Примостившись на старом
продавленном кожаном кресле,
погружаюсь в дремоту,
гоня запоздалых гостей.
Наше время такое,
что лучшие новости, если
скажет диктор со вздохом,
что нет никаких новостей.
Я на таймер включаю,
ко сну отходя, "Панасоник"
и заявится сон
под несвязную их болтовню.
А проснувшись, листаю
с надеждой потрепанный сонник –
может то, что приснилось,
удачу сулит мне на дню.
И стопарик махнув,
отмахнусь от непрошеной мысли
и смахну со стола
перепачканный буквами лист.
В этой жизни мы все
безнадёжно, как Windows зависли,
ожидая, когда же
надавит Delete Программист.
Я гляжу в монитор
на мерцающий смайлик решпекта,
в переполненный ящик
лишь грудами сыпется спам.
И один за другим
выбывают друзья из коннекта,
не успев расплатиться
со мною по старым долгам.
Будем пить не пьянея,
ну, разве что самую малость,
подливая джин-тоника,
чтоб не увял разговор,
нас судьба потрепала,
но вовсе не давим на жалость,
ведь еще не проигран
заведомо пройгрышный спор
В ступе воду толчём
и о чем-то упорно талдычим,
раздражая всех прочих
своим заунывным нытьём.
Жизнь даёт по мордАм
через раз череду зуботычин,
мы утрёмся и снова
куда-то упрямо бредём.
Только всё, что мы пишем,
терзая послушное слово,
все, что трепетно прячем
в заветную нашу тетрадь,
всё известно давно,
заурядно, банально, не ново,
нам опять суждено
за другими азы повторять.
Но не стоит кривиться
и в стопку бурчать, мол, доколе.
Все прошло и проходит
и это, конечно, пройдёт.
Мне достаточно знать,
что в обитель покоя и воли
этим утром вернётся
заливший глаза виршеплет.
Посудил нам Господь
жить не токмо горбушкой насущной,
если глубже копнуть,
то найдешь кое-что за душой,
где хранится НЗ,
запечатанный пломбой сургучной,
только мы бережём
заповедный запас небольшой.
На ведущие партии
нас приглашают все реже,
и завистники вяжут
силки закулисных интриг.
Но любой из массовки,
как водится, метит в Главрежи,
непоставленной пьесы
ночами строча черновик.
Надвигается вечер,
стирая дневные заботы,
и последние капли
сливая в дежурный стакан,
продолжают мусолить
пустой разговор обормоты,
пожилые актёры,
пропившие свой балаган.
С покорённых вершин
я вполглаза гляжу на долину,
где кипит суета,
где пирует восторженный Дух...
И халат запахнув
и качалку подвинув к камину,
тёплый бренди цежу,
старый блюз подбирая на слух...
