Стихи Mari Salis — самые популярные.

Mari Salis • 58 стихотворений
Читайте все стихи Mari Salis онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
 
сегодня до тебя — рукой подать...
 
запомни
все касанья этой мессы,
храня последней каплею шартреза
вкус пряных губ
и бархатную гладь.
 
коснись ещё —
чтоб я могла шептать,
до хрипоты
срываясь в сладком стоне,
как надо мной
берут твои ладони
господство
и божественную власть.
 
как тайна,
что лежит под языком —
соразмерима
золотой монете,
от плеч до бёдер
контур так наметив,
рисует круг
оформленным ребром.
 
ветхозаветна страсть —
одним узлом
в ковчег
и в Вифлеем,
хранимый свято,
спелёнуты
тугим томленьем взгляда,
рождённых ново
под горячим ртом,
 
оставив пыл,
теснящих тело пут,
сплетает поцелуи
на ключицах,
нежнее делая
свои границы —
и шёлковым
великий самый путь.
 
под негой пальцев
расцветает пульс
и зреет — ало —
зёрнами граната,
сведи его
узор витиеватый
в единое
скольженье жадных уст
 
и ,глядя,,
как свиваются следы
в желанные
послания на коже,
прими за образец
единобожья
особое служение
в груди,
 
неистово
молящее
до дрожи —
 
дотронься
 
ощути
 
освободи...
0

*...дано

09.07.2024
это было слишком давно.
не вспомню точно когда , наверное.
трещало жизни рожденной сукно.
пылало маревом суеверное.
без малого, около пяти
светает на старозаветной планете.
около пяти
миллиардов лет в её архаичном скелете.
я смотрю и не верю,
как солнечный диск
неизменно
смиренно
источает дарящий свет "жизнь исповедую ",
лучами пронзая сферу.
 
это было слишком давно.
ты не помнишь? и я почти позабыла.
два в одно лемнискатой заключено.
торжеством сотворенья огненно жгло светило.
мир рожден! ликовал архитектор.
в пять или около,
проведя нацеленно вектор.
до вечности столько же, пять?
до вечности забвенного кокона.
ритмично
циклично
дыханье из легких перетекало в "жизнь нарекаю" ,
ход оборачивая вспять
 
это было слишком давно.
в прошлой жизни.
в которой из них?
я сегодня едва вспоминаю
об этом что -то.
ты, тревожных сомнений посеяв зерно ,
в бесконечности бега петель временны́х,
всё так же из вакуумной пустоты
возвращаешь меня,
чтобы в тысяча пятый раз
втолковать непреложное
"кто есть ты ".
 
это было слишком давно
и лишь это познанье
мне достоверно дано
0
так хотелось найти в себе что -то светлое и живое,
иногда вижу проблески в попытках подчинить темноту,
может сердце моё очерствело , став леденяще злое,
и ,желая согреться, тянется даже личный демон к теплу
 
исправно кормлю его ненасытное вечно голодное брюхо,
как домашнего зверя, из банки консервированным нутром,
он глотает меня целиком, я почесываю его за ухом,
лижет руки в ответ и калачиком спит на груди потом
 
раньше он вырывался дико и клыками вгрызался в душу,
оставляя глубокие раны, и тревожно скулил ночами,
но сейчас затянулись укусы и я больше уже не трушу,
приручив бесноватого, обнимаю бесстрашно руками
 
он покорно обычно сидит на цепи и ошейник его в шипах,
а засовы напичканы, как тротилом, невероятной мощью,
только демон в метаниях яростных способен разрушить в прах
все оковы, что усердно творились замучанной плотью
 
и тогда разгулявшись вволю, обуянный адской злостью,
остервенело кидаясь , опрокидывает навзничь рывком,
из открывшихся заново ран упивается сочащейся хворью,
одержимо рыча : не спасёт мертвеца животворящий псалом -
замолчи!
толковать
бесполезно
мёртвому
о живом...
сам выбери
по цвету крови глиф,
сними с креста
запреты той религии,
где оживают с губ, восторг вкусив,
срываясь поцелуем —
боги дикие.
 
заложники обласканной земли,
без жертв не обойтись,
веди по линии
распятых и воскреснувших молитв
святейшей из святых
сердечной скинии.
 
ты трижды произносишь:
«будет жизнь!»
по тонким швам трещит рожденье имени,
твоё во мне,
на свет изъяв из жил,
что нас зачали ртами
в неделимое.
 
мы вне закона —
есть такой закон,
заочно признан чувственным безумием,
чинённое под ликами икон,
написанных с тебя же
полнолунием.
 
в союзе нас —
тобой прикован взгляд,
стой на своём,
чтобы тебя носила я
хоругвью сердца,
не меняя клятв.
 
ты знаешь, сделать как меня красивою.
 
ты знаешь,
как в волненьи осязать
меня
по обнажённой коже
пальцами,
распахиваясь заревом в глазах,
в тебе,
с тобой,
и снова ты —
пульсацией.
 
ты знаешь,
как в ласкающих губах
не сдаться,
но желанно обрести
 
черты божественности
 
во плоти.
0
меня ещё никто так не писал
как ты сейчас —
по шёпоту,
без слов,
 
скользнув ладонью в близкое тепло,
по коже пылко выводя овал
покатых плеч
и гладкого бедра,
 
познав на ощупь скрытую от глаз
немую суть,
 
одушевляя связь,
сангиной пальцев —
плоть боготворя.
 
по уголкам тушуя трепет губ,
зачавшийся под жаждущей рукой,
ты не найдёшь
внутри меня покой
и тишиной увенчанную глубь.
 
мятеж мой укроти —
прижми к себе
и выводя по мякоти холста
теснённым воссозданьем рта
сквозь рёбра проступающий Тибет —
 
живопиши
волнующий меандр
в вермилион окрашенных вершин,
ведя по тонкой грани мастихин
соблазна —
возведённого в стократ.
 
фалангой покоряющей кисти
внеси капитулярий
и вердикт
янтарного смешения мастик
естественного глянца наготы.
 
в ладонях,
воскрешающих на свет,
меня же создавай,
увековечь
загадочной Джокондой наших встреч
в нетронутый забвением портрет.
 
пиши ещё
 
дождись,
чтоб плавно стих
творящий твой порыв —
 
и отпусти.

Аммонит

14.03.2026
протыкает насквозь осколок лунный —
так святой становятся… или ведьмой.
 
повяжи вокруг шеи, носи и верь мне:
то не крест, не звезда, не Перуньи руны —
 
древним идолом в сгусток сакральный свит,
отливающий жемчугом – аммонит.
 
что ни день, что ни год — так и век минает,
по какому пути поведёт кривая —
никого не волнует. где тонко рвётся
золотые соцветья спаялись солнцем,
 
на спирали две нити тесьмы — таят
то, что знают лишь боги — где ты, где я.
 
повяжи вокруг шеи, у сердца ближе,
словно знак, что когда-нибудь след срастётся,
словно вечность, что мир весь сковала в кольца
на руке у Создателя — благом свыше.
 
эта жизнь — как узор на изнанке силы,
по ладони ведёт сочетаньем линий.
 
эта жизнь — словно карты колоды Сфорца,
нас гаданьем своим «быть — не быть» коснётся.
 
у тебя, как обычно, вольтаж с избытком,
и поди — разбери, из какого слитка,
из какого внутрь вживленного металла
твоё дикое сердце судьба ковала.
 
не рискуй, повяжи от греха подальше,
понапрасну — разумней так точно будет, —
не гневи наблюдающих сверху судий,
не потешь с преисподни в смоле горящих.
 
у меня на груди — лунный скол, прореха,
не хватает для вдоха, и тот весь вышел,
и для выдоха мало — эфирной жижей
всё до капли впитало грудное эхо.
 
я на часть, и не лучшую, впрочем… бог мой,
состою из трясины — густой и плотной.
 
метка свежая лунным свеченьем ноет,
нашепчу на огне ведьмовство удвоя,
по заклятию сердца — ума — души:
аммонит вокруг шеи ты повяжи.
 
где бы ни был ты, верь мне — иное ложь всё,
где бы ни был — я знаю: ко мне вернёшься...
 
 
------------------------------------
Аммонит — окаменевшая спираль раковины древнего морского моллюска. Своим названием он обязан сходству с рогами  древнеегипетского 
бога Аммона —как символ скрытой божественной силы. В старинных представлениях аммонит считался знаком тайного кода мироздания: спиралью времени и судьбы. Его носили как амулет, способный оберегать в пути, приносящий удачу странникам и возвращающий к тем, кто ждёт.
 
Карты Сфорца — это колода гадательных карт, связанная с именем династии Сфорца в Милане (XV–XVI века). В старину их использовали для предсказаний судьбы и духовных наставлений. Каждая карта считалась носителем тайного смысла: линии, символы и изображения на ней воспринимались как «код» будущего, показывающий возможности, испытания и пути, которые открываются перед человеком.
0
…и жизнь возмещена лишь потому,
что свет ты выдохнул в лицо мне,
не дав забыться в леденящей коме,
прижавшись сердцем к сердцу моему.
 
замри, не выпусти с продрогших вен
метель из хрупкой тонкокожей стужи,
во мне укоренённой неуклюже,
в рептильно обращённую шагрень.
 
ты кутаешь меня в своё пальто,
задумавшись — не виделись мы сколько?
всё больше / глубже ледяных осколков
на дне глазных арктических плато.
 
не замерзаю — нет, в плену зимы
я выбираю вид анабиоза,
где между глыб сердечного тороса
я жду весну, врученную взаймы.
 
в болезненном предчувствии тебя,
сквозь пересев долой гонимых чувств,
«не надо» – отчеканивает пульс,
«не надо» – вторит аритмичность рта.
 
солги и ты, что не нужна – пойму,
как прежде. не страшит и под присягой
святая ложь, когда она во благо,
итогом не по сердцу — по уму.
 
я — столько не успела, ты — не смог,
знобит от оттепели без привычки,
введи же мне, согласно методичке,
врачующий заиндевелый вдох,
 
назад вернув в спасительные льдины
бесчувственное сердце Северины.
0
да мало ли в жизни таких аномалий,
где в ход запускают иные форматы —
некстати, не к месту, не в тему — едва ли…
в едином слияньи и крылья, и латы.
 
по краешку душ — никого не заденем,
дыша невесомо приёмом сфумато,
два мира столкнулись в одном феномене —
две тьмы и два света… лети, мой крылатый.
 
по краешку душ… погруженье опасно
и смерти подобно — свержением в Тартар,
не падали вместе, хоть пламенно-красным
отмечен поштучно падения чартер.
 
мы падали порознь, отдельно и с кем-то
на разной дистанции точки и старта —
взгляни, как уходит земля эвольвенты
в спираль кадуцея небесного ярда,
 
что в азбуку неба добавила павших,
меняя высокое на обжитое.
мы выжить смогли — пусть в безумьи и блажи,
изъян чередуя с наследием Ноя.
 
да мало ли… в этом есть промысел Божий —
сводить область сфер вертикалью секвойи,
земное с небесным и ширя, и множа,
сеченье души возводя в золотое.
 
по краешку душ… и двух рук акколады
в размахе моём повторяют твои же:
тугие пике, нарастанья и спады,
касаясь легко — от сердец до лодыжек.
 
касаясь… друг в друге таких аномалий
по самому краю, по кромке оката,
летучесть души, где ведётся в паскалях,
собою стыкуясь в клинки из булата.
 
так стали острее… и крылья, и латы.
…лети, мой крылатый.
0
сонное царство. кру́жевную вуаль
сони плетут и аэр дремотно- тих,
пять лепестков в чаше соцветья мальв
веки укроет шёлком теней витых.
 
полдень блуждает в ливнях и между лип,
шумно вздыхая с каплями в унисон,
взгляд отрешенно прячет в ладонный сгиб,
нервно кидая блики в просвет окон.
 
мягкое кресло, коконом тёплый плед,
зябко снаружи -сплав янтаря внутри,
лемму считал окружности Архимед,
подлинно зная в чём рассчитать миры*
 
атомы к атому- землёю и вплавь,
дождь погружает в физику жидких сред,
с берега снов срывается батискаф,
в атомный вес обуянных сном морей.
 
вечность в потоке тычется носом в бок,
тонкое время льется, струясь,легко,
в коконе нега встроилась в кровоток:
куколкой-бабочкой-бутоном- цветком.
 
новый зародыш, сеянец из основ -
больше начала , больше, чем просто жизнь,
фибра души ,согретая волшебством,
в снах открывает южные рубежи :
 
"сонное царство.дом искусств.миражи"
 
-----------------------------------------------
 
*«Книга лемм» Архимеда - книга, приписываемая Архимеду состоит из 15 теорем о кругах и окружностях.
Так же до сегодняшнего дня дошли сведения о трёх астрономических работах учёного. В сочинении «Псаммит» Архимед задался вопросом о размере Вселенной и способах её измерения.
всё кончено. как время скоротечно –
две тысячи затмений — краткий миг,
для главных слов оставь папирус вечный —
переведи меня на свой язык.
 
соприкоснулись малахит и охра —
свиваются в замысловатый жгут,
под лунным светом, замирая коброй,
мои слова везде тебя найдут.
 
признания, нашёптанные Нилом,
что ты рукой поспешно выводил —
есть день ещё — пусть высохнут чернила
заклятьем на воинственной груди.
 
рассыпаны по крошеву ступеней
зола и пепел, в тишине руин
под пальцами услышь моё биенье,
с богами говорящий бедуин.
 
любовь мне обещай — так проще верить
любым обетам, не оставь меня
в разрухе между плит разбитой сферы,
поживой став для рыночных менял.
 
мелькнут браслеты — бирюзой прикрыты
запястья тонкие, манят в пески
среди теней, в шкатулке из самшита,
нетленный свиток тихо извлеки.
 
древнее мира слово меду нечер* —
произнеси, безмолвия печать
сорвав. моим благословеньем мечен
вдоль шеи и по линии плеча.
 
и поцелуй мой, прежде чем остынет,
ты ощутишь сейчас, как жизнь и смерть —
бескрайнее величие богини.
за это ведь не жалко умереть?
 
стихает ночь, и сонные рабыни
сметают вместе с пеплом чьё-то имя...
 
--------------------------------------------------
*Ме́ду не́чер — древнеегипетское название священной письменности, буквально «слова бога» или «божественные слова».Так называли иероглифы, так как считались священными знаками божественной речи, дарованной богами.
 
 
 
 
0

Мой Ра

30.05.2025
вновь тону в карамельной сладости твоих драгоценных глаз,
меркнут звёзды - их свет не может с сияньем твоим сравниться,
глаза - обитель восторженных поклонений "Золотой Топаз",
и в этом храме,мой лучезарный, я -таинств хранящая жрица
 
повелительно накрывает непроглядная тьма городской скелет,
сокрушая торжествующей мощью последние светлые блики,
в священном танце вьется у алтаря твоих глаз силуэт -
это я к спасенью от сумрака призываю вакханкою дикой
 
задыхаясь от безумного ритма тамтама бьющегося внутри,
преклоняю колени ,сгорая ,в ритуальном экстазе священнодейства,
своё сердце горячее тебе отдаю -ты жертву мою прими,
озари теплым светом, мой солнечный, немыслимого блаженства
 
я тебя проповедую истово,
в храме глаз твоих - моя истина,
в храме глаз твоих -моя исповедь
и безопасный приют;
ты - спасительная святыня,
даже если тебя отнимут,
во мне будет жить твоё имя,
которое воспою
 
ты живёшь во мне всеми смыслами,
ведь и я создалась теми искрами,
что от глаз твоего костра -
будь же вечным,
мой Солнцедарящий Ра
 
возьми мою ладонь, делюсь своим теплом,
сожми - не отпускай,почувствуй через кожу,
ты только попроси,зажгусь в тебе огнем
и вечной мерзлоты преодолею стужу
 
всмотрись в мои глаза - в них льется та же соль
и страшно оттого, что силы на исходе,
но я смогу поверь ,едва лишь мне позволь,
став для тебя зонтом, укрыть от непогоды
 
прислушайся - ревет душевный ураган
и сердце по частям рвет в мелкие лохмотья,
ты просто разреши сигнальным кораблям
пристать и к берегам я приведу вдоль взморья
 
почувствуй - под ребром пичугой бьётся пульс
и отдаёт приливом в лилейное запястье,
носи меня на нём - алой нитью обовьюсь,
защитный талисман - мой дар тебе на счастье
 
впусти -я возведу ,соорудив внутри,
заступный бастион, скрепив надёжно чувства,
ты предоставь ключи и двери отопри,
без спроса не войду -не допущу кощунства
 
вдохни потоком жизнь, от сна ты пробудись ,
а горьких вздохов сплин пусти лететь на волю,
я ладанкой сошьюсь, дай шанс ,сейчас решись
и сердца колдовством страданья обезболю
 
твой лик заговорен - в моей несметной власти
пространств открыть портал из глубины поверий,
прижми - не отнимай ,храни меня в груди
и будешь ты спасен, герой моих мистерий
 
«Не скучно ли вам на темной дороге? Я тороплюсь, я бегу…»
Александр Грин "Бегущая по волнам "
------------------------------------------
 
"подожди ещё мгновенье ",- луна медовая шептала -
"побудь со мной наедине, минуты в час собрав без мáла",
вокруг всё стúхло и только звёзд гирлянды вспыхнут и замрут,
продев в кольцо кометный хвост,роняя свет в небесный пруд
 
и в тот же миг историй давних явится стройный авангард,
покрыв узором звездным ткани зеркальный лоск астральных карт,
разрежет звук ночной: "бегу я!
за мной спеши! не скучно вам?
в свеченьи звёзд ,как в льдах дрейфуя,
за мной плывите к берегам"
 
кипенной свитой чайки взмоют , кромсая криком тишину,
стремясь поймать крылом маршрут,
качают в такт высот волну
и тем же ритмом волны, вторя, ответят в рокоте :" я жду",
изящным взмахом дирижёра из брызг устроив череду
 
"плывём за мной, оставим берег, я укажу тот верный путь,
по облицовке водных змеек ,минуя рек изгибы ,пусть
они останутся в незримом ,наметив дальний горизонт,
укрывшись за туманным дымом в хребтах рожденных цепью Анд
 
оставь бетонные каркасы ,что город выстроил из плит
и стекла окон лупоглазых, хранящих мертвый монолит,
плывем в Индийский или Тихий, компоновать оттенки вод,
отыщем дивный остров Пасхи ,на нём моайских* статуй взвод
 
плыви за мной , сомненья прочь , пустой бетон не станет домом,
пойми напрасность многоточий - одна стихия лишь бездонна,
я укажу тебе дорогу в страну Несбывшегося* чуда,
чтоб светлых помыслов истоки служили стенами приюта ".
 
заснет уставшая столица -
эффект чудес схож с зельем сонным,
я тоже сплю и мне приснится :
манящий парусник,
Бегущая
и волны...
 
*авторская фантазия по мотивам романа Александра Грина "Бегущая по волнам "
0

Mi sángre

09.03.2026
Mi sángre,
сердцем задай мне ритм,
танцует пламя, гитара ждёт,
ничто не вечно - луна в зенит
вошла Сивиллой в священный грот.
 
в экстазе льётся гитарный ром,
держа за горло, пьянит, влечёт,
храня ключи от стальных оков,
дуэнде дышит в моё плечо.
 
Mi sangre,
каждый глоток греха
присыплет ангельская пыльца,
кто саламандрово полыхал -
несёт подпалины до конца.
 
осанну крови запел огонь,
молись живей - инквизитор рьян,
в соборе рёбер - творец икон
скрепляет клятвы у алтаря.
 
Mi sangre,
имя твоё - клинок,
триумфа привкус, святой оплот,
и, как фламенко, кричащий вдох
казнит - и заново создаёт.
 
ловлю губами - порочность губ,
тьма распинает, но оживя,
любовь огнём поднимает бунт,
диктуя авторские права.
 
Mi sangre,
был ли невинен жар,
что вёл и заживо брал тела?
одним лишь взглядом в хмельной угар
ввергал, сжигая и пепеля.
 
ничто не вечно, пока луна
идёт по кругу в небесный грот,
ударом сердца дрожит струна -
фламенко стонет - огонь зовёт:
 
Mi sangre...
 
-----------------------------
 
 
 
*Mi sangre (ми сангре) -
буквально: «моя кровь»
Но у испанцев это не просто анатомия - это самое близкое, родное, сущностное.
Как бы означающее:
«Ты течёшь во мне. Ты - часть моего сердца. Без тебя - нет меня.»
 
 
ты был в конце,
был между,
был в начале —
 
напомни, как слова твои звучали,
под медленное таянье лампады,
в святом уединеньи зиккурата.
 
сойдётся в малом мир —
зачаток, цель лишь —
прочти сейчас и здесь...
Энума элиш.
 
твой сладкий мрак
и привкус тамариска
на кромке губ,
становится так близко,
когда склоняешь голову,
витками
клубится свет и над,
и под руками.
 
и млеют губы в жадном предвкушеньи:
«мы обо всём, мы обо всём расскажем».
 
ты объяви весь мир отныне нашим,
из хаоса,
под солнечным сплетеньем,
плеядой тел в космическую бездну,
сойдя,
сгорев
и заново воскреснув.
 
поскольку всё кончается случайно,
такие мифы делают честнее,
где каждой буквой помню о тебе я —
до боли чистый свет, покрытый тайной.
 
искусству новой жизни обучаясь,
не спать,
но грезить днями и ночами
и в шёпоте
под поцелуем страстным —
пусть ноют губы —
создавать рассветы,
круженье бражника,
узор пальметты —
всё то,
к чему мы в этот миг причастны.
 
пуская жизнь
изгибом рек в запястья,
оставь себя везде венцом отметин,
 
и ты в кругу зеркал нагретой меди,
теплом сиянья межресничье застя,
 
склоняешь голову
и в губы целишь,
меня творя
из слов
энума элиш,..
 
--------------------------------------------
*Энума элиш — с аккадского:
когда наверху. Первая строка мифа обычно понимается как:
«Когда наверху не было названо небо…»
или более буквально:вавилонский миф о сотворении мира, где из первичного хаоса рождается упорядоченная вселенная и устанавливается власть богов,, где боги создают словом, как первую строку бытия.
нет, не спеши…
бравирует багатель —
зеркалом,
эхом,
взмахом моей руки.
пульс на два такта сблизит твои шаги
с сердцем цирконным —
слышишь, Натаниэль?
 
губы на губы —
шёпот: дыши со мной,
маятник,
стук —
удар
и ещё удар,
импульс движений рвёт на плече муар,
линией звука
следуя за спиной.
 
вновь повторяясь –
нет, не спеши — ладонь,
в исповедь клавиш встроив, ответишь мне,
чувствуя квинту кожи — веди нежней:
вдохом – в bel canto,
выдохом — в полутон.
 
взгляд обнажает — царствует нагота
ласк и касаний,
всё, что не скроешь вне —
в абрисе тела,
в паузе,
по длине
трепетных пальцев у межеустья рта.
 
импровизируй так,
до границы всех
зримых дойди и выдуманных миров.
нет, не спеши…
сбоит механизм часов,
бьются цирконы
сладким предвкусьем –грех.
 
что под запретом —
сразу же и сейчас:
ноты,
Бетховен,
соло,
рояль
и я –
сердце в фарфоре, зубчатые края,
модуль пружин —
бездушная ипостась.
 
только не верь —
литания февраля
снежной молитвой
куклу не оживит...
 
я проливаюсь стоном
в твоей крови —
выверен ритм:
в угоду,
во имя,
для…
 
нет, не спеши —
цирконы замрут в часах,
чтоб я осталась явью
в твоих глазах.
 
правит тобой и вечером багатель
 
пульс на два такта…
 
слышишь, Натаниэль?
 
--------------------------------------------
*Авторская вариация на тему новеллы А. Гофмана «Песочный человек»
0

Саламбо

22.03.2026
который год,
который день
и час
что мочи есть, целуя, проповедуй —
как проникает олово ключа
по лунно огибающему следу.
 
теперь храм пуст
и только ветра шум
доносится из приоткрытой двери,
 
твоим благословением дышу
в густом дыму из ладана и серы.
 
дай только знак — что твой нашепчет бог?
у края тьмы взывает Саламбо́*.
 
к тебе ведёт невидимая нить,
лицом к лицу с твоим восторгом встречусь,
 
я силилась принять,
не изменить,
не перерезать дни
уходом в вечность.
 
мне — в сны являться,
требовать,
собой
нести дурманный лакби с мандрагорой,
 
остаться сном ли,
преданной рабой,
лишь телом в ожиданьи приговора —
 
я стану всем, что ты не опроверг
под паренхимой непробудных век.
 
когда-нибудь
под тяжестью грехов
починут с миром грозные триремы
воспетых в гимнах ранее богов,
но не сейчас, не в этот век и время.
 
в покров Танит окутана луна
за мной ступай
в объятья Карфагена,
не от питья священного пьяна —
от вложенного в поцелуе плена.
 
и тот финал
уже не станет внове,
где каждый
одинаково виновен,
 
на месте преступления
с тобой
останусь я
влюблённой Саламбо.
 
--------------------------------------------------
 
* Авторская фантазия по мотивам одноименного романа Гюстава Флобера «Саламбо».
давай помолчим. набили слова оскомину,
подальше упрятать всё , что горчит и колется,
живут пусть они , но смотрят в другую сторону,
на самом краю, да где -нибудь за околицей.
 
гудят провода . сгущаются звуки города-
бубнящий монах вникает в "под напряжением ",
так много всего просто так и совсем без повода,
хранить под обшивкой ранящим искажением.
 
без слов уходить. шумихой гнетут попутчики,
билет сторговать - "патент вникуда" по случаю,
по следу вкрадется утро в трамвай лазутчиком,
замрет у окна - опять без билета ,чучело?
 
в немое побег .сегодня хоть с чёртом под руку,
ты только молчи и слушай мое молчание,
осилить не сложно авторскую методику,
уставшей душе, поверь, не нужна компания.
 
так всяк одинок. сильнеет найти желание
что отнято. в сходный путь собиравшись однажды,
безмолвьем кровит и просится птицей раненной
изнанка души, вкус познав той особой жажды.
 
несказанность слышать. vena amoris* синусы,
сумев спаковать в конверте без адресата,
и нет в том вины, что тонов сердечных индексы,
остались без слов .так в чём тогда я виновата?
 
 
---------------------------------------------------
*В древние времена верили, что через безымянный палец левой руки проходит особая вена, ведущая прямо к сердцу, получившая название "vena amoris", что дословно переводится с латыни как «вена любви».
0
«Прежде всего - забудь того, кто пишет это; прости человека, который, кем бы он ни был способен быть, оказался неспособен сделать девушку счастливой.»
Фрагмент прощального письма Сёрен Кьеркегора к Регине Ольсен/ разрыв помолвки 11 августа 1841*
----------------------------------
 
я всё ещё ношу тебя в себе,
отметиной волнующих касаний,
в проталинах согретых от дыханья,
вошедшей клином по грудной резьбе.
 
вода - в вино? всё ждёт чудес душа...
да путь земной грехом очеловечен,
не венчаны с тобой мы и не вечны -
на стыке лет тончайший белый шрам.
 
ни сердце не приучено, ни взгляд,
застыть под сталь и укорять, причём,
с вершин времён любой из нас прощён,
за это же прижизненно распят.
 
пусть будет что угодно - горизонт
уткнётся лбом в тепло твоей ладони,
и, вопреки оси в земном наклоне,
в сосуд предсердий за тобой войдёт.
 
по статусу давно уже не... вдруг...
твой выбор неизменен, мой фатален,
я вновь и вновь, в нелепом ритуале,
собой пересекаю твой маршрут.
 
тоскующий со мною по тебе,
след в след, ступая, дождь идёт по скверу.
я потеряла зонт, чуть раньше веру,
в перо и крест, что был тобой воспет.
 
упрямствую, но тянется росток,
неся тебя сквозь выдохи и вдохи,
а ты несёшь палачество эпохи,
и рыцарства убийственный поток.
 
дорогою сомнений и побед,
я всё ещё ношу тебя в себе.
----------------------------------------------
 
*Сёрен Кьеркегор - датский философ и писатель, «отец экзистенциализма». Его судьба неразрывно связана с Региной Ольсен, в которую был страстно влюблён.
В 1840 году состоялось обручение, но уже через год Кьеркегор, терзаемый внутренними противоречиями и чувством вины, расторг помолвку.
Для Регины это стало тяжёлым ударом, а для него - решением, определившим всю его философию любви и жертвы.
Регина осталась для него «королевой сердца», вдохновившей многие его произведения. А он для неё - «великим счастьем и великой болью её жизни».
Их несостоявшийся союз превратился в символ борьбы между земной любовью и духовным призванием.