Стихи AndRoss #d&a

Февраль у губ — последний хлад суфлера,

Чьи льды таят в себе немую связь.

Графин души, пустой в углу квартиры,

Ловит тот луч, что рвёт февраль на лоскуты.

Я сжёг альбом, где феникс был когда-то —

Твоя Совушка, бриллиант моих потерь.

А Фенек, что прятал от меня закаты,

Умолк, растворившись в его Феврале,

И вот снова Февраль шепчет мне,

А все мои мысли лишь о войне.

То что я пережил за январь…

Мне больно вспоминать этот кошмар…

Февраль, пора мечтаний,

Вечных ненавидимых терзаний.

Ты так спокойна и грустна

«Не переживай, скоро весна!

Я сжёг альбом, где феникс был когда-то —

Твоя Совушка, бриллиант моих потерь.

А Фенек, что прятал от меня закаты,

Умолк, растворившись в его Феврале,

Он вышел. Метель стихла. Небо пронзили льдистые звёзды.

Он шёл, и слова «Я — воплощение ярости и любви»

Звучали в нём уже не вызовом, а констатацией. Фактом.

 

И в тишине той, что гуще и глуше могилы,

Раздался звук, от которого стынут все жилы.

Не шаг, не вздох — перелистыванье страницы,

Что обрывает все крики, все грани, границы.

Дом не пустой — он был законсервирован,

Как гроза в графине, как мечта в бутылке.

На столе — книга. Том, в кожу переплетённый,

И строки, что струились, будто нить.

…

 

А в пламени том, на краю пустого листка,

Как печать — проступает имя: «AndRoss».

И вот наступает миг, когда само Время замирает, сделав последний вдох и не выдохнув. Воздух в комнате густеет до состояния стекла — холодного, прозрачного и незыблемого. Звуки мира — шум улицы, биение собственного сердца — стихают, как оборванная плёнка. И в эту абсолютную тишину она входит. Не открывая дверь. Не отбрасывая тени. Она просто возникает, как неоспоримый факт, как итоговая сумма в нижней строке ведомости мироздания.

 

Это не костлявая старуха с косой. Это — Вершительница. Безупречный и бездушный механизм окончательности. Она одета в нечто, что можно принять за строгий сюртук, если бы ткань не была соткана из забытых имён и несостоявшихся завтраков. Её лицо — не лицо, а пустая страница, на которой уже пропечатан приговор. В руках — блокнот из похоронного крепа и карандаш, грифель которого — спрессованный пепел угасших звёзд. Её шаги не звучат. Они лишь заставляют вибрировать саму суть вещей, напоминая им об их хрупкости. От неё веет не холодом могилы, а куда более страшным — холодом инвентаризации. Она пришла не забрать, а списать. И в этом — весь ужас. В её безразличии, точном, как циркуль, очерчивающий круг бытия и ставящий в нём точку. Она — последний арбитр, и её вердикт не обсуждается, ибо это сам факт её присутствия. Она — Смерть. И теперь она смотрит на Адмитта.

 

Под бой курантов — маскарад пустых надежд,

Искусственный азарт в глазах, где нет огня.

Я слышу, как за праздничной, картонной гранью дней

Ползёт на восток февраль, суровый страж чертей,

Здесь жутко, страшно. Сплошное дно.

Нет лучика любви, ни проблеска света.

Забрался герой наш уж совсем далёко,

А у Совушки — лишь одна кассета,

«Твои глаза — две отдельных вселенных,

Заставившие яд изливать в эти строки.

Даже гроза, что бушевала во мгле пятнов,

Не смогла эти хрупкие ростки истреблять.

Из пепла восставший, чья тень ещё тлеет,

В знакомое пекло шагну в этот раз.

Ангел, что следовал, больше не болеет —

Обрёл он покой, отслужив свой приказ.

 

Встречать рассвет одному — наука

Изнеможения. И в ней — жестокая суть:

Она спит, её сны чисты, а твои муки

 

Радость, гнев, любовь — один комок,

Что в горле пульсирует, как рана.

День, жадный, оборвав свой срок,

 

Опять салют, и небо рвёт на части

Цветной парчой несостоявших встреч.

А мне — лишь клюв, что долбит на несчастье,

Слова автора

 

Давно я не писал стихи, не брал перо в ладонь,

Хочу поделиться с вами, снять с души затонувший камень.

Здесь жутко, страшно темновато…

Нету лучика любви, лучика света;

Да и забрался наш герой далековато,

А у Совушки лишь одна кассета…

«Твои изумительные глаза

Заставили меня писать;

И даже ненасытная гроза,

Не смогла меня реализовать!»

Восставший из пепла,

Вернусь вновь в это пекло!

Ангел, бродивший за мной,

Наконец обрёл покой

You've robbed me of my emotions.

Drowning me In the oceans

There's only pain left in me.

Leave me free

Тени сплелись в углу чердака,

Письма любви- пепел на ветру.

Сердце разбито, как ваза векА,

Кровью запёкся крик по утру.

Как сказать тебе не знаю,

Я очень сильно по тебе скучаю…

Давно не виделись, я совсем притих,

Прочти мой непотребный стих!

Тени сплелись в вальсе хриплых шагов,

Луна пролилась серебром на *«псов»,

Любовь дышала сквозь ржавчину век,

Сшибала звёзды, как пьяный человек.