Стихи Владимира Луговского

Надевай свою куртку кожаную,За пояс синий наган.С ветром летним встревоженноеДыханье встающих стран.Ветер сабельный, бешеный.В лесах кровяной листопад.На западе, тучей завешенный,Мутный военный закат.Счастье, тобой вечно славимое,Рожками поет с перрона.Черные, вихрем взметаемые,Знамена ползут в вагоны.Впереди – небо, ветром исхоженное,Тысячи верст тумана.А тебе только куртка кожаная,Только синий холод нагана.

Дай мне руку.Рассвет.Виден Кремль.В тусклом номере — дым.Кто, когда запретилмне побытьэту ночьмолодым?Молодым, но увидевшим всё,всё понявшимдо дна.Это сделаланаша московская,синяя наша весна.И гостиницатоже зовётся «Москва»,а внизуБьют асфальтводопадами брызг,как весною в грозу.Удивительно радостныйветеридёт от реки,Окна настежь открыты —просторыне знают тоски…

Нэпман Звавич гуляет.Он демонски пьян.ПоднимаяВенецианский стаканЗолочёный,Он тосты, гордясь,Говорит.Над хозяиномГрузная люстраГорит. Нэпман Звавич,Как штык,Полирован и чист.Кто в гостях у него?Скульптор-супрематистИ поэт-акмеист —С чёрным перстнемПоэт,Две лихих балерины,Худых,Как скелет,КоммерсантыИ дамыЗначительных лет.А красотка женаСловно вешний рассвет.Нэпман Звавич гуляет,И удержу нет! Нэпман Звавич гуляет.Он хапнул кредит.Из ПромбанкаБухгалтерС ним рядом сидит,Говорит,Что с такими дельцамиВперёдНаша мудрая властьДо победыПойдёт. И квартираВ семь комнат,Как море, шумит.Нэпман ЗвавичКухаркеНе ставит на вид,Что на кухнеНочуетПять суток подряд,Полусидя,КухаркинРабфаковец-брат. Нэпман Звавич гуляет.Он славит судьбу.У него, спекулянта,Семь пядейВо лбу.Нэпман ЗвавичТакой,Что с него взял примерВиктор Гаммер,Нью-йоркский концессионер.Виктор Гаммер,Нью-йоркский миллионер,Непреклонного ЗвавичаСтавит в пример. Нэпман Звавич гуляет.Он твёрд и речист.Вот он,НовыйРоссийский капиталист:Где медведем рванёт,Где змеёй проползёт,От расстрела ушёл,В президенты пройдёт,Если всё повернётсяНаоборот.А рабфаковецВ дрёмеОкопы берёт. Балеринские чёлкиВисят до бровей.Акмеист разливаетсяКак соловей,И, как фея,На ЗвавичаСмотрит жена,В трёхНастенных зеркальностяхОтражена.И любуется ЗвавичПлечами жены,А рабфаковец видитКронштадтские сны. Нэпман Звавич возносится.Льётся коньякНа лиловыйВ полоскуАнглийский пиджак.О РоссииПрезрительно он говорит.Он Америку,Пренебрегая, корит.Что Америка нам? —Нам она нипочёмПеред русскимКлассическим нэпачом.Не ломилсяРокфеллерВ замёрзший вокзал.НэпманПулей вгонялОсновной капитал.Он и стрелян, и ломан,И кошек едал.Пострашней преисподнейОн вещи видал.Стал безмерно велик,Был до горести мал. Потому-тоСправляет он самТоржество.И великимНазвали на биржеЕго.А рабфаковецРечьВ грозном сне говоритНад своим комиссаром,Что в землюЗарыт. Опрокинули гостиБокалы до дна.Наклонилась над нимиИ смотритСтрана.У гостейРаскрывается настежьДуша.Разъезжаются гости,Морозом дыша.И останутся ЗвавичС женою одни.Сон придёт.ПонесутсяНесчётные дни… Несутся дни,Как искры на пожаре,Прошла эпоха целая,ПокаВеликий ЗвавичСталОфициантом в баре,Рабфаковец —Секретарём ЦК.

Не горит электричество.Только однаПечкакрасные бликибросает на стены.Да ещёв незакрытые окналунаЛьёт квадратыи тянетлиловые тени.Школа сельская.Запахимела и парт.Попрощался февраль.Начинается март.Мы сидим у печи,говоримне спешаПро Египет,Бразилию,остров Ямайку.Как Снегурочка,ночь за окномхороша,И по притолкебегаюткрасные зайки.Тяжкий узел волосна затылке твоёмШею тонкую,смуглуюнежно сгибает.И в печном государстве,объятом огнём,Хрупкий рядзолотых городовпогибает.А столетие нашеидёт и идёт,Достигаясвоихнеобжитых высот.Зимней ночьюпространства таинственнейнет,Чем пустая,глухая,безмолвная школа,Где детей уже нет,где детей ещё нет,где плывёт лунный светИ чуть слышнопо классамкряхтение пола.Ровно полночьна маленькихшкольных часах.Вы — портреты,в кудрях,в бородахи в усах,Силыновой России,как деды,размерьте.На сто вёрстза стенойвековые леса,И на стенахзастылиребят голоса.Здесьоплот государстваи наше бессмертье.Ты чему их научишь,родная моя, —Присмирелости,гордости,правдеиль кривде?Кто из нихбудет книгою бытия,Ктослепой запятойв неразборчивом шрифте?Мывеликие целипоставили им,Все богатстваземныеоставили им.Мыо многомв пустые литаврыстучали,Мы о многомтак труднои долгомолчали.Но по нашим следам,по кострами золеПоколение юныхидётна земле.Завтра утроммы в месяц весныперейдёмПо звонкуи по солнцу,без опозданья.А на рыжих поленьях,объятых огнём,Всё бегут человечкии рушатся зданья.В школе мы говоримперед древнимогнём.Много видноотсюда —и ночьюи днём.

ПустьЛюбая мне радостьПриснится,Постигнет любая невзгода, —Никогда не забудуДрузей и товарокТридцатого года.Тех, кто жилиВ горячей бессонницеОт напряженья,В каждый деньВыходили упрямо,Как ходят в сраженье.Вы, в холщовых рубахах,В седых сапогахИз брезента,Все дороги узналиОт МурманскаДо Ташкента.На афганской границеИ на китайской границеВидел яВаши солнцем сожжённыеЛица.Вы, строители,Гидротехники,Агрономы,Были в каждом ауле,В кибиткеИ в юрте —Как дома.Это русские люди,Как нас называли —Иваны,Рыли в снежнойСибири,В казахской степиКотлованы,Шахты стволОпускали,Крутили подъёмные краны.Через четверть столетьяИх юные лицаАктёры неслиНа экраны.Это русские люди,Как нас называли —Иваны,На грохочущий праздникРаботБыли первыми званы, —В пированье невзгод,Что друзьям моимЩедро досталось,Где от зноя и холодаВ горле хрипелаУсталость.Это русские люди,Как нас называли —Иваны,Перекрытья цеховПоднималиВ степные бураны,Удивляясь рукам своим мудрым,ТерпеньюИ силе.И за это подачекУ жестокой судьбыНе просили.Это русские люди,Как нас называли —Иваны,С нивелиром прошлиВодоёмы,ХребтыИ барханы,Ничему не сдавались,За дело стоялиГорою,Никогда не узнав,Что они-тоИ были герои.Это русские люди,Как нас называли —Иваны,ПриносилиПодмогу и братствоВ забытые страны,Помогали растиГосударствамВ их самом началеИ достойную помощьПо-братскиОт них получали.Это русские люди,Как нас называли —Иваны,Ледовитый и ТихийСумели обжитьОкеаны,Пели песни широкие,Семьями жилиПростымиВ городах,Что построили самиВ тайге и пустыне.Это русские люди,Как нас называли —Иваны,Знали радость работыИ горькие зналиИзъяны.КаждыйСовесть своюНеустанной заботойТревожил.И сурово и гордоОн молодость быструюПрожил.Вы, идущиеВ дальние далиРядыМолодого народа,Вспоминайте почащеТоварищей старшихТридцатого года.

Виноградник шелестит…Спи, моя родная!Сычик жалобно кричит,тьма течёт ночная.Ходят в море паруса —не оглянешь оком.Бьётся светлая хамсав неводе широком.Ветер в горы полетели упал в ущелье.Листья вьются на шосселёгкой каруселью,Листья вьются на шоссе —ветер догоняя,Всё в серебряной росе…Спи, моя родная!Крейсер по морю плывёт —он тебе не страшен,Он легко несёт вперёдтени круглых башен.Пограничники прошли,ветки разнимая,И маяк горит вдали…Спи, моя родная.Будет буря,будет бой,битва забушует,Я услышу за собойдевочку большую.Надвигается война,а когда — не знаю.Наливается луна…Спи, моя родная!Совы спят на чердаке,спят под нашей крышей.Бродят в горе и тоскемаленькие мыши.Кот гуляет под столом,песню начиная, —Засыпает тихий дом…Спи, моя родная!Бьют кремлёвские часы,музыка играет.Больше песен не проси —печка догорает.Я люблю тебя навек, —почему, не знаю.Я весёлый человек, —спи, моя родная!

Уезжает друг на пароходе,Стародавний, закадычный друг,Он к приятелям своим выходит,Пожимает много верных рук. Уезжает друг большой, хороший,Море бьёт мильоном белых лап,Осыпает чистая порошаЧуть дрожащий пароходный трап. Долго жили мы, и не тужили,И тужили на веку своём.Много чепухи наговорили,Много счастья видели вдвоём. Ссорились,поссорившись — жалели,Горечь забывали без следа,В шестьдесят куплетов песни пели,Правды не скрывали никогда. И для нас,мужавших год от года,Заслуживших белые виски,Открывала русская природаВсе свои родные тайники. Уезжает друг, судьбу пытая,К берегам далёким, не родным.Брызги через мол перелетают,Налетает пароходный дым. Мы любили кушанья простыеИ костры на перевалах гор,Наши вечеринки холостые,Кружки пива, долгий разговор. И, бывало, посредине спораВдруг звенела вещая строка,Открывались дальние просторы,Медные клубились облака, Приходил тяжёлый ветер боя,Тусклый гул воздушных кораблей.…И ещё любили мы с тобоюК северу летящих журавлей. Уезжает друг большой, отважный,Человек крылатых скоростей.А куда рванулся он — неважно:Есть народы, ждущие гостей. Мы ещё стоим и шутим грубо,Затеваем детскую игру,Мы глядим на мостики и трубыИ ломаем спички на ветру. Но стальные цепи завизжали.Писем,старина,не обещай.Далеко, товарищ, уезжаешь, —До свиданья…Может быть, прощай!

В час предутренний видишь всю жизнь позади,Шелест, шум, голоса окружают тебя,И забытая страсть колыхнулась в груди,И летят журавли, в поднебесье трубя. Посмотри на себя — ты высок и тяжёл,Ты немало больших городов обошёл,Ты любил и страдал, ты с друзьями дружил,Молодое вино своей родины пил. Но весёлое, быстрое счастье твоё,В поднебесье трубя, унеслось в забытьё. В час предутренний видишь всю жизнь позади.Ты, отдавшая целую жизнь для меня,Лёгкой тенью приди и меня поведиВ нашу юность, в страну голубого огня. Там берёзы стоят на юру голубом,Там несётся весна на ветру голубом,Там, в лесу голубом, голубой бурелом.Голубая река громыхает, как гром,Голубеет бревенчатый низенький дом,И луна голубая плывёт за бугром.Там глубоких снегов голубая постель, —Это наш голубой подмосковный апрель.

Вставайте, люди русские,На смертный бой, на грозный бой.Вставайте, люди вольные,За нашу землю честную! Живым бойцам почёт и честь,А мёртвым — слава вечная.За отчий дом, за русский крайВставайте, люди русские!

Il pleut sur la route. О, только бы слышать твой голос!В ночном телефоне —Москва,Метель,новогодняя встреча,пушинки весёлого снега…В гудящей мембранеедва различимы слова,Они задохнулисьот тысячемильного бега.О, только бы слышать твой голос!За окнами дождь.ГлубинаПарижских асфальтов.Картавая песенка.ПлёнкаВоды на панелях.И вновь запевает она —Девчонка с гармоникой —нищенка в чёрной клеёнке.О, только бы слышать твой голос!На улице дождь.ДалекоКачается песня.На улице дождь.Дорогая!Вся сырость трущоби полёт дождевых облаковВ гармонике ноют,от мёртвых дождей содрогаясь.О, только бы слышать твой голос!На улице дождь.Говори —Летят лидвенадцать ударовс Кремлёвскихзавьюженных башен?Меня в эту полночьчужие томят фонари.Мой тост передайослепительной родине нашей.О, только бы слышать твой голос!На улице дождь.Подо мнойБесшумный, блестящийплывущих машин поединок.«На улице дождь…»Вот слова этой песни ночной.Играет гармоникапеснюдрожащих дождинок.О, только бы слышать твой голос!Секунды уходят…Ответь:— Морозит?Друзья наконец собрались?«Партизанскую» пели?Так спойте ещё раз,как только умеете петь,Для этой девчонкина чёрной парижской панели.

Меня берут за лацканы,Мне не дают покоя:Срифмуйте нечто ласковое,Тоскливое такое, Чтобы пахнуло свежестью,Гармоникой, осокой,Чтобы людям понежитьсяПод месяцем высоким. Чтобы опять метелицаДа тоненькая бровь.Всё в мире перемелется —Останется любовь. Останутся хорошиеСлова, слова, слова,Осенними порошамиЗастонет голова, Застонет, занедужитсяШирокая печаль —Рябиновая лужица,Берёзовая даль. Мне плечи обволакивают,Мне не дают покоя —Срифмуйте нечто ласковое,Замшевое такое, Чтоб шла разноголосицаБандитских банд,Чтобы крутил колёсикомСтихов джаз-банд, Чтобы летели, вскрикивая,Метафоры погуще,Чтобы искать великоеВ кофейной гуще. Вы ж будете вне конкурсаПо вычурной манере, —Показывайте фокусыОткрытия Америк. Всё в мире перекрошится,Оставя для вековСафьяновую кожицуНа томике стихов. Эй, водосточный жёлоб,Заткнись и замолчи! —Слова мои — тяжёлые,Большие кирпичи. Их трудно каждый год бросатьНа книжные листы.Я строю стих для бодрости,Для крепкой прямоты. Я бьюсь с утра до вечераИ веселюсь при этом.Я был политпросветчиком,Солдатом и поэтом. Не знаю — отольются лиСтихи в мою судьбу, —Морщинки РеволюцииПрорезаны на лбу. Не по графам и рубрикамПисал я жизни счёт.Советская республикаВела меня вперёд. Я был набит ошибками,Но не кривился в слове,И после каждой сшибки яВставал и дрался снова. И было много трусости,Но я её душил.Такой тяжёлый груз нестиНе сладко для души. А ты, мой честный труд браня,Бьёшь холостым патроном,Ты хочешь сделать из меняГитару с патефоном. Тебе бы стих для именин,Вертляв и беззаботен.Иди отсюда, гражданин,И не мешай работе.

Вечная тема:груз головы,Сухие от холода руки.Из яростной теми,От чёрных вокзалов МосквыМы шли в громовом перестуке.Вот повесть простая о красной звезде.Проснуться — по где?!Рвануться — куда?!Свистит, закипая в манерке, вода,И, сидя на дряхлом вагоне,Ночь мчится в железном разгоне.Направо — поля.Налево — поля.Деревни как чёртовы очи.И страшная, русская, злая земляОтчаяньем сердце точит.Багровый костёр.Скелет моста.И осень — прямо на ощупь.Но штык — штык остёр,Винтовка — проста.А жизнь — во сто крат проще!Сегодня — вагон.Неделю вагон,А дальше — большая атака.Осенний нерадостный небосклонИ в дуло идущий последний патронДля белого или поляка.Но к северу, к югу (не всё ли равно?) —Лавиной, обвалом, громадойЛетят эшелоны, звено за звеном,И сердце укрыто шинельным сукном,И думать о доме — не надо.

Ты руку на голову мне положила,Ты снова меня сберегла.Широкая песня несется по жилам,И ночьнестерпимосветла.Ты ветром пронизана,кровью согрета,Осмугленав дальних краях.Ты снова со мной,молодая победа,Двужильнаясиламоя.

Тебя давно уж нет на свете,Но я беседую с тобой.Я вспомнил бухту,южный ветер,Зеленопламенный прибой.Ангары.Ночь.Тень гидроплана.Огромное лицо луны.Тревожный холодок дурманаОт губтвоих,от крутизны.Холщовые одежды лета.Над штабом —красная звезда.Вплоть до зари,вплоть до рассветаНе расставалисьмытогда.Не расставались,целовались.Сверчки гремели.А кругомШла исподвольсобытий завязь,Над намиплылжелезный гром.Что понимали мы в столетье,Две тени,слитых в серебре?..

Сивым дождём на мои вискипадает седина,И страшная сила пройденных днейлишает меня сна.И горечь, и жалость, и ветер ночей,холодный, как рыбья кровь,Осенним свинцом наливают зрачок,ломают тугую бровь.Но несгибаема ярость моя,живущая столько лет.«Ты утомилась?» —я говорю.Она отвечает: «Нет!»Именем песни,предсмертным стихом,которого не обойти,Я заклинаю её стоятьвсегда на моём пути.О, никогда, никогда не забытьмне этих колючих ресниц,Глаз расширенных и косых,как у летящих птиц!Я слышу твой голос —голос ветров,высокий и горловой,Дребезг манерок,клёкот штыков,ливни над головой.Много я лгал, мало любил,сердце не уберёг,Легкое счастье пленяло меняи лёгкая пыль дорог.Но холод руки твоей не оторвуи слову не изменю.Неси мою жизнь,а когда умру —тело предай огню.Светловолосая, с горестным ртом,-мир обступил меня,Сдвоенной молнией падает день,плечи мои креня,Словно в полёте,резок и твёрдвоздух моей страны.Ночью,покоя не принося,дымные снятся сны.Кожаный шлем надевает герой,древний мороз звенит.Слава и смерть — две родные сестрысмотрят в седой зенит.Юноши строятся,трубы кипятплавленым серебромВозле могили возле людей,имя которых — гром.Ты приходила меня ласкать,сумрак входил с тобой,Шорох и шум приносила ты,листьев ночной прибой.Грузовики сотрясали дом,выл, задыхаясь мотор,Дул в окно,и шуршала во тьмекромка холщовых штор.Смуглые груди твои,как холмынад обнажённой рекой.Юность моя — ярость моя —ты ведь была такой!Видишь — опять мои дни коротки,ночи идут без сна,Медные бронхи гудят в грудипод рёбрами бегуна.Так опускаться, как падал я,-не пожелаю врагу.Но силу твою и слово твоётрепетно берегу,Пусть для героеви для бойцовкинется с губ моихРадость моя,горе моё —жёсткий и грубый стих.Нет, не любил я цветов,нет,- я не любил цветов,Знаю на картах, среди широтлёгкую розу ветров.Листик кленовый — ладонь твоя.Влажен и ал и чистЭтот осенний, немолодой,сорванный ветром лист.

Поманила пальцем.Убежала.Сны окончились.Кругом — темно.Горечь расставанья, боль и жалостьХлынули в раскрытое окно. Хлынул шум дождей непобедимый,Сентября коричневый настой,Понесло холодным кислым дымом,Городской дрожащей темнотой. С кем ходила ты,кого жалела,В сон чужой ты почему вошла,Ласковое тоненькое телоТы кому спокойно отдала? Что о жизни нашей рассказала,Голову прижав к чужой груди?Голосами девяти вокзаловПочему сказала мне —«Уйди!»

Я знаю — ты любишь меня!Холодными песнями полный,Идет, паруса накреня,Норд-ост, разрывающий волны. Звезда небольшая горит,И меркнет, и снова сияет.Бессмертное тело зариНа западе вновь умирает.Я звал мою песню — твори!И песня звезду поднимает. Звезду поднимает онаИ видит в кипящем простореНеведомых волн племена,Раскачку осеннего моря. Последние летние дни,Последние летние грозы.Опять ходовые огниЛетят на бортах нефтевоза. Слетаются звезды в рои,Дрожит эта стая немая.Веселые руки твоиЯ с гордостью вновь принимаю.

Звезда, звезда, холодная звезда,К сосновым иглам ты все ниже никнешь.Ты на заре исчезнешь без следаИ на заре из пустоты возникнешь. Твой дальний мир — крылатый вихрь огня,Где ядра атомов сплавляются от жара.Что ж ты глядишь так льдисто на меня —Песчинку на коре земного шара? Быть может, ты погибла в этот мигИль, может быть, тебя давно уж нету,И дряхлый свет твой, как слепой старик,На ощупь нашу узнает планету. Иль в дивной мощи длится жизнь твоя?Я — тень песчинки пред твоей судьбою,Но тем, что вижу я, но тем, что знаю я,Но тем, что мыслю я,— я властен над тобою!