Стихи Айриной Рыжая

С каждым годом взгляд твой становится старше,

только в сердце печали всё больше.

Тебя и меня не спасают молитвы даже,

прошу об одном: задержись чуть подольше.

Ты ведь знаешь

как я ненавижу орхидеи и лилии,

так составь же новые сюжетные линии

тебя и меня среди диких цветов,

Приглушенный блеск солнца, тишина воды.

Смотри, как строчки в моем блокноте

обретают твои черты.

 

Займемся любовью на старых пружинных кроватях,

что в доме заброшенном стоят уже сколько лет?

Прочитаем стихи на пыльных желтоватых тетрадях,

что почерком ровным выводил один безымянный поэт.

Звезды нам кажутся точками света в безграничном пространстве, рассыпанные блестки Божественного здесь ради контраста. Случившиеся. Как и я, снова появившаяся в тебе совершенно внепланово. Предвестником, что ты скоро начнешь всё с нуля, считай — заново. Окажешься в эпицентре всего максимально странного, среди волн вселенских абстракций и всего спонтанного. Будешь созерцать всё один, но тебя окажется здесь в переизбытке много; сто восемь причин, я прорастаю в тебе путем диалога. Пускаю корни и окутываю пространство своими цветами. Перебирай мои ребра рукой, по контуру тела касаясь губами. Целуй, прижимай и проникай в меня под светом луны. Если я — часть тебя, значит и часть возбужденной тобой войны. В совершенном безразличии с кем же на этот раз. Я не запоминаю их имена, но я помню каждый цвет твоих глаз, что менялся, когда проходил ты сквозь эти миры. Знаешь что грустно? Мы ведь не особо там были нужны. В конечном счете нас всегда оставалось двое. В этом едином пространстве с надеждой хоть немного побыть здесь в покое; прижаться к другому и осознать — «моё, родное». Зафиксироваться в моменте без необходимости подбирать слова. Не разбираться с деталями, просто знать: вы часть одного естества, что было наполнено любовью еще в самом начале. Впрочем, из чего сотканы — так всегда и звучали.

 

И вот посмотри: мы случились снова.

 

Не переживай,

— я не переживу.

Я не прошу тебя,

не кричу, не зову.

Никого не тревожь, умирай молча.

Слушать некому — будь короче.

Сократи себя до тишины.

 

По сломанным концепциям

прямо к моему порогу.

Босыми ногами по солнцу,

на ощупь запоминая дорогу.

Специфичного сложения,

ожидающая твоего снисхождения,

ловлю тут импульсы из пространства,

что порой даже меня не касаются;

Одно и то же. Одно и то же. Одно и то же.

Пытаешься вылезти вон из собственной кожи.

И ни разу не спросил себя: «А зачем?»,

словно усталость тебе, как клубничный джем.

Дары одиночества.

Следствия самобытности.

Сознание — дочиста

от наигранной безобидности,

Искусно выдавленные реакции,

ты давно знаешь все мои интонации.

Твои провокации, манипуляции.

Мы в сплошной концентрации

Твой тревожный плач поутихнет,

— тишина снова возьмет своё,

в этом огне, из которого

тебя уже никто никогда

Связывай меня, развязывай.

Открывай для себя заново.

Случайно, внепланово.

Переиначивай.

Не кори.

 

За то, что встретилась тебе на пути.

Первое произнесенное моё

Прорасти ежевикой.

Дикой.

 

Там, где тебя совершенно не ждали,

Посвящено никому. Ничьё.

Просто червотоком из меня. Ручьём.

 

Льется. Выражается. Что-то лепечет.

Поумерь свой пыл

— твоя гениальность никуда не денется.

Дотерпи до утра, голос в голове измениться.

Начнет диктовать с иным ритмом и интонацией,

А в конце всех наших историй

Бог неизменно висит в петле.

Всё задается вопросами:

какого чёрта мы ещё

Забирай даром,

— порожденное пожаром

будет ярко гореть

абсолютно в любых

Вырывай из меня контексты,

вырывай из меня контрасты.

Из меня вместе с рвотой выходят протесты,

хотя знаю, что способен на больше,

Слушай меня, услышь.

 

Вникни во всё,

только не полностью.

Узреть свой истинный облик

без упаковки и упрямо-товарного вида.

Эй, смотри, я захлебнулась в себе же,

себя ненавидя.

Приходи ко мне поздно вечером,

У меня здесь черешня, черничный пирог и ром.

Если хочешь, то даже уставший и искалеченный,

мне ли не знать с каким этот мир нам дается трудом.

Та, что вечно сама себе на уме,

вот и спасешь себя тоже сама.

С тем, как ты спокойно гуляешь во тьме,

любая дорога будет тебе — пряма.