В стародавние времена (эпохи первоначального накопления капитала), в захолустном, провинциальном заповеднике жила-была кикимора со звучным именем Юккаталла. И было у ней хобби, обусловленное врождённой склонностью к кровопийству и девиантному поведению. Хобби это, на первый взгляд безобидное, заключалось в селекционном коллекционировании отважных и наивных молодых витязей, простодушно попадавшихся в незатейливые Юккины ловушки. Пойманного красавца кикуха высасывала почти досуха так, что от его маскулинного великолепия не оставалось и следа, а затем выбрасывала за ненадобностью где-нибудь на обочине, потерянного и никому не нужного. Но годы брали своё, былая красота тускнела и угасала, а оставшиеся немногочисленные молодые дурни разбежались-разъехались кто-куда, за лучшей долей, да за длинным рублём. Не помогала даже омолаживающая магия, при помощи которой можно было в полнолуние, намазавшись болотной жижей, вернуть себе былую привлекательность. Как резюмировали бы современные маркетологи: "Исчезла целевая аудитория..."
От неизбежного высыхания и превращения в трухлявый пень спасло Юккаталлу дурацкое её везение. После очередной спа-процедуры, бродила сердцеедка по лесам, по оврагам да окрестным деревням не особо уже надеясь на необходимый результат, как вдруг, сначала услышала, а затем и увидела, добра молодца придавленного поваленным деревом. Ухватив бедолагу за шиворот цепкими, изящными пальцами, вытащила его сердобольная хищница, помятого, но живого, из-под ловушки (откуда только силы взялись?) и поволокла к себе в логово. Месяц нянчила, выхаживала, кормила с ложки отварами лечебными, пока не заговорил касатик яхонтовый и не встал твёрдо на ноги. Исцелившийся оказался новым лесничим, недавно приехавшим в эту глухомань, да и угодившим с ходу в самый эпицентр разбушевавшегося урагана, который случался обыкновенно после кикухиного молодильного апгрейда. В общем полюбился азартной охотнице харизматичный красавчик с лицом пожилого юноши настолько, что даже выжимать из него все соки стало ей зазорно. Вместо этого решила она оставить принца сахарного у себя в логове вместо домашней зверушки до тех пор пока не надоест, ну или сам не помрёт от старости...
Тут бы и сказке конец, но обернулось всё несколько иначе, не совсем так, как надеялась многоумная Юкка. Ровно через год после счастливого знакомства, день в день, вернулась кикуха домой под утро после очередного омоложения, но ни свою игрушку любимую, ни всего честно награбленного за долгие годы добра не обнаружила. Только на полу в опочивальне блестело множеством осколков разбитое зеркало, да медленно истлевала, видимо сброшенная за ненадобностью, шкура-камуфляж безымянного оборотня...
