека в мгновений перелесок.Вот мы и дожили до зрелости,Почти уж съёжились от старости,В каком-то нерешённом ребусеО Гамлете, Икаре, Фаусте.

Все мы — ровесники, младенцы и старушки —Жизнь ежедневную посильно создаем,То вздор отпетый чуть не до небес раздувши,А то сокровище отправивши на слом. И отовсюду-то грозят нам чьи-то жезлы:Доноса и толчка, приказа и перста…Невыпотрошенный — глотай, что в рот полезло,А выпотрошат — так уж не отворишь рта. Живем, носы задрав, но прячась за кулисыТо честолюбий, то успехов, то скорбей…Старательно доим наш пафос тугосисый,Крепя энтузиазм предложенных идей. И если это все уж выглядит не вовсеНепрезентабельно, по правде говоря,В том виноват не зуд, чесавшийся в Хеопсе,А трудно занимающаяся заря. Там был разгульный смрад вослед ночной пирушке,Здесь — перед ярким днем рассветный, легкий дым,Все мы — ровесники, младенцы и старушки —Благую будущность, наверно, создадим.

Сократ был контрреволюционером,За что и принял смерти приз.Плюнь, трижды плюнь. Стократ — другим манеромГорячей жизни прикоснись.Высокопоэтические мысли(Благоразумью ль вопреки?)Поглубже прячь; в глухой архив отчисли:Чтоб корень вырос, режь ростки.На выспреннее вытараща зенки,О сверхсознанье не трубя,Строй смирно домиков и замков стенки —Да не поставят к ней тебя.Да благо будет ти, да многодетнымПокинешь ты курятник свой,Когда пожмет, отмыв грядущий свет нам,Рука руку — твоей рукой.