Осерчала, постучалась стужа в тонкое окно.
Сказка доброе начало вышивает полотно.
И у печи за лучиной зимним вечером одна
Грустью тихой, беспричинной примостилась тишина.
В полумраке на перинах в ожидании весны
Вся укутавшись в кручинах грусть разглядывает сны.
Вечер тих, молитвы шёпот тихо кружит по углам,
То летит к распятью ропот, каясь никнет к образам…
Среди сказочных преданий, что читала тихо сказка,
Коротала горький вечер одиноко синеглазка.
Одиночеством томящем сокрывала тайны мысли,
Своё горе отпускала, помолившись деве чистой.
Золотом волос сияет, голубень из глаз струится,
Безвозвратно улетает взгляд тоскующей девицы.
Мрачный груз тяжёлых мыслей упадёт на тонки плечи,
Темнотой во сне укроет её горя стражник вечный…
ХХХ
Тихий стук в резные двери, обратилась дева в слух.
Синеокую с постели мрачных мыслей дикий круг
Пробудил, и неспокойно, от себя самой таясь,
Убежать из их неволи она твёрдо собралась.
Шаль на плечи, мимо сказок, мимо чьих-то сладких снов
Пролетела ночным часом вдоль заснеженных домов.
Ветер волосы растреплет, разрумянит до красна
Позолотит мягким светом на мгновение луна.
Вышла к речке, что одета в одеяния из парчи,
Белым пухом что согрета, спит и видит сны в ночи,
По которой беззаботно ветер пишет тот портрет,
Что оставил ей на сердце на века веков запрет.
Оберег закинут в воду, рассмеялась на луну,
Покрестилась малодушно и пошла пешком ко дну.
Лёд накренясь, провалился, увлекая за собой
Златовласую девицу в сердце с яркою звездой.
В тёмной речке закружила стая снов её на дне
И оставила в пучине с чудищем наедине…
Тихим шёпотом заклятья, взгляд безжизненный убит,
Перекрещены запястья, а в душе звезда горит.
И чудовище речное, подивившись ею, враз
Видит сказку, что давно уж с её жизнью заплелась.
Он прочёл, что в крепки сети изловили молодца,
Обуздали, приручили, завладели до конца.
Он увидел, что лесами, что опасными тропами,
По ту сторону дождями подкрадётся душ ловец
И волшебными сетями, чаровницей с волосами
Накрывает вас страстями тонкостей души мудрец.
И не вырваться из плена, чары радужных видений,
Сладострастных снов мгновенья оплетают постепенно.
Тонкий голос нежно манит, взгляд чарующий волшебный
Беззастенчиво дурманит к опрометчивым свершениям…
Тёмных вод морских волненья, обратиться мрачной бурей,
Пресловутые сомнения кораблей в пути погубят.
Сохранить себя в смятеньи, дать прощение поцелуем
Помогло б звезды затмение — снимет чары, расколдует…
ХХХ
И девицу увлекая за собой в сады речные
По дороге уверяя: нет большой её вины в том,
Пеленой глаза покрыты, не помочь увещеваниям —
Чувства лихо погубила чаровница заклинаньем.
Руки страстно потирая, молвил, ближе подплывая:
«Не жалей звезды прекрасной, золотой, как солнце ясной,
Ты её в златой ларец положи, души венец —
В тот момент души ловец отступится наконец!»
Бездыханна и бледна на краю речного дна
Полушёпотом спокойно согласилась с ним она.
Тонкий лёд укрыл надёжно грешно таинство в ночи,
В мутных волнах тихо меркнут золотой звезды лучи…
И укутанное снегом тело вынесло на лёд,
Снов дурманом одолело — и вода несёт вперёд.
Шёпот сказок, из-за печки раздавался, детский смех,
Старый леший на крылечке слагал песни, как умел.
Встала словно не бывало тёмной ночи страшных снов,
Словно и не горевала больно, мрачно и темно.
Сокол ясный приземлился — ожиданий целый век!
Только взгляд уж не искрится, ясный свет его померк.
Сказка начата сначала после грустного конца,
Но её звезда сияет у речного подлеца.
