Представь, что родился ты в Нижнем Новгороде, на съемной квартире. Первое что ты запомнил – голуби в мозаичной картине. Малым ты ползал по ковру тети Сони под передачу «Поле чудес», а с тобой за компанию ерзал щенок, у которого на розовом животе тоже лишь подрастал пушок. С ним вы делили ковер наполовину, не так важно куда смотрела твоя – в сторону ли складного стола с хрустальным графином или алебастровых подсвечников рядом с сувенирным армянином. Но ковер, по-итогу, был поделен на полосы и углы, на которых ты и пес были друг-другу добры и равны. Растительный орнамент этой колыбели или конуры был сделан уставшим ткацким станком, но не однажды ты валился на плоские ветви, а ноги и руки у тебя будто свисали с облаков, а прижавшись щекой к пыльным ворсинкам – ты чуял запах белых цветов. Ты рос. Но встав на ноги и научившись делать первые шаги - запахи ушли, а под хвост псу стало смотреть невмоготу. Чтоб как-то не пропасть пришлось называть вещи своими именами и ты пошел пить пиво с пацанами, и спрашивать у них, что творится вокруг. Вещей оказалось много, кое-какие пришлось называть самому, но все делится, по-итогу, на хорошие и кромешную тьму.
В то время, по ночам, в подъезде, вашими друзьями были уличный фонарь светивший на железнодорожном переезде, который бросал пучок света вам в виски. И железная дверь на магните, чья песенка спета, то есть войти в нее можно было без билета. После бутылки пива, когда выходили курить, а за рекой в кустарнике лаял пес, небо казалось пробитым рельсой насквозь, а жизнь тонкой и чуткой. Где-то падала звезда или пролетала ракета. Девочка закрывала окно в общежитии университета. Все накрылось пленкой от теплого молока. А хлопец из цыганской семьи, который курил Арарат, убежденно шептал тебе, что по жизни нужно быть бойцом, а под ударами судьбы только лохи лежат. Но если фартит и случается смена на хороший репертуар, то делай так, чтоб всем пацанам был с этого навар.
