Стихи Просперо

Белые стены больничной палаты меня угнетают, есть в них что-то от белого савана. Прошло уже 40 лет с моего рождения и 32 года с момента, когда я отчетливо помню и понимаю, что происходит вокруг.

40 лет - большой срок, чтобы задуматься, зачем я жил? Теперь скорее бесформенный обрубок, гоняющий туда-сюда мысли, словно они мячик в пинг-понге.

Зависть и боль наполняют меня, когда я вижу летающих мух и слышу садящихся на подоконник голубей, даже они свободны быть, где хотят, а я растратил свою жизнь в эфемерной погоне за успехом. Гонки, рауты, бесчисленные женщины и льстивые по-восточному подобострастные друзья.

Рев моторов, адреналин, я на четвертой позиции, но я спокоен, знаю, нагоню и вдруг хлопок, переросший в огненный смерч.

Скоро опадут листья и на них, словно на воздушных кораблях, маленькие дриады отправятся в путешествие, влекомые порывами своенравного ветра. Листья, еще вчера служащие надежной одеждой для деревьев, отправляются в путешествие вместе со своими маленькими хозяйками.

Дриады очень любят яркие цвета, ведь путешествовать им придется долго, пересаживаясь с одного листочка на другой.

Из любви к ярким цветам, маленькие проказницы с помощью невидимых для человеческих глаз чернил разрисовывают узорами листья деревьев.

Когда одинокий путник, идя по парку или осеннему лесу, слышит шуршание листьев, на самом деле, это не просто шуршание — это так дриады переговариваются между собой, составляя только им ведомые маршруты.

Уходящие за горизонт облака медленно плыли над головой. Казалось, в странном соцветии облаков, купающихся в солнечных лучах, было что-то волшебное, почти потустороннее.

Легкий свист поднимающегося ветра грозил перейти в свирепый рев урагана.

В ромашковом поле, каким-то чудом, почти неведомым, скрылся один одуванчик, он дрожал от накатывающихся порывов ветра, казалось, еще немного и он согнется, стебель сломается и больше его не станется на земле.

Облака тем временем играли цветовой палитрой неба, словно заправский художник, подгоняемые ветром они уносились куда-то вдаль, чтобы вскоре вернуться во всем своем мрачном великолепии в виде грозных серых туч.

 

В далекой-далекой Антарктиде жил пингвиненок по имени Пинг. У него был уютный ледяной домик у самого морского берега. Он очень любил смотреть в звездное ночное небо, оно всегда его манило своей таинственностью.

Долгими зимними ночами (в Антарктиде они все зимние и максимально долгие) Пинг писал письма своей подружке, лисичке Паппи. Они с ней познакомились по зоонету, да, друзья, у братьев наших меньших тоже есть свой интернет. Лисичка по характеру отличалась от Пинга: если Пинг иногда впадал в раздумья и мечтательность, то Паппи никогда не унывала, всегда и во всем ища плюсы, в общем, была неисправимой оптимисткой.

И так, сегодня, после вечерней рыбалки, поговорив с тетушкой Гагарой, Пинг сидел у теплого камина и вязал шарф, мысленно сочиняя стишок. Он получился нескладный и малопонятный, особенно непосвященному было непонятно, что за странное имя или прозвище у главного героя стишка.

В старом заброшенном здании пахло сыростью, мышиным пометом, мхом; в стенах зияли дыры размером с человеческий кулак, всюду царило гнетущие безмолвие. Вечные ночные спутники, летучие мыши, потревоженные шагами, подняли писк.

 

- Зачем мы сюда пришли?

 

Метель била и кусала Бетси, которая шла к замёрзшему пруду. Она прошла уже пять миль и дорога с каждым движением труднее и труднее: напиталось влагой её старенькое пальто и замёрзли ноги в лёгких сапожках. Она подышала в сложенные домиком ладони, напрасно надеясь отогреть озябшие тонкие пальчики.

"Лишь бы дойти, я обязательно должна увидеть наш пруд".

Зажмурившись то ли от летящих в глаза колючих снежинок, то ли от нахлынувших воспоминаний, девочка незаметно для себя остановилась и села прямо на землю. Перед её взором предстал цветущий сад: азалии, шиповник, оранжевые пятна георгинов и дурманящий запах цветущей яблони... Метель отступила. Не было больше ни слепящего снега, ни тяжёлого свинцого неба. Белое безмолвие прорвано и ледяной плен закончился. Позади трудные дни и больше не надо ради черных угольков уединяться с толстым, пахнущим луком мистером Стивенсом.

"Как противны его большие толстые пальцы! И эти глаза с почти дьявольской усмешкой... Ах, мама, зачем ты это разрешила? Так нельзя я знаю, это плохо..."

Поезд отходил от перрона, люди уменьшались. Через некоторое время лица их растворились вдали, виднелась лишь неопределенная серая масса. Я остался один, наедине с собой. Мысли нехотя вползали в голову, ворошили воспоминания, как заправские кочегары - уголь. Пытаясь отвлечься, я уставился в окно. Сидевшая на стекле муха деловито мыла лапки, ей дела не было ни до мелькавших полей, рек, ни до одиноко стоящих деревьев. Она абсолютно свободна, ограниченная только самыми простыми инстинктами.

 

Ей необязательно надевать пиджак, идти на работу, неестественно улыбаться каждому; у неё нет воспитания; её мир ограничен четырьмя позывами: есть, спать, спариваться, гадить. Боже, как скучно - и вместе с тем притягательно. На час, на одну минуту оказаться в её шкуре.

 

Заходящее солнце и лёгкий ветер ласкали листья дуба. Под его сенью стояли двое.

 

- Сынок, ты уже вырос и я должна сказать. Нам не хватает денег. Прости, но ты больше не будешь ходить в Стоунтзиллскую школу.

 

Жил был один енот, он не знал, чего хочет. Нет- нет, он не прятался в своей норе. Нет, он даже ходил на постирушки с другими енотами, улыбался, был милым . Но приходя домой, часто вздыхал, понимая, что нет у него друзей(он был, конечно, не прав). Но енот был упрям и, если что-то придумал себе, ничего с этим не поделаешь...

Как-то на берегу реки он увидел тонущего суслика. "Почему бы не помочь?" - подумал наш герой. Преодолев страх, он изловчился и полез в воду(не совсем обычный енот), спас он бедного суслика . И что-то подсказало еноту: а почему бы нет, раз со своими не получается, с сусликами тоже можно поиграть. Прошла неделя и енот заметил, что иногда ему не хватает суслика(суслик был слабый, забитый, но при этом знал много сказок), была у него неприятная черта - он часто говорил о себе и требовал похвалы.

Енот это понимал, но суслик не отпускал его. Енот к нему привык, хотя даже самому себе не знал, что ответить на вопрос: зачем ему суслик? Как-то суслик перестал выходить на поляну, енот погоревал, погрыз веточку и пошел играть с другими енотами, а суслик ушел своей дорогой, расказывая сказку о еноте с пустым сердцем, потому что суслик полюбил енота и боялся этого, понимая что он из другого мира.

Война - дело страшное, доводящее людей до озверения, но даже на войне нужно оставаться человеком. Случилось это летом 1943 года.

 

Наш взвод стоял недалеко от поселка Нарышкино. За пригорком начинался лес и я сказал своим:

 

Вы верите в духов Мистер Робертс?

Нет а зачем мне в них верить у них есть страховка?

Мистер вы верите только в тех у кого есть страховка?

Конечно началось все это в детстве ,мой отец колесил по трем штатам он был коммивояжером

В лесу наступила дремотная тишина. Ничего удивительного, ведь лес засыпал под убаюкивающие мириады снежинок. Лисенок тихо сидел у себя в норке, высунув из неё только самый кончик носа. Он завороженно смотрел на падающие откуда-то сверху снежинки, в его голове даже возникла мысль спросить у ворона Каргайла откуда они берутся. Зная слегка занудный характер старого ворона, лисёнок отказался от мысли попросить у него совета. Паитл вместе с семьей заснул, а будить медведя себе дороже. Прошлой весной к ним наведался большой бурый медведь с обкусанным ухом. Звали его Лавуз. Ох и досталось от него лесным жителям... Особенно пострадали муравейники - Лавуз их буквально распотрошил, пришлось вмешаться в дело отцу Паитла - большому Урауку. Ураук, в общем-то, неплохой медведь - насколько медведи вообще могут быть неплохими, думал про себя лисёнок, но больно уж они бывают заносчивы, осознавая свою силу.

 

Битва между Урауком и Лавузом произошла на речной прогалине, лисёнок хорошо это помнил, ведь они с Паитлом спрятались в кустах неподалёку. Паитл, переживая за отца, так громко сопел, что чуть было не выдал месторасположение маленьких следопытов.

 

- Здравствуй, лисенок.

- Привет, медвежонок. Куда собрался?

- Ягоды собирать. Осень наступила, успеть бы отъесться - в лесу орехов да меда мало, приходиться искать чем поживиться. Нам, медведям, перед спячкой никак нельзя голодными оставаться.

Говоря это, медвежонок деловито вылизывал жуков из-под трухлявого пня, урча от удовольствия. Он совсем забыл про бегающего вокруг лисенка.